Я проснулась от уведомления банка — со счёта исчезла вся моя годовая премия в триста тысяч рублей.
— Андрей! — я вбежала на кухню, размахивая телефоном. — Куда делись деньги?!
Муж стоял у окна, отводил взгляд.
— Слушай... мама вчера вечером позвонила...
— Что?!
— У неё кухонный гарнитур сломался. Совсем. Надо было срочно...
Я посмотрела на экран. Перевод в 23:34. Получатель: Зинаида Фёдоровна Круглова.
— Триста тысяч, — прошептала я. — На кухню.
— Ну да. Она давно хотела поменять...
— Мы вчера договорились! — голос сорвался на крик. — Мы едем смотреть квартиру! Для Кирилла! Ему уже четырнадцать, ему нужна своя комната!
— Мам, всё в порядке? — из комнаты вышел сын.
Я сглотнула комок в горле.
— Всё хорошо, Кирюш. Иди завтракай.
Мальчик недоверчиво посмотрел на нас, но ушёл. Я развернулась к Андрею.
— У тебя два часа. Возвращаешь деньги на счёт.
— Но мама уже заказала! Мебельщики завтра едут устанавливать!
— Два часа, Андрей. Или собирай вещи.
Он побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Андрей ушёл. Я села за стол, обхватив голову руками.
Семь лет. Семь лет я терпела вмешательство свекрови в нашу жизнь. Зинаида Фёдоровна решала, где мы проводим отпуск, что покупаем, как воспитываем Кирилла.
А Андрей всегда соглашался. Кивал, как игрушка.
Я открыла переписку с риелтором. Вчера мы договорились о просмотре двушки. Хорошая квартира, рядом со школой. Кирилл мог бы наконец получить свою комнату.
Но теперь денег нет.
Телефон зазвонил. Свекровь.
— Юленька, Андрюша всё рассказал. Ты, наверное, расстроилась?
— Верните деньги.
— Милая, но я уже заказала кухню! Договор подписала!
— Зинаида Фёдоровна, это моя премия. Я её заработала. Верните.
— Но Андрей мне подарил! Сын имеет право помогать матери!
— На мои деньги? Нет, не имеет.
Пауза. Потом голос изменился.
— Юля, я не понимаю. Неужели тебе жалко матери твоего мужа?
— Мне жалко семьи, которую мы с Андреем создали. И сына, который живёт в однушке.
— Какая ты эгоистка! — свекровь повысила голос. — В семье всё должно быть общим!
— Тогда почему вы не вкладываете в нашу семью? Где ваше "общее"?
— Я внука воспитываю!
— Вы раз в месяц приезжаете на три часа. И требуете благодарности.
— Как ты смеешь так со мной говорить!
— У вас полтора часа, Зинаида Фёдоровна. Потом я еду в магазин мебели и отменяю заказ сама. Через полицию.
— Через полицию?! Ты с ума сошла!
Я сбросила звонок.
Руки тряслись. Я никогда так не разговаривала со свекровью. Всегда была вежливой, терпеливой, как невестка и должна быть.
Но сейчас что-то сломалось внутри.
Прошло два часа. Андрей вернулся один. Без денег.
— Мама говорит, что договор уже подписан. Отменить нельзя.
Я встала с дивана.
— Хорошо. Собирай вещи.
— Ты меня выгоняешь?
— Я устала, Андрей. Семь лет твоя мать решает, как нам жить. А ты киваешь.
— Но я не хотел тебя обидеть!
— Ты украл у меня триста тысяч! Как это не обидеть?!
— Я не крал! Я помог маме!
— БЕЗ МОЕГО СОГЛАСИЯ!
В коридоре появился Кирилл.
— Мам? Пап? Что происходит?
Я присела перед сыном.
— Кирюша, мы с папой какое-то время побудем отдельно. Ты останешься со мной. Но папу будешь видеть, когда захочешь.
Мальчик кивнул. Обнял меня.
— Мам, а мы будем жить вдвоём?
— Да, солнышко.
— Это хорошо, — тихо сказал он.
Я почувствовала, как сжалось в горле. Значит, сын тоже всё чувствовал. Все эти годы.
Я поднялась, взяла телефон.
— Андрей, завтра подаю на развод. Адвокат свяжется с тобой.
— Юль, постой! Давай обсудим!
— Обсуждать нечего. Ты сделал выбор. Снова выбрал свою маму.
Я позвонила подруге Насте.
— Настюш, можем к тебе приехать? На несколько дней.
Через час мы сидели в такси. Кирилл прижимал к себе рюкзак с вещами.
— Мам, а что будет дальше?
— Дальше мы найдём себе хорошую квартиру. Твою комнату сделаем красивой.
— А деньги есть?
Я усмехнулась.
— Заработаю, не переживай.
На самом деле денег хватит. Зарплата через неделю. Квартиру можно снять. А с Андреем разберёмся через суд.
Телефон завибрировал. Сообщение от мужа: "Мама согласна вернуть деньги. Приезжай".
Я удалила сообщение.
Поздно. Слишком поздно.
Настя встретила нас с объятиями.
— Рассказывай.
Я рассказала всё. Про премию, про кухню, про ультиматум.
Настя качала головой.
— Юль, ты правильно сделала. Я бы давно ушла.
— Я думала, он изменится. Научится говорить маме "нет".
— Маменькины сынки не меняются. Поверь мне.
Кирилл сидел в соседней комнате, делал уроки. Настя налила чай.
— А что с квартирой?
— Подам в суд. Я платила ипотеку последние четыре года одна. Значит, большая часть моя.
— И правильно. Он пусть со своей мамочкой живёт.
Телефон снова завибрировал. Андрей звонил.
Я сбросила. Написала: "Больше не звони. Через адвоката".
Ответ пришёл моментально: "Юля, я люблю тебя!"
Я усмехнулась.
"Твоя любовь ничего не стоит", — написала и заблокировала номер.
Утром я пошла к адвокату. Строгая женщина лет пятидесяти выслушала меня внимательно.
— Значит, перевёл без согласия?
— Да. Ночью, пока я спала.
— Это кража. Можно в полицию, но лучше использовать в суде.
— А квартира?
— Кто платит ипотеку?
— Последние четыре года я.
— Отлично. Требуйте две трети. С ребёнком суд пойдёт навстречу.
— Алименты?
— Четверть дохода. Плюс компенсация за секции, если нужно.
Я кивнула. Всё ясно.
Новый год мы встретили втроём — я, Кирилл и Настя. Накрыли небольшой стол, нарядили ёлку.
Кирилл загадывал желание.
— Что загадал?
— Секрет. Но я знаю, что сбудется.
В полночь пришло сообщение от Андрея: "С Новым годом. Прости".
Я не ответила. Просто удалила.
— Мам, давай загадаем вместе! — Кирилл потянул меня на балкон.
Мы вышли. Город сверкал огнями.
— Я загадал, чтобы у нас была своя квартира, — прошептал сын. — И чтобы ты больше не грустила.
Я обняла его.
— Будет у нас квартира. Обязательно.
— А папа?
— Папа будет приезжать. Когда захочешь.
— Но жить не будет?
— Нет, Кирюш.
Мальчик кивнул.
— Это правильно, мам. Я вижу, что тебе с ним плохо. А с бабушкой Зиной вообще страшно.
Я сжала сына сильнее.
В январе начался суд. Андрей пришёл с Зинаидой Фёдоровной. Свекровь сидела рядом, бросая злобные взгляды.
Судья изучала документы.
— Ответчик совершил перевод без согласия истицы?
— Это семейные деньги! — вскочила Зинаида Фёдоровна.
— Прошу соблюдать порядок, — судья посмотрела строго. — Вы не сторона по делу.
Андрей сидел, опустив голову.
Заседание длилось два часа. Решение: развод, две трети квартиры мне, алименты — четверть дохода.
Выходя, я столкнулась со свекровью.
— Довольна? Разрушила семью!
— Я не разрушала. Вы сами всё разрушили.
— Андрей был таким хорошим, пока не встретил тебя!
— Андрей и сейчас хороший. Но он так и не научился быть мужем. Зато остался прекрасным сыном.
Я развернулась и ушла.
К концу января мы переехали в новую квартиру. Двушка с балконом и видом на парк.
Кириллу сделала отдельную комнату — синие обои, письменный стол, книжные полки.
— Мам, это правда наше?
— Правда, солнышко.
Вечером я вышла на балкон. Город сверкал. Холодно, но свежо.
Телефон завибрировал. Сообщение от начальника: "Юля, завтра обсудим твоё повышение".
Я улыбнулась. Жизнь продолжалась.
В феврале Андрей приехал за Кириллом впервые.
— Как вы тут?
— Нормально.
— Квартира хорошая.
— Да.
Пауза.
— Юль, я хотел сказать...
— Не надо, Андрей. Кирилл готов. Возвращай к восьми.
Он кивнул и ушёл.
Я закрыла дверь. Никакой горечи. Просто спокойствие.
В марте я продала свою долю в старой квартире. Андрей выплатил деньги — пришлось брать кредит, но согласился.
Зинаида Фёдоровна названивала, требовала "не обдирать сына". Я не брала трубку.
На вырученные деньги купила машину. Новую, белую.
Кирилл прыгал от радости.
— Мам, она такая красивая!
Мы поехали кататься. Музыка играла, в окна дул весенний ветер.
Я чувствовала себя свободной. Впервые за много лет.
В апреле Андрей попросился зайти.
— Можно поговорить?
Я кивнула. Мы сели на кухне.
— Юль, я понял, что был неправ.
— Андрей...
— Подожди. Мама всегда решала за меня. Я привык. Не думал, что тебе тяжело.
— Зачем ты это говоришь?
— Хочу, чтобы ты знала. Я не плохой. Просто слабый.
Я помолчала.
— Ты не плохой. Ты просто не вырос. И это вина твоей мамы.
— Может, попробуем ещё раз?
— Нет, Андрей.
— Почему?
— Потому что ничего не изменилось. Зинаида Фёдоровна всё так же контролирует. А я больше не хочу быть частью этого.
Он кивнул. Встал.
— Спасибо, что выслушала.
Он ушёл. И я поняла — больше не злюсь. Просто приняла, что мы разные. И вместе нам не по пути.
Летом мы с Кириллом поехали на море. Впервые вдвоём.
— Мам, мы каждое лето так будем?
— Конечно, солнышко.
— А папа с нами?
— Нет, Кирюш. Но ты можешь ездить с папой отдельно.
Мальчик задумался.
— Не хочу. С тобой лучше.
Я улыбнулась. Обняла сына.
Мы сидели на берегу, смотрели на закат.
Где-то там осталась старая жизнь. С Андреем, с Зинаидой Фёдоровной, со всеми обидами.
Но здесь была новая жизнь. Та, в которой я сама принимала решения. Та, в которой никто не крал мои деньги.
И эта жизнь была хорошей.
Очень хорошей.