История с квартирой в Хамовниках, которую Лариса Долина продала под влиянием мошенников, давно перестала быть просто уголовным делом. Это уже многоэтажная драма с противоречивыми заявлениями, постоянными уточнениями и попытками выиграть время. Теперь, когда Верховный суд поставил точку и признал законной владелицей недвижимости Полину Лурье, ситуация неожиданно перешла в бытовую плоскость: артистка не спешит съезжать.
В ближайшее время суду предстоит рассмотреть вопрос о выселении 70-летней певицы. Но вместо четкого плана действий Долина, по словам представителей второй стороны, просит… разрешить ей пожить в квартире ещё несколько месяцев. Формулировка звучит почти буднично, если забыть один важный момент: речь идёт уже не о её собственности.
Решение суда есть, а съезда — нет
16 декабря Верховный суд России официально признал, что квартира в Хамовниках принадлежит Полине Лурье. Юридически вопрос закрыт. Но на практике всё оказалось сложнее. Как рассказала адвокат Лурье Светлана Свириденко, певица обратилась с просьбой дать ей время на сборы и временное проживание в уже не принадлежащей ей недвижимости.
При этом позиция Лурье была обозначена предельно ясно: никаких разрешений на дальнейшее проживание бывшей хозяйки она давать не намерена.
С юридической точки зрения это выглядит логично — покупатель заплатил 112 миллионов рублей и вправе распоряжаться имуществом по своему усмотрению. С человеческой — конфликт лишь обостряется, потому что в публичном поле Долина продолжает фигурировать не как человек, нарушающий чужие границы, а как «жертва обстоятельств».
Продажа под давлением — но деньги настоящие
Прошлый год для Долиной стал катастрофическим: мошенники убедили её срочно продать элитную квартиру и перевести средства на «безопасные счета». Итог — потерянные миллионы и уголовное дело. Однако в этой цепочке есть факт, который стараются обходить стороной: Полина Лурье — реальный покупатель, а не часть преступной схемы.
Лурье отдала за квартиру 112 миллионов рублей. Это живые деньги, а не виртуальные обещания. Да, цена была ниже рыночной, но сделка оформлялась официально. Более того, Верховный суд признал её законной. Несмотря на это, общественное мнение долгое время формировалось так, будто Лурье — почти соучастница, а не человек, который оказался втянут в чужую трагедию.
Новоселье откладывается, нервы — нет
Пока Долина просит «ещё немного времени», Полина Лурье готовится к новому этапу жизни. Она не скрывает, что планировала жить в этой квартире с семьёй и делать капитальный ремонт. Её не устраивала ни планировка, ни интерьер — речь шла о полном переосмыслении пространства под себя, а не о временном варианте.
Каждый месяц ожидания — это замороженные планы, сорванные договорённости и дополнительные расходы. Но в публичных комментариях акцент по-прежнему смещается: обсуждают не право собственности, а эмоциональное состояние певицы. Вопрос «когда съедет законный владелец?» почему-то остаётся второстепенным.
«Ей тяжело» — аргумент, который работает не для всех
Близкое окружение Долиной настаивает: артистка переживает сильнейший стресс, у неё подорвано здоровье, моральное состояние нестабильно. Всё это звучит убедительно — до тех пор, пока не возникает простой вопрос: почему чужие права в этот момент становятся менее значимыми?
Сочувствие не отменяет фактов. У Долиной есть и другая недвижимость, включая загородный дом. Она продолжает выступать, участвовать в съёмках и вести активную профессиональную жизнь. Тем не менее в общественном дискурсе её по-прежнему стараются представить как человека, оставшегося буквально без крыши над головой — что не соответствует действительности.
Когда жертва перестаёт быть только жертвой
История Долиной — наглядный пример того, как образ «обманутой» со временем начинает трещать по швам. Сначала — трагедия, потом — судебные тяжбы, затем — признание сделки действительной. И вот теперь — просьбы остаться в квартире, которая официально принадлежит другому человеку.
В этот момент возникает неприятное ощущение: граница между сочувствием и манипуляцией становится слишком тонкой. Когда человек, проигравший суд, продолжает вести себя так, будто решение ещё можно пересмотреть на уровне эмоций, это уже не про беду — это про нежелание принять реальность.
Финал без аплодисментов
Скорее всего, вопрос выселения будет решён формально и жёстко. Суд не обязан учитывать «удобство» одной стороны, когда есть вступившее в силу решение. Но репутационный след от этой истории для Долиной уже никуда не денется.
Она могла выйти из этой ситуации тихо и достойно, признав поражение и освободив жильё. Вместо этого публика снова видит попытку выиграть время и размыть границы ответственности. И именно поэтому сочувствие к певице с каждым месяцем становится всё менее безусловным.