Вообразите социум, который провозгласил всеобщее равенство и упразднил классы, однако, при этом сформировал, вероятно, одну из наиболее суровых кастовых систем. Основой этой системы служила особая, самая твердая валюта в государстве. Осознайте: ни финансовое состояние, ни знатность рода, а всего один-единственный фиолетовый штамп в документе мог предопределить всю человеческую судьбу. Данный штамп являлся пропуском в иную реальность, в цивилизацию.
Именовался этот ключ — прописка.
Для миллионов провинциалов обретение московской прописки представлялось главной, почти недостижимой целью. Осознаете? Легальным путем достичь этого было практически невозможно.
Естественно, это породило обширную теневую экономику, где главными валютами выступали отнюдь не рубли. Как же все функционировало?
Чтобы постичь суть, рассмотрим официальный, но в действительности весьма лицемерный механизм, разработанный для привлечения рабочей силы в Москву.
К 1970-м годам столица буквально задыхалась от нехватки рабочих рук. Но, согласитесь, коренные жители не стремились трудиться на стройках или текстильных фабриках. И тогда государство нашло простое решение: начало массово импортировать рабочую силу из областей.
В основном это были юные девушки, которых сразу же нарекли уничижительным термином «лимитчицы». Официальное предложение, которое им делали, по сути, являлось сделкой с дьяволом. Десять лет каторжного труда, зачастую на опасном производстве; жизнь в тесных комнатах общежитий под постоянным контролем.
И все это — ради призрачной надежды. Ради московской прописки. Правда, никаких гарантий. Просто шанс обрести вожделенный штамп.
До получения прописки лимитчица оставалась абсолютно бесправным созданием. Любая оплошность, неосторожное слово — тебя могли выдворить из Москвы в течение суток. И этот непреходящий животный страх, тотальная уязвимость делали ее идеальной жертвой для дальнейшей эксплуатации.
Однако официальная сделка была, как говорят, лишь видимой частью айсберга. Давайте взглянем, чем в действительности приходилось платить этим женщинам за мечту о жизни в столице.
Разумеется, денег для решения каких-либо проблем у этих девушек не имелось. И основной, самой ходовой валютой становилось единственное, чем они обладали в избытке — их молодость и тело.
Первым звеном во всей цепи власти, державшим в руках их судьбу, безусловно, являлся комендант общежития. В своем микроскопическом царстве он был настоящим властелином и божеством. Комендант решал абсолютно все — с кем тебя поселить, закрыть ли глаза на опоздание или составить донос, который перечеркнет всю московскую жизнь. И за свое молчание либо мелкую услугу он, естественно, требовал расплаты. И эта плата, скажем так, крайне редко выражалась в денежной форме.
Однако общежитие было лишь первым кругом ада. Следующая ступень эксплуатации поджидала их непосредственно на работе.
Начальник цеха или мастер обладал неограниченной властью. Откажи ему в «дружбе» — готовься к ночным сменам или, что хуже, к переводу на самый опасный участок конвейера, где здоровье можно было утратить за пару лет. Согласие же давало относительное спокойствие.
Безусловно, в этой системе имелся еще один страж. Тот, кто олицетворял государственную власть на самом низовом, уличном уровне. Некоторые девушки, конечно, желали хоть каплю личной жизни и нелегально снимали угол в коммуналке.
Но это мгновенно превращало их в легкую добычу для участкового. Он мог явиться с проверкой когда угодно и выслать из города. И чтобы избежать этого, приходилось платить.
Платить своего рода неофициальный налог за проживание. Однако все это были временные меры, чтобы просто выжить. Наиболее быстрым и, пожалуй, самым циничным способом получить прописку был фиктивный брак.
Просто вдумайтесь в эту цифру: три-пять тысяч рублей. Это стоимость новенького автомобиля «Жигули».
Для лимитчицы, получавшей гроши, это была астрономическая, совершенно недостижимая сумма. Таких денег у нее не было и быть не могло. И раз денег не было, платить приходилось натурой.
То есть собой. Девушка сама становилась платежным средством за прописку. Для фиктивного супруга она превращалась в бесплатную прислугу и, по сути, в наложницу.
Взгляните на чудовищную арифметику. Для мужчины это был чистый бизнес. Он получал и бесплатную служанку, и неограниченный доступ к телу.
А для женщины это были годы настоящего рабства. Она стирала, убирала, готовила, терпела побои и унижения. И все это в постоянном страхе.
И самое ужасное, что этот так называемый муж мог шантажировать ее разводом в любой момент. Он ощущал свою абсолютную власть. И женщина годами существовала в этом личном аду, боясь утратить единственное, за что заплатила столь ужасную цену.
Хорошо, а что же дальше? Что случалось с теми, кто все-таки прошел этот путь до конца? Какими они становились, когда, наконец, получали свою награду?
Пройдя сквозь годы унижений, бывшая лимитчица, конечно, менялась. Она превращалась в жесткую, циничную женщину. Она научилась выживать по законам джунглей и прекрасно знала цену всему.
И это порождало, знаете, страшный психологический эффект. Получив заветный паспорт, они начинали ненавидеть и презирать новых приезжих, таких же девушек, какими были сами, поскольку видели в них отражение собственного унижения. Так что же в итоге? В итоге система, которая на всех плакатах кричала о равенстве и братстве, на деле создала чудовищную машину эксплуатации.
Она поставила миллионы женщин перед выбором: либо тлеть в нищете в родной деревне, либо продать себя за призрачный шанс на нормальную жизнь в столице. И все это, конечно, заставляет задуматься: сколько современных московских семейных историй построено на подобной тайне, на цене, о которой не принято говорить.
Эта горькая, неудобная правда до сих пор остается скрытой главой в истории очень и очень многих.