Я смотрела на экран телефона — уведомление о зачислении зарплаты, сорок восемь тысяч рублей, — и не могла поверить, что муж требует отдать всё это свекрови.
— Тань, нам надо поговорить.
Игорь стоял у окна, руки в карманах, спина напряжена. Я сразу насторожилась — так он говорил только перед чем-то неприятным.
— Что случилось? — я стянула шапку, щёки горели от мороза.
— Мама звонила днём. Затеяла ремонт. Большой. Окна, двери, обои во всех комнатах.
— Ну и хорошо, — я прошла на кухню, включила чайник. — Давно собиралась.
— Денег не хватает.
— Игорь, у нас тоже не густо. Я хотела маме на лечение дать, помнишь? Колени болят.
— Серёга уже девяносто тысяч дал, — Игорь вошёл следом. — Я шестьдесят из премии отдал. Осталось совсем немного.
Я медленно опустила кружку на стол.
— Ты уже отдал? Не посоветовавшись?
— Это моя мама. И моя премия. — В голосе появились металлические нотки. — Но этого мало. Нужно ещё сорок восемь тысяч.
— И что ты предлагаешь?
— Тебе сегодня зарплату выдали. С премией сорок восемь. Ты должна отдать маме всю зарплату в качестве подарка на Новый год.
Я уставилась на мужа, не веря ушам.
— Ты шутишь?
— Я серьёзно. — Игорь скрестил руки. — Мама всегда нам помогала. Помнишь, когда первую квартиру снимали? Каждый месяц по десять давала. А когда стиральная машина сломалась, она новую купила.
— Это было четыре года назад!
— И что? Теперь отвернёмся, когда ей помощь нужна?
Я схватила кружку, резко повернулась к раковине. Надо было что-то делать руками.
— У меня тоже планы были. Маме на лечение, тебе куртку ту, которую ты полгода смотришь. Нине Александровне хотела хороший плед подарить.
— Ей не плед нужен. Ей на ремонт надо.
— Но я не обязана всё отдавать! — голос сорвался. — Это моя зарплата, Игорь! Я её заработала!
— Ты моя жена. Значит, это касается и тебя. Когда вступаешь в семью, берёшь обязательства.
— Обязательства? — я почувствовала, как сжимается внутри. — Ты серьёзно?
— Абсолютно. — Игорь подошёл ближе. — Тань, подумай сама. Моей маме пятьдесят пять лет. Она всю жизнь на нас с Серёгой пахала. Накопить не может, зарплата небольшая. А окна старые, зимой дует. Дверь скрипит, обои отваливаются.
— А моя мама что, богатая? Она продавцом работает! Весь день на ногах! И я ей тоже хотела помочь!
— Твоя мама моложе, сама справится. А Нине Александровне уже тяжело.
Я отошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу женщина торопливо шла с сумками.
— Я не отдам всю зарплату, — тихо сказала я.
— Что?
— Не отдам. Могу десять тысяч дать, максимум пятнадцать. Но не всё.
Игорь молчал. Я слышала его дыхание — тяжёлое, раздражённое.
— Я уже пообещал маме, что ты поможешь.
— Ты не имел права обещать за меня, — я обернулась. — Игорь, я четыре года работаю менеджером. Каждый день с восьми до семи. Люди хамят, срываются, я улыбаюсь и терплю. Я эти деньги заработала. И сама решу, на что их потратить.
— Значит, мама для тебя чужой человек.
— Я такого не говорила!
— Но подразумеваешь. — Игорь развернулся. — Думай. Мама ждёт деньги послезавтра.
Дверь захлопнулась. Я осталась стоять на кухне в темноте.
Я вспомнила, как четыре года назад мы только поженились. Снимали однушку на окраине, денег не хватало. Нина Александровна действительно помогала — давала деньги, привозила продукты, мебель покупала. Я была благодарна.
Но постепенно я стала замечать мелочи. Свекровь приезжала без предупреждения, проверяла холодильник, делала замечания. Могла позвонить в восемь утра в воскресенье и требовать помочь передвинуть шкаф. Игорь всегда соглашался.
— Она мать, — говорил он. — Нельзя отказывать.
Год назад мы купили свою квартиру. Я думала, станет легче.
Но Нина Александровна приезжала ещё чаще. Звонила каждый день, интересовалась всем — что едим, куда ходим, сколько зарабатываем. Игорь отвечал подробно. Я молчала.
А сегодня это вылилось в такое требование.
Я вышла в коридор. Игорь лежал на диване с телефоном.
— Можем поговорить?
— О чём? Ты отказалась помогать.
— Я не отказалась. Сказала, что отдам часть.
— Маме нужна вся сумма. Серёга дал, я дал. Ты должна тоже.
— Я никому ничего не должна!
Игорь резко сел.
— Вот как ты относишься? — глаза блестели. — Моя мать для тебя никто?
— Твоя мать не чужая. Но я не могу отдать всю зарплату! У меня своя мама есть! Свои планы!
— Твоя мама подождёт. Она ещё работает.
— А с чего ты решил? — я почувствовала, как закипает. — Ты вообще интересовался, как у неё дела? Знаешь, сколько она зарабатывает? Двадцать пять тысяч! Еле концы с концами сводит! А я хотела ей помочь!
— Помоги потом. Сейчас моя мама важнее.
— Почему твоя мама важнее моей?
Он молчал.
— Я уже пообещал, — наконец выдавил. — Понимаешь? Пообещал маме, что ты отдашь деньги. Если откажешься, я буду выглядеть плохо.
— А как я буду выглядеть? — тихо спросила я. — Если откажусь от своих планов, от помощи своей матери?
— Ты будешь выглядеть как хорошая жена. Которая поддерживает мужа.
Я встала.
— Я пойду спать в другой комнате.
— Как хочешь.
Ночью я не спала. Лежала и думала, когда всё изменилось. Три года назад Игорь был другим. Внимательным, заботливым. А сейчас даже не посоветовался.
Когда это началось? Когда купили квартиру? Тогда Нина Александровна пришла на просмотр первой. Выбрала вариант сама. Игорь согласился не глядя. Я промолчала.
Или когда машину выбирали? Свекровь настояла на определённой модели. Игорь купил такую. Я снова промолчала.
Я всё время молчала. Старалась не создавать конфликтов. Быть удобной.
А теперь от меня требуют отдать всю зарплату.
Утром я встала раньше будильника. Оделась тихо. На работу ехала в переполненной маршрутке.
В офисе было спокойно. Я включила компьютер, начала проверять почту. Марина вошла в десять, сразу заметила что-то неладное.
— Ты чего такая?
— Не выспалась.
— Брось. Я тебя пять лет знаю. Рассказывай.
Я выложила всё. Про требование Игоря, про свекровь, про ремонт.
Марина слушала, и лицо становилось всё мрачнее.
— Ты серьёзно? — она уперла руки в бока. — То есть он даже не спросил, просто заявил — отдавай?
— Ага.
— Тань, это твои деньги! Ты их заработала!
— Он считает, что я обязана. Потому что жена.
— Какой бред. — Марина прошлась по кабинету. — Отдавай часть. Скажи, что больше не можешь. И всё.
— Я так сказала. Он обиделся.
— Пусть обижается! Пусть привыкает, что у тебя тоже есть мнение!
В обед позвонила мама.
— Танюша, как дела? — голос Людмилы Сергеевны был усталым.
— Нормально, мам.
— Ты грустная. Что-то случилось?
Я не хотела расстраивать. Но слова полились сами. Про Игоря, про деньги, про ультиматум.
Мама долго молчала.
— Не отдавай.
— Мам...
— Не отдавай, Таня. Если сейчас согласишься, это будет не последний раз.
— Но Игорь будет злиться.
— Пусть. Он взрослый, переживёт. А ты подумай о себе. Мне не нужно лечение. Мне нужно, чтобы ты была счастлива. А счастливой не будешь, если всё время делаешь то, что не хочешь.
После разговора стало легче. Я доработала смену, поехала домой. Купила продуктов. В голове крутился план — приготовить ужин, спокойно поговорить.
Но дома меня ждал сюрприз.
На диване сидела Нина Александровна.
— Танечка, родная! — она встала, улыбаясь. — Заходи. Игорёк чай поставил.
Я застыла с пакетами в руках. Муж стоял на кухне, отводил взгляд.
— Здравствуйте, Нина Александровна, — я сняла куртку. — Не ожидала.
— Мимо проезжала, решила заглянуть. — Свекровь похлопала по месту рядом. — Садись, поговорим.
Я села. Игорь принёс кружки и исчез в комнате.
— Игорёк рассказал про вашу ситуацию, — начала Нина Александровна мягко. — Я так расстроилась. Думала, мы хорошо ладим.
— Мы и ладим.
— Тогда почему отказываешься помочь? — в голосе проскользнула обида. — Таня, я не для себя прошу. Мне ремонт нужен. Окна старые, зимой холодно. Двери скрипят. Обои... — она махнула рукой, — обои стыдно показать.
— Нина Александровна, я не против помочь. Но не вся зарплата...
— Деточка, посчитай сама. Окна — тридцать тысяч. Двери — двадцать пять. Обои и работа — тридцать пять. Серёга дал девяносто, Игорёк шестьдесят. Не хватает ровно сорока восьми. Твоя зарплата с премией. Как будто специально сложилось.
— Но у меня свои планы. Я маме...
— Твоя мама молодая, — перебила свекровь, голос стал жёстче. — Она ещё поработает. А мне пятьдесят пять. Сколько осталось? Хочется последние годы в нормальных условиях пожить.
Я сжала кулаки под столом.
— Я понимаю. Правда. Но не могу отдать всё.
— Не можешь или не хочешь? — Нина Александровна откинулась, изучающе глядя. — Видишь ли, Таня, я всегда считала тебя умной девочкой. Хорошей. Но сейчас вижу эгоизм.
— Эгоизм?
— Да. Ты думаешь только о себе. О своих желаниях. А про близких забываешь.
— Я не забываю! Я про свою маму думаю!
— Игорь твой муж. Значит, его мать теперь тоже твоя. А раз так, то помогать надо в первую очередь ей. — Нина Александровна встала, взяла сумку. — Хорошо. Вижу, ты не готова быть частью этой семьи. Тогда подумай — стоит ли вообще оставаться в ней.
Она ушла. Я сидела, не в силах пошевелиться. Последняя фраза прозвучала как угроза.
Игорь вышел через пять минут.
— Она ушла?
— Ты слышал?
— Да.
— И что скажешь?
Он пожал плечами.
— Мама права. Ты думаешь только о себе.
— Игорь...
— Я дал слово, Таня. Сказал, что ты отдашь послезавтра. Не заставляй меня выглядеть лжецом.
— А как я буду выглядеть? Как дура, которая беспрекословно выполняет приказы?
— Как нормальная жена! — он повысил голос впервые. — Которая поддерживает мужа!
— Это не поддержка! Это манипуляция!
— Называй как хочешь. Решать тебе. Но если откажешься... — он помолчал, — не знаю, как мы дальше будем жить.
Он ушёл в комнату. Я осталась одна.
На следующий день я ходила как в тумане. Вечером поехала к маме.
Людмила Сергеевна открыла в старом халате, волосы растрепаны.
— Танюша? Что случилось?
— Можно к тебе?
— Конечно.
Мы сели на кухне, маленькой, тесной, но родной.
— Мам, я не знаю, что делать, — я положила голову на стол. — Игорь не разговаривает. Нина Александровна намекнула, что мне не место в их семье. А я просто хотела тебе помочь.
Мама гладила меня по голове.
— Слушай внимательно. Я всю жизнь работаю продавцом. Зарплата маленькая. Едва хватает. Но я никогда не требовала от тебя денег. Ты помогала, когда могла — я была благодарна. Но это был твой выбор.
— Мам...
— Подожди. Если сейчас отдашь деньги только потому, что заставили, ты покажешь, что согласна на такие правила. И это будет не последний раз. Подумай, Таня. Готова ли ты всю жизнь так жить? Отдавать всё, что заработаешь?
— Но я люблю Игоря.
— Любовь — это не жертва. Это партнёрство. Уважение. Если он требует всего, не давая ничего взамен, это не любовь. Это потребление.
Я заплакала — впервые за эти дни. Мама обняла меня крепко.
— Плачь. Выплачь всё. А потом решай. Но помни — я всегда на твоей стороне.
Я осталась ночевать. Легла на старую кровать, укрылась знакомым пледом.
И впервые за неделю заснула спокойно.
Утром, собираясь на работу, я приняла решение.
Позвонила Игорю.
— Алло?
— Я не отдам всю зарплату, — чётко сказала я. — Могу дать десять тысяч. Не больше.
Молчание.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Таня, я предупреждал...
— Я тоже предупреждаю. Это мои деньги. Мой выбор. Если не можешь с этим смириться, мы можем обсудить как взрослые. Или... — я набрала воздуха, — или можем обсудить наши отношения в целом.
Я положила трубку. Руки дрожали. Но внутри появилась твёрдость.
День прошёл нормально. Игорь не звонил, не писал.
Вечером квартира была пуста. На столе записка: "Уехал к маме. Нужно время подумать".
Я села на диван, уставилась в пустоту. Значит, так. Он выбрал мать.
Но странное дело — было не так больно. Скорее облегчение. Потому что честность лучше лжи.
Прошло два дня. Игорь не возвращался. Я жила одна, ходила на работу. Звонила маме каждый вечер.
На третий день в дверь позвонили.
На пороге стоял мужчина лет шестидесяти, в потёртой куртке. Я узнала его — Виктор Павлович, бывший муж Нины Александровны.
— Здравствуйте, — он снял шапку. — Можно войти? Поговорить надо.
Я пропустила его, заварила чай. Виктор Павлович сел напротив, долго молчал.
— Игорь мне позвонил, — начал он. — Рассказал про вашу ситуацию. Я хотел поговорить. Потому что я через это прошёл.
— Через что?
— Через жизнь с Ниной. Двадцать два года я с ней прожил. И все эти годы она требовала, чтобы я отдавал всю зарплату ей. Сначала на детей. Потом на ремонт. Потом на машину. Я всегда соглашался. Боялся конфликтов. Думал, что так должно быть.
— И что случилось?
— Она меня бросила. — Он усмехнулся горько. — Сказала, что я слабак. Что не умею решения принимать. Что устала за меня всё решать. Вот такой парадокс — я всю жизнь делал то, что она хотела, а она меня за это и бросила.
Я молчала.
— Я не хочу, чтобы Игорь повторил мою ошибку, — продолжил Виктор Павлович. — Он хороший парень. Просто мама его слишком сильно влияет. С детства приучила, что её мнение главное. Серёга рано от этого ушёл, а Игорь остался. И теперь не умеет говорить "нет".
— Что вы хотите от меня?
— Ничего. Просто хочу, чтобы вы понимали — дело не в вас. Дело в том, что Игорю надо научиться быть самостоятельным. А для этого кто-то должен дать ему толчок. Может, это будете вы.
Он ушёл через полчаса. Я осталась с остывшей кружкой, обдумывая слова.
На следующий день, в субботу, раздался звонок. Я открыла — Игорь. Осунувшийся, небритый, виноватый.
— Можно войти?
Я молча посторонилась. Он прошёл, сел на диван, опустил голову.
— Я говорил с отцом, — тихо сказал он. — Он рассказал многое. То, о чём я не знал. Или не хотел знать.
Я села напротив, ждала.
— Прости, — Игорь поднял голову, в глазах слёзы. — Прости, Тань. Я был неправ. Требовал то, на что не имел права. Ты права — это твои деньги. Твой выбор. И мне не следовало вмешиваться.
— Игорь...
— Нет, дай договорить. Всю жизнь мама говорила, что я должен ей помогать. Что это мой долг. И я верил. Не задумывался. А когда отец рассказал про их брак... я понял, что боюсь повторить его путь.
— Боишься, что я тебя брошу?
— Боюсь стать таким же слабым. Что буду всё время соглашаться, не умея сказать "нет". И ты устанешь. — Он взял мои руки. — Тань, я не хочу терять тебя. Но не хочу и быть марионеткой. Мне надо научиться жить по-другому.
— Как?
— Не знаю. Честно не знаю. Но давай попробуем вместе. Установим правила. Никаких решений за спиной друг друга. Никаких требований без обсуждения. Твои родители так же важны, как мои. Твои планы так же важны.
Я молчала, смотрела на мужа. Он изменился за эти дни. Стал взрослее. Честнее.
— А как же твоя мама?
— Переживёт. Отец сказал, что ей нужно привыкать, что дети выросли. Что у них своя жизнь. Он сам с ней поговорит.
— Игорь, я правда не против помочь. Но не всеми деньгами. Могу дать десять тысяч. Это максимум.
— Хорошо. Я маме скажу, что больше нет. Пусть или ждёт, или делает ремонт частями.
Мы сидели, держась за руки. Потом Игорь обнял меня крепко.
— Прости меня, — шептал он. — Прости.
На следующий день я перевела Нине Александровне десять тысяч с комментарием "На ремонт". Ответа не было. Через два дня свекровь позвонила.
— Спасибо за помощь, — голос холодный.
— Не за что, Нина Александровна.
— Игорь сказал, что больше у вас нет. Это правда?
— Правда. У нас свои расходы.
Молчание. Потом:
— Хорошо. Поняла. Значит, буду рассчитывать только на себя.
Она положила трубку.
Виктор Павлович, как обещал, поговорил с бывшей женой. Что сказал, не знаю, но Нина Александровна перестала звонить каждый день. Стала приезжать реже.
На Новый год я купила маме путёвку. Не в санаторий — деньги не позволяли. Но на неделю в дом отдыха. Людмила Сергеевна расплакалась.
— Танюша, это же дорого!
— Мам, ты заслужила. Поезжай, отдохни.
Игорю подарила хороший свитер и пообещала к дню рождения накопить на куртку. Он был рад и этому.
Нине Александровне купила набор полотенец — красивых, качественных, но не таких дорогих, как планировала. Свекровь приняла молча, поблагодарила сухо.
Но второго января произошло неожиданное.
Нина Александровна пришла сама, с пирогом. Села, долго молчала, потом сказала:
— Может, я действительно перегибала. Виктор звонил, отчитывал. Сказал, что опять начинаю давить на детей. Как раньше давила на него.
Мы с Игорем переглянулись.
— Я просто... — свекровь помолчала, — просто боюсь остаться одна. В старости. Думала, если буду нужна детям постоянно, они не бросят. Но Виктор сказал, что так я их только отталкиваю.
— Нина Александровна, — мягко сказала я, — мы не собираемся вас бросать. Правда. Но помощь должна быть по согласию, а не по принуждению.
— Понимаю. Теперь понимаю. — Она вытерла глаза. — Прости меня, Таня. Я была неправа.
Это был прорыв. Маленький, но важный.
После её ухода мы сели на кухне, разложили блокнот.
— Давай составим бюджет, — предложил Игорь. — На весь год. Чтобы понимать, на что хватит.
Мы расписали все расходы. Включили графу "Помощь родителям" — но с разумными суммами, по пять тысяч каждому в месяц. Не много, но стабильно.
— Думаешь, получится?
— Не знаю. Но попробовать стоит. — Игорь поцеловал меня в лоб. — Спасибо, что не сдалась. Что показала, как надо жить.
— Это мы вместе учимся.
Прошло несколько месяцев. Жизнь наладилась. Нина Александровна сделала ремонт частями — сначала окна, через два месяца двери. Обои оставила на потом. Мы помогали понемногу, но не в ущерб себе.
Людмила Сергеевна съездила в дом отдыха, вернулась отдохнувшей. Рассказывала о прогулках, о новых знакомых.
Я научилась говорить "нет". Игорь научился прислушиваться к моему мнению. Мы стали настоящими партнёрами.
И когда через полгода Нина Александровна снова попросила помощь — на новый холодильник — мы спокойно обсудили это вдвоём. Решили помочь, но только половиной суммы. Вторую половину свекровь собирала сама.
И она приняла без обид.
Потому что поняла — любовь не измеряется деньгами. Любовь измеряется уважением, заботой, вниманием. А эти вещи нельзя купить или отнять силой.
Их можно только дарить по доброй воле.
И когда даришь их по собственному желанию, а не по принуждению, они становятся бесценными.