Если посмотреть на дворы и парки внимательнее, можно заметить одну странную вещь: в них почти всегда есть места для движения, но редко – для общения. Есть дорожки, площадки, тренажеры, игровые зоны. А вот пространств, где можно просто посидеть вместе и поговорить, заметно меньше.
Лавочки обычно расставлены по одной, на расстоянии друг от друга. Они не образуют круга, не создают ощущения «места». Чаще всего это что-то проходное: присесть на пару минут, подождать, перевести дух. Задерживаться здесь как будто не предполагается.
Это особенно заметно, когда во двор или парк выходят подростки. Им уже не всегда интересно играть, но и просто гулять по кругу тоже не хочется. Часто им нужно совсем простое – собраться вместе, поговорить, обсудить день, побыть рядом. И в этот момент вдруг становится понятно, что город не очень хорошо понимает, где и как это должно происходить.
Есть ощущение как будто само пространство не рассчитано на такое использование. Оно предлагает движение, активность, смену точек, но почти не предлагает остановку и совместное пребывание. Так почему в городе так мало мест для общения?
Подростки, как неучтенная группа
Подростки в городе часто оказываются в странном положении. Они уже выросли из детских площадок – горки и песочницы им неинтересны и не по возрасту. Но и во «взрослых» пространствах для них почти ничего не предусмотрено. Кафе, коворкинги, общественные центры предполагают другие сценарии и другие правила. Получается, что подростки как будто выпадают между двумя категориями.
Город редко видит в них самостоятельных пользователей среды. Детские пространства заканчиваются слишком рано, а взрослые начинаются слишком поздно. В результате подростки продолжают приходить во дворы и парки – не потому, что это идеальное место, а потому что это единственное доступное. Здесь не нужно платить, ничего объяснять и заранее договариваться.
Но сами пространства при этом не очень понимают, что с ними делать. Они не рассчитаны на тех, кто уже не играет, но ещё не спешит куда-то по делам. Подросткам важно быть вместе, разговаривать, наблюдать, обсуждать, сплетничать – и именно для этого почти нет специально продуманных мест.
Это не чья-то недоработка «по злому умыслу». Скорее, слепое пятно. Подростки в городе есть, но как группа они редко оказываются в фокусе проектирования. И дальше становится интересно разобраться: какие формы присутствия для них все-таки считаются допустимыми – а какие остаются за пределами внимания.
Разрешенная активность
Если честно, город всё-таки даёт подросткам понять, как здесь принято быть. Это довольно ясно считывается. Если ты играешь в мяч, катаешься, бегаешь, тренируешься – вопросов почти не возникает. Понятно, чем ты занят, понятно, зачем ты здесь. Даже если шумно, это воспринимается как часть процесса.
С активностью вообще проще. Она как будто сразу всё объясняет: человек двигается – значит, он не просто так. Под такие сценарии и пространство обычно уже есть: площадки, поля, дорожки, снаряды. Всё это выглядит логично и привычно.
А вот с другими способами проводить время всё сложнее. Когда подростки просто сидят вместе, долго разговаривают – это уже не так легко вписывается в окружающую обстановку. Не потому что это запрещено, а потому что для этого как будто ничего специально не предусмотрено. Нет места, которое прямо говорило бы: здесь можно остановиться и быть вместе.
В итоге получается странная ситуация. Одни формы присутствия поддержаны заранее – самим устройством пространства. Другие вроде бы возможны, но остаются как будто «между строк». И здесь важно заметить: дело не в том, как ведут себя подростки, а в том, какие сценарии город вообще умеет предусматривать.
А девочкам куда?
Если продолжить смотреть на эти сценарии внимательнее, становится заметно еще одно различие – кто чаще всего оказывается «вписан» в уже существующую логику пространства. Активные, спортивные форматы во дворах и парках исторически считаются универсальными, но на практике ими чаще пользуются мальчики-подростки.
Это не означает, что девочки не хотят двигаться или не занимаются спортом. Речь скорее о том, какие способы проводить время вместе чаще выбираются и поддерживаются средой. Для мальчиков такие сценарии во многом уже предусмотрены: есть поле, есть площадка, есть понятная роль в пространстве.
А вот подростковое общение, которое строится вокруг разговора и совместного пребывания, гораздо реже оказывается «встроенным» в город. И именно здесь чаще оказываются девочки. Им не нужно отдельное занятие, чтобы оправдать свое присутствие. Но для этого в городе почти нет специально продуманных мест.
И в итоге город незаметно поддерживает одни формы подростковой социализации и почти не замечает другие.
Инфраструктура как немой участник
Если чуть внимательнее посмотреть на дворы и парки, многое становится видно само. Пространство редко говорит напрямую, но в деталях довольно ясно показывает, как им предполагается пользоваться.
Лавочки почти всегда стоят отдельно. Вообще они часто ассоциируются с каким то маргинальным времяпрепровождением.
Вот, например, вы когда нибудь встречали круговую лавочку? Наверняка да, но крайне редко. А ведь на обычной лавке удобно разговаривать максимум вдвоем. Часто они без спинок, иногда на солнце или прямо у прохода. На таких удобно ненадолго присесть – подождать, перевести дух, поговорить пару минут. А вот задержаться компанией уже сложнее.
Для движения все устроено иначе. Площадки, поля, дорожки сразу задают понятный сценарий. Здесь бегают, играют, тренируются. Пространство как будто заранее знает, что с ним будут делать, и поддерживает именно это.
Когда подростки хотят просто собраться и поговорить, им часто приходится искать случайные места – бортики, края площадок, ступеньки. Других вариантов нет. Эти места работают «по ситуации», но не создают ощущения, что здесь правда можно остаться.
Становится понятно, что город не против общения, он просто редко о нем думает.
Они везде
Подростков в городе редко приходится долго искать – они почти всегда сидят не там. В подъездах, на лестницах, на фудкортах в торговых центрах, на остановках, во дворах соседних домов. Эти места явно не выглядят специально выбранными.
Если спросить, почему именно здесь, ответ обычно простой: потому что можно бесплатно посидеть. Есть крыша, есть поверхность, где можно устроиться компанией, и никто не торопит. В торговых центрах – тепло и светло. В подъезде – тихо. И то не всегда, какая-нибудь бабушка их обязательно прогонит.
Во дворах и парках такого ощущения часто нет. Там предполагается движение: пройти, поиграть, уйти дальше. Задерживаться надолго не очень удобно – и не очень принято.
Поэтому подростки осваивают те пространства, которые город сам не планировал для них. Не потому что они тянутся к этим местам, а потому что именно там проще всего быть вместе и не чувствовать себя лишними.
В итоге
Если собрать все это вместе, вопрос упирается не в поведение подростков и не в отдельные конфликты. Скорее в то, как мы вообще представляем себе городскую жизнь. Мы хорошо умеем проектировать движение: маршруты, площадки, активности. А вот совместное бесцельно пребывание остается где-то на периферии внимания.
Из-за этого подростковое общение часто выглядит случайным и временным. Оно происходит не там, где для него есть место, а там, где получилось задержаться. И это должно восприниматься не как особенность возраста, а не как сигнал о том, что в городской среде чего-то не хватает.
Возможно, дело не в том, что подростки “шляются” без дела. А в том, что мы редко задаемся вопросом, где в городе вообще предусмотрено место для общения.
И если начать смотреть на дворы и парки с этой точки зрения, они начинают выглядеть иначе. Не как хорошие или плохие, а как пространства, в которых пока гораздо лучше продумано движение, чем остановка. И именно с этого наблюдения, кажется, и можно начинать разговор о том, что и как здесь можно менять.