Когда я умру, мое сердце сразу биться не перестанет. Дело в том, что у меня установлен электрокардиостимулятор, он же водитель ритма. Раньше у меня стоял Vitatron, теперь Apollo DR, последний отечественного производства. Скорее всего, он лицензионная копия западного образца. Например, при строительстве автозавода в Тольятти автомобиль «Фиат» был переименован в «Жигули» за 2 миллиона долларов. Поляки пожадничали, поэтому такой же завод в Польше выпускал «Польский фиат».
Стимулятор мне заменили совершенно неожиданно. При очередной его проверке в городской больнице мне дали справку о том, что прибор работоспособен еще 13 лет. Поскольку в паспорте стимулятора указан срок его работы в 10 лет, я поинтересовался у врачей (их было двое), чему же мне верить Они единодушно ответили, что конечно им, поскольку измерительный прибор показал именно 13 лет. Поставить печать на акт проверки они, кстати, отказались. Да и сам акт они переписали на бланк только по моей просьбе.
Их акту я все же не поверил и перед уходом из больницы оставил главному врачу заявление, в котором просил разъяснить, почему нельзя верить паспорту стимулятора.
На следующий день мне позвонил Заместитель заведующего отделением больницы и предложил встретиться. На встречу он пришел с тем же прибором, проверил стимулятор и показал мне, что заряда батареи осталось на 13 месяцев, а не лет. «Это был случайный сбой – заявил он сердитым тоном – вины врачей здесь нет!» (я их, кстати, не обвинял). В ходе дальнейшей беседы я стал подталкивать его к мысли, что проверка была проведена не только некомпетентными специалистами, но и на неисправном приборе.
Эта мысль ему решительно не понравилась, он отказался ее обсуждать и предложил в ближайший день стимулятор поменять, т.к. осталось заряда батарейки только на 13 месяцев.
Кардиостимулятор состоит из двух отдельных частей: собственно стимулятора, помещенного в титановый корпус и проводников, опускаемых через аорту в желудочки сердца. Проводники подключаются к собственно стимулятору с помощью разъема, что позволяет при замене стимулятора использовать их и далее. Проводники составляют существенную часть стоимости стимулятора: Проводники выполнены из специальной пружинистой нержавеющей стали, выдерживающей (согласно рекламе) более 100 миллионов изгибов. Те же изгибы должна выдерживать и полимерная изоляция проводов. Контакты же, находящиеся в желудочках, изготавливаются из платины. Стимуляторы поставляются в больницы в комплекте. Стоимость установки и замены стимулятора одинакова. Узнать, как утилизируются дорогие оказавшиеся ненужные проводники, мне не удалось. Но в моргах стимуляторы, как правило, изымаются. Объясняют там эту операцию тем, что при кремации стимуляторы взрываются.
Электронное устройство стимулятора намного проще, чем у простого сотового телефона. Его высокая стоимость объясняется только высокими требованиями к надежности. Стимулятор положено проверять ежегодно. Проверяется, прежде всего, заряд элемента питания («батарейки»). Отечественные стимуляторы рассчитаны на 7 – 10 лет непрерывной работы, импортные – на 10 – 15 лет. Недавно видел рекламу китайской батарейки на 20 лет. Российский Apollo попроще, чем Vitatron, – у него нет встроенных часов. Vitatron позволяет устанавливать разную частоту пульса днем и ночью. У меня она составляла, соответственно, 60 и 50. В Apollo у меня постоянная частота 60. Каждый раз при засыпании мне кажется, что сердце бьется сильнее, чем хотелось бы. При проверке частоту на минуту повышают до ста
Контроль стимулятора бесконтактный, осуществляется специальным прибором. Эти приборы есть даже в тех частных медицинских центрах, где стимуляторы не устанавливают, но у кардиологов в поликлиниках их нет. Существует много типов стимуляторов. Поэтому иногда возникают проблемы при проверке, – аппараты бывают рассчитаны на определенный тип. У российского Apollo нет собственного контролирующего прибора, – используется англоязычный импортный.
Оптовые цены на стимуляторы индийского или китайского производства начинаются от 200 – 500 долларов. В России (естественно по неофициальным данным) минимальная цена отечественного производителя составляет около 50 тыс. рублей. Но больницы получают стимуляторы от «дистрибьюторов», которые увеличивают цену только официально на 15 – 30 %. С установкой получается минимум 150 тыс. рублей. Максимум же превышает минимум в 3 – 4 раза.
Сама операция замены сравнительно простая, делается под местным наркозом, длится, если повезет, менее получаса. Зуб стоматолог, бывает, лечит дольше. Установка длится дольше, т. к. контролируется положение электродов в желудочках. Электродов бывает от одного до трех.
Установка стимулятора частным образом стоит в столице от 130 тыс. рублей. По ОМС стимулятор устанавливается бесплатно, что порождает известные проблемы. Замена стимуляторов производится только в некоторых больницах региона, поэтому среди пациентов много приезжих. Каждый десятый из них, обязательно спрашивает при поступлении у выписывающихся: «Сколько здесь стоит замена». К месту будет отметить, что при назначении бесплатных лекарств и процедур пациенту никогда не сообщают их стоимость или прямо в документе не указывают, что они бесплатны.
Российская система здравоохранения очень похожа на английскую, – обе они частно-государственные. Эта система, например, описана в книге Адама Кея «Будет больно». Проблемы в системах общие, но отношение к ним разное. Например, в приемном отделении больницы, в котором мне меняли стимулятор, в коридоре висит стенд, немыслимый в Англии, – он посвящен борьбе с коррупцией. Стенд выполнен профессионально и, скорее всего, его копии висят и в других больницах. Не используя слово «вымогательство» стенд объясняет, как обратиться в полицию при появлении проблем. Английский юмор основан на иронии, поэтому рядовой англичанин, изучив стенд, обязательно спросил бы, куда ему обращаться, если у него возникнут аналогичные проблемы и в полиции.
Проблема коррупции в России не уникальна. Слово «бакшиш» в словаре Даля названо татарским, но его знают на всей территории бывшей Османской империи, – от Багдада до Белграда. Но в России школьникам крайне редко объясняют, что такое взятка, а вот в Турции, где воруют ну никак не меньше, чем в России, школьникам объясняют, чем отличается мзда от лихвы. В России издавна принято замалчивать трудноразрешимые проблемы.
В упомянутой книге Кея рассказывается история хирурга. Человек учился 7 лет, еще столько же повышал квалификацию и … ушел из медицины. Сам Кей объясняет уход чрезмерной нервной и физической нагрузкой, хотя упоминаются и личные проблемы. Главная проблема у любого хирурга – в тот момент, когда он подходит к пику своих возможностей (т. е. в 35 – 40 дет), начинает сдавать зрение и ухудшаться координация движений. У нас артисты балета уходят на пенсию в 35 лет, военная пенсия назначается при 20-ти годах выслуги. А как быть хирургу, у которого пенсия может быть и в 65? «Может быть» здесь потому, что срок выхода на льготную пенсию медика в последние годы постепенно увеличивается. На СВО год службы засчитывается за три, а хирург, который постоянно имеет дело с кровью, рискует жизнью, подобных льгот не имеет. Утешение, что он рискует не своей жизнью, он почему-то не хочет признавать.
Врачи, особенно мужчины, в России живут, кстати, меньше среднего россиянина. Я пережил терапевта и хирурга из моей поликлиники, которые были младше меня.