Современное высшее образование как в России, так и во всем мире сталкивается с серьёзными вызовами, требующими внимательного осмысления. Чтобы понять их суть, необходимо вернуться к фундаментальному вопросу: каковы подлинные задачи университета?
Как представляется, есть три задачи, которые должен решать университет (от менее важной к более значимой).
Первая задача — это получение профессии. Если ты учишься на физмате, то должен стать физиком, если на филфаке — филологом и так далее. Однако сводить роль вуза исключительно к этому — значит крайне её обеднять.
Вторая, более важная задача — приобщение к целостной картине мира, к культуре — в широком смысле — своего времени. В 1930 году Хосе Ортега‑и‑Гассет (1883 – 1955) выступил с лекцией «Миссия университета». Я не вижу, что в ней принципиально устарело за 100 лет. Там есть замечательный пункт, который игнорируется современной практикой нашего высшего образования: преподавать должны не исследователи, а преподаватели, то есть не те, кто обязательно имеет научные статьи, а те, кто умеет преподавать; те, от кого у студентов загораются глаза, когда они заходят в аудиторию. Сегодня это почти не принимается во внимание.
Что такое картина мира? Тут начинаются сложности. Даже если ты филолог, то после университета должен понимать и уметь внятно объяснить при случае, чем общая теория относительности отличается от специальной. Для этого не нужно обладать никакими особыми знаниями, достаточно окончить университет. Если ты учился на физмате, то должен не просто знать, что был такой Данте, а хотя бы подержать в руках «Божественную комедию». Так вопрос, увы, сегодня никто не ставит.
Приобщение к картине мира — это задача университета. Изучение разных способов познания мира (науки, искусства, религии) — это предмет изучения в вузах.
Третья, высшая задача университета — попытка ответить на вопрос, что значит быть человеком. Потому что не только всё образование, но и вся человеческая культура — попытка ответить на этот вопрос. И в физике, литература и философия гораздо больше помогают в решении этого вопроса.
В высшем образовании, да и вообще в образовании, самая главная внутренняя проблема — это прагматизация. Сегодня университеты и школы всё чаще становятся местом подготовки студентов к конкретным рабочим задачам, а не к пониманию мира и самих себя. Образование сводится к приобретению «практических навыков», которые быстро устаревают, не будучи укоренены в фундаментальном знании. Своей дочке, когда она училась в девятом классе, я так и не смог объяснить, зачем нужна география. Даже когда я убеждаю своих студентов читать художественную литературу, вся моя логика выстроена в духе прагматизма. Я говорю о том, что будут образовываться новые нейронные связи, что вы эмоциональный интеллект — ненавистное слово! — «прокачаете». Но я мог бы просто сказать, что вы — люди, и поэтому вам надо читать. Собака не может прочитать, а вы можете! Читайте! Через чтение, через искусство можно почувствовать себя человеком, можно убедиться в собственной человечности.
А внешняя проблема — стирание границ между профессионалами и дилетантами. Вот одно из проявлений — «диванные» эксперты, среди которых встречаются и студенты. На первой лекции всегда говорю своим студентам, что есть фразы, которые я запрещаю произносить: «Это моя точка зрения» (поскольку без аргументов эта фраза — всего лишь «защита от умного»), «А я вам её не навязываю...», «Вы можете считать иначе». Думаю, такая логика — одна из издержек демократии, не вижу другой причины, по которой она оказалась в нашем академическом мире: это распространение логики политического процесса, где «один человек» равен «одному голосу», они равноценны, равнозначны. И мы, в общем, это признали. Выход из этой ситуации видится в коренном переосмыслении образования, которое должно вновь стать процессом созидания личности — человека как искателя истины, добра и красоты.
Владимир Легойда.
Опубликовано: Инструментариум. Вып. 12. М.: ФЦГП, 2025. С. 10–11.