Анна стояла у окна, рассеянно глядя на суетящийся двор. В руках она сжимала телефон, будто он мог дать ей ответы на все вопросы. Сообщение от тёти Марины пришло неожиданно: «Аня, привет! Тут такое дело… Валентина Павловна с семьёй едет к вам в Москву на неделю. Встретишь? Родственники всё‑таки…»
Анна вздохнула. Валентина Павловна - дальняя родственница, которую она видела от силы пару раз в жизни. Но отказать было неловко: тётя Марина умела надавить на чувство долга.
- Миш, - позвала Анна мужа, входя в кабинет. - У нас гости. На неделю.
Михаил оторвался от монитора, поднял брови:
- Какие ещё гости?
- Валентина Павловна. С мужем и сыном. Родственники…
Михаил поморщился:
- Аня, мы же работаем из дома. У нас график, дедлайны…
- Я понимаю, - тихо сказала Анна. - Но тётя настаивает. Говорит, родственные связи надо поддерживать.
Михаил покачал головой, но возражать не стал.
В назначенный день Анна встречала гостей у подъезда. Валентина Павловна вышла из такси с видом королевы, за ней - грузный Григорий и высокий, нескладный Кирилл.
- Ну вот мы и приехали! - провозгласила Валентина Павловна, обнимая Анну. - Будем у вас как дома!
«Как дома» началось сразу. Не дожидаясь приглашения, гости прошли в квартиру, начали распаковывать вещи. Валентина Павловна без церемоний направилась в спальню хозяев:
- Мы тут расположимся. Вам ведь не жалко, правда?
Анна растерянно посмотрела на Михаила, но он лишь пожал плечами:
- Конечно, располагайтесь.
Следующие дни превратились в череду мелких катастроф. Валентина Павловна хозяйничала на кухне, переставляя вещи, меняя рецепты, громко комментируя «неправильное» ведение хозяйства. Григорий целыми днями смотрел телевизор на полной громкости, прерываясь лишь на чаепития, которые устраивал по пять раз на дню. Кирилл же бесцеремонно занимал гостиную, играя в компьютерные игры до глубокой ночи.
Рабочий график Анны и Михаила летел в тартарары. Звонки с клиентами прерывались криками из кухни:
- Анна, ты не знаешь, где у вас сахар? И почему у вас нет малинового варенья? В наше время каждая хозяйка его делает!
Михаил, пытаясь сосредоточиться на отчёте, стискивал зубы, когда Григорий в очередной раз включал новостной канал на полную мощность.
- Миша, - шептала Анна по вечерам, - я больше не могу. Они ведут себя как хозяева!
- Потерпи, - отвечал Михаил. - Неделя скоро закончится.
Но неделя тянулась бесконечно.
На седьмой день, когда Анна уже была на грани нервного срыва, Валентина Павловна собрала всех за столом. Её лицо было торжественным, будто она готовилась объявить о помолвке.
- Дорогие Анна и Михаил, - начала она, - мы очень благодарны за ваш приём. Вы такие гостеприимные… И мы решили, что это знак судьбы.
Анна насторожилась. Михаил скрестил руки на груди.
- Какой знак? - спросил он.
- Кирилл поступает в московский вуз, - продолжала Валентина Павловна, игнорируя его тон. - И мы подумали: почему бы ему не пожить у вас? Вы же родственники, поможете парню встать на ноги. Квартира у вас большая, места хватит.
Анна почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Михаил медленно поднялся:
- Вы приехали не в гости. Вы приехали разведать обстановку.
- Ну что ты, Миша, - всплеснула руками Валентина Павловна. - Мы просто хотим помочь Кириллу!
- Помочь? - Михаил рассмеялся. - Вы неделю жили у нас, нарушали наш распорядок, лезли в наши дела, а теперь хотите подселить к нам взрослого парня без нашего согласия?
Григорий попытался вмешаться:
- Молодой человек, вы не понимаете…
- Это вы не понимаете! - резко оборвал его Михаил. - Мы с Анной не обязаны быть приютом для ваших родственников. И, честно говоря, я даже не уверен, что мы с вами вообще родственники. Валентина Павловна, когда вы в последний раз интересовались нашей жизнью? Пять лет назад? Десять?
Валентина Павловна покраснела:
- Ты что себе позволяешь?! Мы же семья!
- Семья - это не когда ты приезжаешь, занимаешь чужую спальню и решаешь, что можешь распоряжаться чужой жизнью, - холодно сказал Михаил. - Вы воспользовались нашим гостеприимством, а теперь хотите навязать нам свои проблемы. Нет. Это наш дом, и мы решаем, кто здесь живёт.
Кирилл, до этого молчавший, вдруг пробормотал:
- Я не хочу тут жить. Мне и у друзей нормально…
Валентина Павловна метнула на него злой взгляд:
- Замолчи! Ты не понимаешь, о чём говоришь!
- Нет, это вы не понимаете, - твёрдо сказал Михаил. - Кирилл взрослый человек, он сам решит, где ему жить. А вы… Вы уезжаете. Сейчас.
Григорий вскочил:
- Да как ты смеешь?!
- Смею. Это мой дом. И я не позволю вам здесь хозяйничать.
Валентина Павловна, побагровев, начала собирать вещи. Григорий, ругаясь, помогал ей. Кирилл молча взял свой рюкзак и отошёл в сторону.
- Вы пожалеете! - крикнула Валентина Павловна, направляясь к двери. - Жадность до добра не доводит!
Дверь захлопнулась. В квартире наступила блаженная тишина.
Анна опустилась на диван, закрыв лицо руками. Михаил сел рядом, обнял её.
- Спасибо, - прошептала она. - Я бы не смогла так.
- Могла бы, - улыбнулся он. - Просто не хотела портить отношения. Но иногда надо быть жёстким.
Анна рассмеялась:
- Они действительно думали, что мы согласимся?
- Видимо, да. Считали, что родственные связи - это пропуск в нашу жизнь и наш дом.
Она покачала головой:
- А ведь мы даже не знаем их толком. Какие же они родственники?
- Вот именно, - кивнул Михаил. - Родственники - это те, кто поддерживает, а не те, кто пользуется.
Анна прижалась к мужу:
- Как хорошо, что они уехали.
- И как хорошо, что мы смогли сказать «нет», - добавил Михаил.
Они сидели в тишине, наслаждаясь покоем. Где‑то вдалеке шумел город, но здесь, в их квартире, было спокойно и уютно.
- Знаешь, - вдруг сказала Анна, - а ведь это даже смешно. Они приехали, устроили хаос, а потом обиделись, что мы не захотели их проблемы решать.
Михаил рассмеялся:
- Да. Ирония судьбы. Но зато теперь мы точно знаем: наш дом - это наша крепость. И пускать в неё будем только тех, кто действительно этого заслуживает.
Анна улыбнулась:
- Согласна. И, пожалуй, на всякий случай заблокируем номер тёти Марины.
Они рассмеялись, и этот смех смыл последние остатки напряжения. Впереди их ждали спокойные вечера, работа без помех и жизнь, которую они строили сами - без непрошеных гостей и чужих ожиданий.