«Пеле в хоккее» - так за рубежом прозвали форварда московского «Динамо» Александра Мальцева. И действительно, спортивная биография уникума из провинциального городка Кирово-Чепецка, яркое тому подтверждение. Существует несколько версий того, кто же первый из тренеров обратил внимание на одарённого юношу – Николай Эпштейн или Аркадий Чернышёв. А ведь за Александра Мальцева в своё время развернулась не просто конкуренция среди именитых наставников, но самое настоящее сражение, в котором верх в итоге одержали именно столичные динамовцы. В одном из своих поздних интервью Эпштейн утверждал, будто именно он первым, что называется, взял «на крючок» талантливого спортсмена. «Однажды на базе команды появился мальчишка с рюкзачком за плечами», - вспоминал Николай Семёнович. «Я – Саша Мальцев из Кирово-Чепецка». Мне знакомый тренер говорил о нём. Мне бы оставить паренька в коллективе, узнать бы его поближе, а я решил, что ему лучше для начала школу закончить. Чернышёв, зато, думал иначе…». Тем не менее, в самом начале истории с переездом Мальцева из Кирово-Чепецка, на стороне Эпштейна было ощутимое преимущество. В ходе сезона 1967 года, Мальцев, которому исполнилось всего-то 17 лет отправился в составе воскресенского «Химика» на традиционный «Кубок Звёзд» в Швецию. Искромётный дебют юного хоккеиста пришёлся по вкусу всем, кто наблюдал за его игрой. Знатокам хоккея, безусловно известно, что в Швеции, усилившись несколькими игроками свердловского «Автомобилиста», воскресенцы выступили под флагом сборной «РСФСР», и по воспоминаниям многих, именно юный Мальцев приковал к себе пристальное внимание европейских болельщиков и специалистов. «Играл он в одной тройке с Виктором Кунгурцевым и Александром Сырцовым», - говорит Юрий Морозов. «Мы сидим у бортика, смотрим. И вот Мальцев подхватывает шайбу и идёт с ней вдоль борта. Так, порхающе идёт, проходит за нашими воротами, набирает на противоположной от нас стороне скорость, выкатывается в среднюю зону, одного шведа обыгрывает на скорости, другого, входит в шведскую зону, ещё одного обыгрывает там…» Этот сольный проход не увенчался успехом. Шайба после броска Мальцева каким-то чудом не оказалась в сетке шведских ворот. В этот момент зал с облегчением выдохнул. Но советский форвард на этом не остановился. Через несколько секунд он с точностью повторил весь свой путь, «прошив» насквозь оборону хозяев площадки, и забросив уникальный по красоте гол. «Мы, матёрые игроки, прошедшие огонь и воду, сидели, разинув рты», - продолжает свой рассказ Юрий Морозов. «Он точку выбирал всегда на поле, откуда броски для вратарей – жуткое дело. Так называемая мёртвая зона. В дальний нижний угол. Я до сих пор так и вижу тогдашнего мальчишку Сашку Мальцева, порхающего у шведских ворот. И вот, что удивительно: все этот его маневр знали, и всё равно попадались на него. Мастерство. Талант. В первой игре ему ещё два зуба выбили. Больно ведь. И вот мы едем со стадиона, а он сидит среди нас, крепких уже ребят, мужиков, нахохлившись, пацан ведь совсем, наверное, ему тогда не сладко было. А повадки на поле уже все – великого игрока. Он в него и вырос».
Бытует версия, что после этой самой поездки слух о способном пареньке докатился до старшего тренера столичных динамовцев Аркадия Ивановича Чернышёва, который, дескать, велел своему помощнику Виктору Тихонову во что бы то ни стало разыскать Мальцева и привезти его в Москву. Но насколько эта версия верна? Сам Виктор Васильевич рассказал - отправился в Оренбургскую область на турнир класса «Б», чтобы присмотреть для «Динамо» надёжного защитника. Причём, по словам Тихонова, Аркадий Иванович ему с нескрываемым раздражением тогда сказал: «Ну кого ты найдёшь в этой глуши?» Однако там Тихонову подсказали обратить внимание на юного и талантливого парнишку. Впечатления на Виктора Васильевича тогда Саша Мальцев совершенно не произвёл, о чём столичный тренер ему открыто сказал. «А вы придёте посмотреть финал?», - спросил Тихонова явно расстроенный Мальцев. Сомневающийся в целесообразности задержаться в провинции ещё на сутки Тихонов всё-таки остался и не пожалел. Перед ним в тот день предстал совершенно другой Мальцев, как говориться, во всей красоте своего таланта! Вот и пришлось тренеру из Москвы просить разрешения на переезд в столицу у родителей парня. «Я думаю, что для Мальцева, его будущей судьбы, это был лучший выбор», - рассуждает Юрий Морозов. «Он, конечно, и в «Химик» вписался бы, и лидером стал. Но ему нужна была команда, в которой он бы рос ещё быстрее. «Динамо» и было таким клубом». Но и Николай Эпштейн в этой ситуации не бездействовал. Непосредственно перед приездом в город Виктора Тихонова, Николай Семёнович примчался в Кирово-Чепецк на встречу с директором завода Яковом Терещенко. По сути, именно он и создал хоккей в области. Внимательно выслушав гостя, Яков Филимонович пообещал, что отпустит Мальцева лишь в том случае, если команда выйдет в класс «А», и слово своё сдержал. Да только сам Александр Мальцев, по своим собственным словам, в одночасье оказался на распутье. Москва сулила перспективу попасть в сборную СССР, а подвести Эпштейна, как говориться, совесть не позволяла. Что в итоге повлияло на окончательный выбор Мальцева, доподлинно не известно, но из родного Кирово-Чепецка он отправился именно в Москву. В столицу Мальцев приехал на несколько дней раньше, чем у него была запланирована встреча с Виктором Тихоновым. Разумеется, дозвониться до тренера московского «Динамо» ему не удалось, и тогда Мальцев остановился на пару дней у приятеля из Электростали, с которым играл ещё за кирово-чепецкую «Олимпию». И надо же было судьбе распорядиться так, что с обоими приятелями, решившими сходить на футбол, прямо на стадионе нос к носу столкнулся Николай Эпштейн. «Узнав, почему я здесь, Эпштейн начал упрекать меня в предательстве», - вспоминает Александр Мальцев. «Хорошо, - отвечаю, - Сейчас при вас звоню Тихонову. Если его нет, еду в Воскресенск. Позвонил, Виктор Васильевич оказался на месте. Кто-нибудь обязательно решит, что с Эпштейном мы после этого чуть ли не здороваться перестали. Мы с Николаем Семёновичем остались друзьями. Не получись я как игрок, не заиграй в «Динамо», он вправе был бы считать, что помог бы мне раскрыться. Но Аркадий Иванович сделал всё, чтобы я вырос в хоккеиста, в человека». Отдадим должное порядочности тренера воскресенцев. Испытав горькое разочарование, Эпштейн не прервал общения с Мальцевым. Скажем больше – со временем стал относиться к нему по-отечески. «Александра Мальцева Семёныч всегда называл любя – Сашкой», - делится воспоминаниями Николай Вуколов. «Я знал эту его слабинку к прославленному мастеру и иной раз нарочно «заводил» Семёныча: «А вот, Николай Семёнович, кто всё-таки сильнее – Мальцев или…» Тут я называл фамилию одного из великих форвардов, благо выбор-то всегда был. «Ха, - усмехался Эпштейн. – Ну, чего тут сравнивать-то, чего сравнивать? Оба замечательные. Но у Сашки-то совсем другая коробка скоростей. Ха, Сашка…»
Подписывайтесь на наш канал, впереди Вас ждёт много интересного...