Ты думаешь, что смотришь «Иронию судьбы»?
Нет, брат. Ты участвуешь в эксперименте под кодовым названием «Как сломать человека с помощью трёх куплетов и одной ванны».
Начинается всё мило:
— Зоя Михайловна уже пьёт, как будто знает, что завтра будет понедельник.
— Наташа сидит у телефона — и ты, с*ка, узнаёшь себя.
Ведь ты тоже ждёшь звонка. Только не от Жени. А от службы поддержки Сбера, которая наконец скажет: «Да, вы всё ещё живы, и да — кредит всё ещё есть».
А Женя Лукашин?
Тот самый чувак, который пьяный залетает в чужую квартиру — и его не вызывают в полицию, а дают ключи от сердца.
В 2025 году его бы забаннули в «Госуслугах», заблокировали бы по Face ID, а Наташа бы написала заявление в комиссию по этике.
Но в 75-м? В 75-м — любовь решала всё. Даже если ты не помнишь, как зовут собеседницу, но помнишь, что у неё есть ванна.
«Один дома» — это не комедия. Это хоррор для родителей и фантазия для всех, кто ненавидит родственников
Малыш Кевин остаётся дома один?
— Нет проблем! Он ставит ловушки, жарит бургер, смотрит «Трудные подростки».
А ты в это время:
— боишься выключить свет, потому что соседский кот стучит по батарее, как будто это маньяк с пилой.
— боишься оставить ребёнка одного — даже на пять минут, пока бегаешь за молоком.
Потому что знаешь: если что-то случится — не дадут медаль, а дадут статью 125 УК.
А ведь Кевин отжигал, как будто у него была страховка от жизни!
— Горячая дверная ручка?
— Ёлочные шарики на лестнице?
— Птичий крик из динамика, чтобы напугать грабителей?
Брат, в 2025 ты за такое лишишься родительских прав ещё до суда — просто по посту в паблике «Мамочки твоего района».
А теперь — «Ёлки».
Эта франшиза — как твой год: много героев, ни одной нормальной концовки, и все в итоге сидят в пробке под Новый год и плачут.
— Таксист везёт чужого ребёнка? Отлично, вот тебе 10 серий из жизни будущего обвиняемого.
— Чиновник идёт на встречу с простым народом? В реальности он бы даже не вышел из «Газели с тонировкой».
— А ещё там обязательно будет:
— парень, который едет к девушке, но не знает, любит ли он её,
— девушка, которая ждёт парня, но не знает, нужен ли он ей,
— и старик, который рассказывает мудрость, которую ты уже слышал в трёх предыдущих частях и в жизни — не помогло.
«Ёлки» — это как Тарковский, но с мандаринами и «СберМегаМаркетом» вместо смысла.
А «Морозко»?
Там Настенька замерзает на льду — и её спасает старик с магией.
В 2025:
— её бы сняли на телефон, выложили в reels с хэштегом #замёрзлавлюбви,
— набрали бы 2 млн лайков,
— а потом МЧС вынесло бы ей предупреждение за «небезопасное поведение в зоне риска».
А Дед Мороз?
Ты вообще веришь, что он приходит?
Он давно работает по графику «удалёнка + совмещение с такси», потому что эльфы ушли в IT, а олени подали в суд на переработки.
И вот ты сидишь ночью.
За окном — снег, звёзды, тишина.
На экране — снова «Ирония судьбы».
Ты пьёшь шампанское из кружки (бокалов не хватило — кто-то разбил, кто-то унёс, кто-то до сих пор ищет).
И вдруг понимаешь:
Фильмы не меняются. Меняешься ты.
Раньше ты смеялся над тем, как Женя поёт в ванне.
Теперь ты завидуешь, потому что у тебя даже ванны нет — только душ, где ты плачешь под «Сплин» в яндекс.музыка.
Но всё равно включаешь.
Потому что новогоднее кино — это последнее место, где чудо ещё возможно.
Даже если оно — на экране.
Даже если оно — врёт.