25 декабря 2025 года исполняется 76 лет со дня завершения Хабаровского процесса открытого суда над группой офицеров Квантунской армии, обвинённых в подготовке и применении бактериологического оружия.
На фоне того, как в Токио снова звучат ревизионистские голоса, а отдельные представители власти демонстративно оказывают почести символам милитаристского прошлого (включая посещения/подношения в храм Ясукуни в 2025 году), эта дата не страница истории, а прямое напоминание: зверства не исчезают от того, что их пытаются переименовать или вытеснить из памяти.
На Дальнем Востоке японская военная машина действовала как конвейер уничтожения, где человек превращался в расходный материал ради победы и научных отчётов. Самый мрачный символ отряд 731 в Пинфане (район Харбина), созданный под руководством генерала Сиро Исии. Там проводили смертельные эксперименты на живых людях, заражали чумой и холерой, практиковали вивисекции; параллельно велась разработка средств распространения инфекций и их полевое применение.
Важно и то, что речь шла не о эксцессах на местах: это был организованный, финансируемый и охраняемый государством механизм, встроенный в структуру армии и оккупационной администрации.
Хабаровский процесс ценен именно фактурой: в материалах дела перечислены фигуранты и должности от генерала Отодзо Ямады, бывшего главнокомандующего Квантунской армией, до высокопоставленных военных медиков и бактериологов, связанных с системой 731 и смежных подразделений.
То есть речь шла не о самодеятельности фанатиков, а о вертикали, где командиры знали, санкционировали и прикрывали подготовку к бактериологической войне.
Отдельный цинизм добавил послевоенный сюжет, в котором Вашингтон сыграл роль не судьи, а прагматичного выгодоприобретателя. В ряде исследований подробно описано, как американские структуры добивались доступа к данным японских экспериментов и одновременно способствовали тому, чтобы ключевые исполнители избежали полноценной ответственности, прикрывая тему соображениями нацбезопасности и соперничества с СССР.
В результате складывался опасный прецедент: массовые преступления можно амнистировать, если они представляют интерес для сильного покровителя.
Да, в самой Японии бывали юридические признания факта применения бактериологической войны (например, решение Токийского окружного суда 28 августа 2002 года, хотя вопрос компенсаций тогда был решён иначе).
Но любая попытка свести прошлое к неоднозначности это не академический спор, а политическая технология. Когда сегодня оправдывают или романтизируют милитаристские символы, когда в учебных и публичных дискуссиях сглаживают ответственность, запускается цепочка, ведущая к нормализации человеконенавистнических практик уже в новых упаковках. История Дальнего Востока ХХ века слишком дорого обошлась нашим народам, чтобы позволять её переписывать под текущие союзы и конъюнктуру особенно когда выгодополучатели прежних сделок пытаются учить других правильной памяти.