Если бы кто-то спросил Арину позже, с чего именно началась их история, она, подумав, сказала бы: с промозглого ноябрьского вечера и закрытой двери в подсобку. Рабочий день в кофейне «У Беатриче» тянулся неспешно, как густой сироп. Виктория Павловна ушла по делам ещё днём, оставив Арину закрываться. Последний клиент, вечный студент-архитектор, унёс свой ноутбук и недопитый латте в половине седьмого, оставив после себя на столе крошки от круассана. Арина вздохнула, вытерла столик и принялась за привычный ритуал: мытьё кофемашины, пересчёт выручки, протирание полок.
Она любила эти тихие минуты после закрытия, когда кофейня, опустев, становилась похожа на большую, уютно дремлющую кошку. Шипение пара умолкало, оставался только мерный стук капель по стеклу — дождь, начавшийся ещё днём, усилился и теперь барабанил по навесу над входом настоящей октябрьской симфонией. Арина, закончив дела, собралась уходить, сунула в рюкзак томик Пастернака, взятый с «общественной» полки для чтения, и подошла к двери. И тут её взгляд упал на ключ от подсобки, лежащий на батарее. Дверь в маленькую комнатку, где хранились запасы, была заперта, а ключ Виктория Павловна, уходя, велела обязательно спрятать в тайник под прилавком. Арина, ругая себя за рассеянность, повернулась, отперла дверь, занесла ключ на место и уже тогда выключила свет и вышла на улицу, щёлкнув замком.
Этот лишний крюк занял не больше трёх минут. Но, как оказалось, в судьбе иногда именно такие три минуты решают всё. Потому что, выскочив из тёплого убежища на набережную, Арина поняла главное: она забыла зонт. Он мирно висел на вешалке в подсобке, за той самой дверью, которую она только что заперла. Мысль вернуться и открывать всё заново показалась абсурдной — дождь лил стеной, но до дома было всего пятнадцать минут быстрым шагом. «Добегу», — решила она с глупой отвагой молодости, натянула капюшон тонкой ветровки и рванула с места.
Первые сто метров были похожи на заплыв под ледяным душем. Вода хлестала в лицо, мгновенно промочила кроссовки и находила лазейки под капюшон. Фонари на набережной Мойки расплывались в мокром мареве жёлтыми расплывчатыми шариками. Арина бежала, уворачиваясь от самых крупных луж, но на углу Гороховой, где ветер с Невы разгулялся вовсю, её подстерегла неудача. Свернув, она не увидела в потоках воды другую фигуру, вынырнувшую из-за угла.
Столкновение было стремительным и мокрым. Арина со всего размаху влетела во что-то твёрдое и объёмное, едва не потеряв равновесие. Раздался негромкий, но отчётливый звук «бух», и что-то тяжёлое шлёпнулось в огромную лужу у её ног. Перед ней стоял молодой человек в тёмном пальто, без зонта, с таким же изумлённым и мокрым лицом. Но её взгляд приковало не к нему, а к тому, что лежало на земле. Из распахнувшегося холщового мешка, похожего на огромную рыбацкую сумку, выползали, впитывая ледяную воду, книги. Не яркие современные тома, а старые, в потёртых переплётах, с пожелтевшими страницами. Одна, самая большая, раскрылась, и Арина мельком увидела гравюру с видом Петропавловской крепости и старомодную вязень шрифта.
«Ой! — вырвалось у неё первым делом. — Я простите, я не… ваши книги!»
Молодой человек не рассердился. Он лишь провёл рукой по лицу, счищая воду, и странно, но в его глазах мелькнула не досада, а какая-то ошарашенная веселость.
«Да ладно, — сказал он глуховатым от простуды или волнения голосом. — Это вы мои книги простите. Мешок не очень-то надёжный, как выяснилось. Держал бы покрепче…»
Он тут же присел на корточки, начав срочно вылавливать из лужи драгоценный груз. Арина, не раздумывая, последовала его примеру. Дождь поливал их спины, вода затекала за воротники, но в тот момент это казалось неважным. Они, как два сумасшедших археолога на раскопках под ливнем, наперегонки собирали раскиданные тома. Книги были разными: толстый синий том «Истории искусств», сборник стихов Ахматовой 1965 года издания с потрёпанным корешком, какой-то технический справочник на немецком, пачка тонких журналов в бумажных обложках.
«Осторожнее, эта намокла сильно, — предупредил он, передавая Арине тяжёлую книгу в зелёном переплёте. — Спасибо, что помогаете. В такую погоду обычно люди мимо бегут».
«Я сама виновата, — пробормотала Арина, пытаясь стряхнуть воду с обложки. — Бежала сломя голову, забыла зонт».
«Знакомая тактика, — он усмехнулся, закидывая последнюю книгу обратно в промокший насквозь мешок. — Я тоже свой забыл. Думал, проскочу. Как видите, не проскочил».
Они поднялись одновременно. Стоя посреди тротуара под проливным дождём, выглядя как две вымокшие воробушки, они вдруг поймали взгляды друг друга. И это случилось — оба не выдержали и рассмеялись. Это был не просто смех, а взрыв облегчения, абсурдности ситуации и той странной радости, которая иногда накрывает в самые нелепые моменты. Арина, смеясь, откинула с лица мокрые пряди волос, он попытался отряхнуть своё безнадёжно испорченное пальто.
«Меня, кстати, Максим зовут», — сказал он, протягивая руку, но тут же её отдернул, увидев, что она в грязи.
«Арина», — ответила она, кивая. Рукопожатие отменялось, обстановка к нему не располагала.
«Ну что, Арина, — сказал Максим, подхватывая тяжёлый, но теперь собранный мешок. — Судя по всему, у нас с вами теперь общая проблема в виде простуды. Не хотите составить мне компанию в безрассудном поступке? Вижу вон там огонёк, «Сирень» кафе называется. Предлагаю вторгнуться туда, согреться чаем и дождаться, пока этот водопад сверху хоть немного утихомирится. В благодарность за спасение… ну, по крайней мере, попытку спасения моего архивного имущества».
Приглашение было неожиданным, но звучало так искренне и по-дружески, что отказаться было невозможно. Да и куда торопиться? Домой, в комнату с видом во двор-колодец, чтобы сидеть в одиночестве и слушать, как капает с крыши? Или же пойти в тёплое, светлое место с человеком, который только что смеялся с ней под дождём над общим фиаско? Выбор казался очевидным.
«Давайте, — согласилась Арина. — Только я, наверное, выгляжу как утопленница».
«Взаимно, — заверил Максим. — Но, думаю, в «Сирени» видали и не такое. Пошли, а то книги окончательно превратятся в кашу».
Кафе «Сирень» оказалось маленьким, но удивительно уютным заведением с пастельными обоями, кружевными занавесками на окнах и запахом свежей выпечки. За столиком у окна, за которым бушевала непогода, они действительно производили впечатление потерпевших кораблекрушение. Официантка, пожилая женщина с добрым лицом, даже ахнула: «Родимые, да вы же промокли насквозь! Сейчас чайку горяченького принесу, самый большой чайник!» Она принесла не только чайник, но и махровые полотенца, позаимствованные, видимо, из личных запасов.
Сидели они сначала немного скованно. Стук капель по стеклу, пар от чашек, сладковатый запах липы и мяты из заварника. Арина чувствовала, как тепло медленно, но верно возвращается в закоченевшие пальцы.
«Так что это за сокровища, которые чуть было не уплыли по Мойке?» — спросила она наконец, указывая подбородком на мешок, который Максим поставил между ног.
«А, это… наследство, можно сказать, — он отхлебнул чаю. — Вернее, рабочий материал. Я реставратор. Ну, точнее, учусь быть реставратором книг и бумаги. Это заказ от одного коллекционера, я забрал их сегодня из его библиотеки для работы. Несу было в мастерскую, а тут… ну, вы видели».
«Реставратор? — удивилась Арина. — Это так интересно! Вы их… лечите что ли?»
«Можно и так сказать, — улыбнулся Максим, и его лицо, обычное, даже немного усталое, вдруг озарилось настоящим энтузиазмом. — Склеиваю разрывы, укрепляю переплёты, борюсь с плесенью и пылью времени. Возвращаю им возможность жить дальше, чтобы их снова можно было читать. Это, знаете, как археология, только тихая и очень кропотливая».
Он говорил увлечённо, а Арина слушала, зачарованно. Она, филолог по образованию, всегда трепетно относилась к книгам, но воспринимала их как готовые объекты. А тут перед ней сидел человек, который давал им вторую жизнь. Он рассказывал о специальных клеях, о бумажной крошке для заполнения утрат, о том, как по водяным знакам можно определить возраст страницы. Арина, в свою очередь, рассказала о кофейне, о блоге «Песчинка времени», о том, как переехала в город. Разговор тек легко и непринуждённо, словно они знали друг друга не час, а гораздо дольше. Дождь за окном перестал быть врагом, он стал фоном, уютной ширмой, отделяющей их маленький столик от всего остального мира.
«Знаете, — сказала Арина, когда чайник опустел наполовину. — Обычно я такие вещи в блог записываю. «Сегодняшняя песчинка: столкновение под дождём». Только не знаю, чем закончить эту историю.
«А чем она должна заканчиваться? — задумчиво спросил Максим. — С точки зрения реставратора, самое важное — не испортить оригинал. Не добавить лишнего. Дать истории развиваться естественно».
«Вы имеете в виду, что не надо искусственно придумывать продолжение?» — уточнила Арина.
«Ну, например, — он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнул тот же огонёк веселья, что был на улице. — Но раз уж мы спасли книги от превращения в мокрую макулатуру, может, стоит скрепить наш союз чем-то более приятным? Например, я как раз собираюсь в субботу в архивы, искать информацию по одному заказу. Это скучно, но места там красивые, старинные. Не хотите составить компанию? В качестве эксперта по песчинкам времени?»
Это было второе приглашение за вечер. И снова оно прозвучало так, что отказываться не хотелось. Более того, хотелось соглашаться. Арина чувствовала лёгкое, щекочущее дно желудка волнение, знакомое по детским аттракционам, — предвкушение чего-то нового и доброго.
«А что, если я снова во что-нибудь врежусь?» — пошутила она.
«Ничего страшного, — с полной серьёзностью ответил Максим. — Я буду осторожнее с мешком. И зонт возьмём. Два. Наверняка».
Когда дождь наконец утих до мелкой мороси, они вышли из кафе. Воздух был холодным, чистым и пахёл мокрым камнем и опавшими листьями. До дома Арины было пять минут ходьбы. Они шли рядом, и разговор уже не умолкал. Говорили о литературе, о любимых местах в городе, о том, как странно иногда переплетаются случайности.
«Вот, кстати, ваша книга, — вспомнила Арина, доставая из рюкзака слегка подмокший томик Пастернака. — Возвращаю. Хотя после сегодняшнего он выглядит почти как новенький».
Максим взял книгу, перевернул в руках. «Пастернак… «Сестра моя — жизнь». Подходяще», — пробормотал он про себя, а потом посмотрел на Арину. «Спасибо вам. За всё. И за помощь, и за компанию. А то я бы сегодня мокрым мешком тащился домой в полном унынии».
«Взаимно, — честно ответила Арина. — Я бы тоже мокрой курицей бежала домой унылой».
Они остановились у её подъезда. Свет в её окне, выходящем во двор, горел — она забыла его выключить утром.
«Ну что ж, — сказал Максим, немного нерешительно. — Значит, до субботы? Вот мой номер, напишите, как вам удобнее будет встретиться». Он протянул смятую от влаги визитку, на которой от руки было выведено просто: «Максим» и номер телефона.
«До субботы, — кивнула Арина, принимая карточку. Она чувствовала, как на губах играет неконтролируемая улыбка. — И… спасибо за чай. И за приключение».
«За приключение спасибо вам», — улыбнулся он в ответ, поправил тяжёлый мешок на плече и, помахав на прощание, зашагал в обратную сторону, растворившись в вечерней мгле переулка.
Арина поднялась в свою комнату, сбросила мокрую одежду и, завернувшись в плед, подошла к окну. Двор-колодец был тёмным и тихим, только в одном окне напротив тускло светился экран телевизора. Она взяла телефон, чтобы сделать запись в блог. Но слова не шли. Вместо этого она снова и снова перебирала в памяти кадры вечера: столкновение, смех в луже, чай, его увлечённые глаза, когда он говорил о книгах. Она смотрела на визитку, лежащую на столе. «Максим». Просто имя. Но за ним теперь стоял целый мир — запах старых страниц, вкус липового чая и ощущение, что эта случайная, промокшая до нитки встреча была не такой уж и случайной.
Она не написала пост. Вместо этого она открыла новый черновик и набрала всего одну строчку, которая казалась ей единственно верной в тот момент: «Иногда жизнь пишет свои сюжеты не чернилами, а дождём. И самое разумное — просто не бежать от него сломя голову, а позволить себе промокнуть до нитки. Вдруг именно это и есть начало новой главы?»
Она сохранила черновик, отложила телефон и прижалась лбом к холодному стеклу. Завтра будет новый день в кофейне «У Беатриче», новые чашки кофе, новые посты. Но что-то уже изменилось. Ветер за окном выл уже не так угрожающе. Он звучал как обещание. Обещание субботы, архивов и продолжения истории, которое она с нетерпением ждала, сама того ещё не до конца осознавая.