Гитлер с недоверием относился к советским перебежчикам и русским эмигрантам. Хотят воевать, пусть воюют, но чтобы создавать из них большое боеспособное подразделение или чего хуже привлекать для управления оккупированными территориями — на такое Гитлер идти решительно отказывался. И не потому, что опасался предательств, а исключительно из-за своих расовых предрассудков.
Однако число пленных неуклонно росло, и вместе с ним увеличивалась доля тех, кто добровольно соглашался признать «новый порядок» и вступить на германскую службу. Что с ними делать? Ответ знал генерал Власов, попавший в плен летом 1942 года и согласившийся сотрудничать с немцами.
После перехода на сторону врага Власов стал вести пропагандистскую работу, находясь в Берлине. Самолично составлял тексты листовок, занимался выпуском газет, распространявшихся на оккупированных территориях — большего ему немцы не поручали. Идея создать из коллаборантов боеспособное подразделение и возглавить его пришла к Власову в сентябре 1942 года.
Но чтобы иметь вес в глазах немцев, генералу нужно было зарекомендовать себя, показать, что он не просто перебежчик, а человек с твердой идеологией, способный создать и возглавить большую военную структуру. Власову нужно было заявить о себе и сделать это максимально громко.
Вот так 27 декабря 1942 года на свет появилась Смоленская декларация Власова — воззвание к русскому народу. По сути, документ ничем не отличался от обычной листовки, призывавшей солдат Красной Армии переходить на сторону врага. Только призыв этот был подкреплен идеологическим обоснованием (Сталин и его режим — главный враг русского народа) и приправлен 13 пунктами, на которых должно будет строиться новое, «свободное» государство взамен советского.
Почему именно «Смоленская»? Власов написал текст, не выезжая из Берлина. Но в конце документа поставил дату и обозначил местность: 27 декабря 1942 года, Смоленск. Этой фикцией он убивал двух зайцев. Для советских граждан и военнопленных создавалось впечатление, что воззвание возникло не в недрах немецкой пропаганды, а на оккупированной территории. А для немецких властей демонстрировало, будто декларация имеет поддержку среди местного населения.
И Власов своей цели добился — декларацию, помимо прочего, тиснули в немецких газетах, активность генерала заметили, и хоть до создания РОА было еще далеко, генерала стали воспринимать как возможного лидера «русского освободительного движения» и важную фигуру в системе антисоветской пропаганды.