Утро с молитвой, забота о муже, уютный обед и усталость передНовым годом — честно, по-домашнему, без прикрас.
Дневник. Вторник, 23 декабря. -1°C, снег идет весь день
Сегодня — вторник. Тридцать третий день декабря. Нет, конечно, 23-е. Просто ощущение, что месяц уже растянулся во времени, как тесто на пирог: с утра замесила, а вечером до сих пор липнет к пальцам.
Встала, как обычно — до рассвета. Хотя рассвета-то и не видно: снег идет с утра, то крупными хлопьями, как пуховые подушки рвутся на морозе, то мелкой, надоедливой моросью, будто небо устало и просто капает. За окном — всё белое, мягкое, приглушенное. Всё замедлилось, даже машины едут тише, будто тоже знают: скоро праздник, надо успеть передохнуть.
Сначала — чай. Обязательно с мёдом. Не просто так: это мой маленький ритуал присутствия. Наливаю кипяток, смотрю, как листья чая медленно раскрываются, как мёд тянется золотой нитью и растворяется. В этот момент я не думаю о делах, не переживаю, не планирую. Просто дышу. Просто есть.
Потом — молитва. Сегодня — Псалом 50. Не потому, что что-то случилось, а потому что это как дыхание для души: чистит, утешает, напоминает — я не одна. Что бы ни было впереди, я — в потоке. И пусть даже этот поток сегодня — просто снег за окном и чай в кружке.
Затем — зарядка. Никаких сложных упражнений. Просто разминка: руки вверх, потянуться, покрутить шеей, наклониться к коленям. Иногда, если особенно лениво, просто хожу по дому босиком и глубоко дышу. Но обязательно что-то делаю. Потому что знаю: если не встану с телом, потом весь день будет вялым, как непрожаренная котлета.
И вот — день начался. Не по графику, не по задачам, а по ощущению. По внутреннему стержню, который я выстроила годами. Молитва, чай, движение — это моя опора. Без этого я — как штора без карниза: болтаюсь на сквозняке.
Сегодня важный день: муж идёт на приём к врачу. Как говорится: Гром не грянет, поп не перекрестится. Так и у нас вышло. Он — упрямый, вырос в той эпохе, когда «я мужчина, я сам». Болеть — стыдно. Лечиться — слабость. А таблетки — «это всё ерунда, само пройдёт». Но за последний год — два приступа давления, и оба раза скорую вызывали. И вот, наконец, сказал: «Пойду». Просто так. Без споров. Без долгих уговоров. Просто — решился. И я… знаете, не радовалась, а облегчилась. Как будто камень, который давно лежал под рёбрами, наконец-то сдвинулся.
Собрались вместе. Он — в пальто, шапка, перчатки. Я — тоже оделась потеплее, хотя вроде бы «-1». Пошли. Снег скрипит под ногами — тот самый, настоящий, рождественский звук.
В поликлинике, конечно, очередь. Но не как всегда. Один человек. Но мы не спешили. Посидели, помолчали. Иногда молчание — самое мягкое общение. Потом вызвали. Врач оказался молодой, но не высокомерный. Спросил, что было, посмотрел анализы, сказал: «Вы бросили лечение». Муж кивнул. Врач не стал ругать. Просто сказал: «Если не будете пить то, что назначено, давление будет снова подскакивать. Это не каприз, это физиология». И повторил схему. Добавил ЭКГ — «для уверенности». Всё в норме. Слава Богу.
Повторный приём — через неделю. Не для контроля, а чтобы убедиться, что он начал. Что не отмахнулся, не забыл, не спрятал таблетки в ящик. А действительно заботится о себе. А значит — и обо мне. Потому что мы — не два отдельных человека. Мы — одна жизнь, разделённая на два сердца.
По дороге домой зашли за хлебом. Сакмарский — знаете такой? Тот, что пахнет печью, с корочкой, которая хрустит, даже когда намазана маслом. Купили буханку. И заодно — халву. Мне нравится. «Вкус детства», в детстве её часто ели. Папа где- то " доставал", ящиками она стояла в нас, как и пряники и печенье. Мне нравится эта сладость — не приторная, с орехами, с текстурой. Как и я сама: простая, но с характером.
Дома — сразу в кухню. Сегодня решила приготовить полтавскую кашу с грибами и сливочным соусом. Не ради гостей, не ради впечатления — просто потому что хочется. Иногда готовка — это медитация. Нарезаешь лук — и думаешь. Жаришь грибы — и слушаешь себя. Вливаешь сливки — и чувствуешь, как напряжение уходит.
Кашу варила долго. Настоящую. Из крупных гранул. Не ту, что за пять минут набухает. Эта — требует внимания. Как и всё важное в жизни. Грибы — шампиньоны, с мужем собирали, из морозилки. Разморозила, отжала, обжарила с луком и чесноком. Потом добавила в кашу, залила сливками, томила на малом огне. Аромат — невозможно описать. Просто «дом».
Ещё сделала крылья на гриле. Мариновала их с утра: чеснок, паприка, чуть мёда, соевый соус, перец. Просто. Но вкус — глубокий. Как у бабушки, если бы она умела жарить на гриле.
Обедали все вместе. За столом — оживленно, у Коли полно энергии. Он уже лучше себя чувствует. А когда он здоров и не дает выходу своей энергии, то он превращается в энерджайзер. Надо с ним в настольную игру поиграть. Да на баяне пусть попиликает. У него здорово получается. Поели плотно. Вкусно. По-домашнему. Не ресторан, зато — по-настоящему.
Потом каждый — по своим делам. Он — взялся за свою учёбу. Я — написать этот дневник. А ещё — прибрать. Не убирать «всё подряд», а именно — прибрать. Провести тряпкой по полкам, вымыть чайные чашки, сложить постиранное. У меня уборка — не работа. Это ритуал очищения. Не только дома, но и головы. Пока мою пол, думаю: что важного произошло сегодня? Что отпустила? Что приняла?
И вот, ближе к вечеру, меня накрыло. Не грусть. Не тревога. Просто… усталость. Та самая, глубокая, что накапливается не за день, а за месяц. За год. За десять лет, когда ты — и мать, и жена, и хозяйка, и учительница для других женщин, и опора для мужа, и ещё — человек, который пытается найти себя в этом водовороте ролей.
Я устала.
И я хочу выдохнуть.
Хочу неделю — ни о чём не думать. Ни о продажах, ни о лекциях, ни о том, «а правильно ли я поступила?», «а вдруг не успею?», «а стоит ли вообще?». Просто — лежать у окна, смотреть на снег, пить чай с мёдом, слушать тишину.
И знаете — это нормально.
Даже нужно.
Потому что чудеса в нашей жизни зависят не от количества дел, а от силы стимула внутри.
А мой стимул — не «заработать», не «доказать», не «успеть всё».
Мой стимул — жить по-настоящему.
Быть рядом с мужем, когда он идёт к врачу.
Готовить кашу, пока за окном идёт снег.
Писать честные слова для таких же женщин, как я.
Тех, кому за 40, за 50, кто на пенсии или только вышел из декрета, кто смотрит в зеркало и спрашивает: «А где я среди всех этих обязанностей?»
Вот вы — мои читательницы.
Вы знаете, что значит готовить обед, пока сердце ноет от тревоги.
Что значит молчать за столом, но чувствовать — рядом родной человек.
Что значит уставать до костей, но всё равно встать утром и заварить чай.
И пусть сегодня я устала.
Но я благодарю этот день.
Спасибо тебе, вторник, 23 декабря, за то, что муж пошёл к врачу.
За Сакмарский хлеб и халву.
За кашу, которая грела не только желудок, но и душу.
За снег, который укрыл всё — и проблемы, и суету, и прошлые ошибки.
За возможность быть собой — не идеальной, не собранной, а живой.
И если вы читаете это — знайте: вы не одна.
Ваша усталость — не слабость.
Ваше желание просто побыть — не эгоизм.
Ваш поиск смысла после сорока— не поздно. Наоборот — время пришло.
Потому что чудеса случаются не тогда, когда всё идеально.
А когда вы, уставшая, смотрите в окно, пьёте чай с мёдом — и всё равно благодарите жизнь.
Вот это и есть настоящее чудо.
И я верю: впереди — новая глава.
Не обязательно громкая.
Но — ваша.
Истинная.
По-настоящему ваша.
P.S. Подписывайтесь, если хотите читать такие дневники — без масок, без фальши, просто из сердца. Потому что мы — не «аудитория». Мы — женщины, которые идут по жизни, держась за руки, даже если не видим друг друга.