Я смотрела на календарь и понимала — через неделю начнётся кошмар: свекровь со всей родней придёт встречать Новый год в мою квартиру.
— Вер, я тут с мамой говорил, — Борис зашёл на кухню и сел за стол. — Договорились на Новый год к нам собраться. Мама, сестра Лида, брат Костя с женой. Человек семь получится.
Я обернулась от плиты. Половник замер в воздухе.
— Как договорились? Борь, мы же ничего не обсуждали.
— А что тут обсуждать? — он пожал плечами. — Один раз в год можно семью собрать. Нормально же.
— Нормально, — я медленно опустила половник. — Только я хотела встретить праздник тихо. С тобой и Максимом.
— Мам, бабушка Галя правда приедет? — из своей комнаты выглянул девятилетний Максим. — Ура!
— Максимка, иди делай уроки, — я попыталась улыбнуться. — Потом поговорим.
Сын послушно скрылся. Я повернулась к мужу.
— Борь, ты понимаешь, что квартира у нас маленькая? Двушка. Куда я семь человек посажу?
— Поместимся как-нибудь, — Борис махнул рукой. — Стол раздвинем, стулья притащим. Главное — настроение.
— А готовить кто будет? — я почувствовала, как сжимаются кулаки. — Все эти салаты, горячее?
— Ну приготовишь, — он посмотрел на меня с недоумением. — Ты же жена. Должна гостей принимать уметь.
— Должна? — внутри что-то сжалось. — Борь, я после работы падаю от усталости. Сейчас перед праздниками такой завал! А ты предлагаешь мне ещё на семь человек стол накрывать?
— Преувеличиваешь, — Борис потянулся к хлебу. — Мама говорит, она список составит. Ты по списку сделаешь, и всё.
Я прислонилась к столешнице.
— Борис, слушай внимательно. У меня свои планы на праздник. И толпа твоей родни мне не нужна.
Он поднял на меня глаза.
— Какая толпа? Это моя семья! Что с тобой вообще?
— Ничего со мной, — я выпрямилась. — Просто хочу спокойно встретить Новый год. С тобой, с Максимом, с моей мамой.
— Так и будет по-семейному! — Борис отодвинул тарелку. — Мама же моя, сестра, брат. Разве не семья?
— Борь, ты хоть спросил бы меня сначала.
— Я думал, ты будешь рада, — он поднялся. — Нормальные жёны рады, когда муж семью в дом приводит.
Он достал телефон и вышел в коридор. Я слышала обрывки разговора.
— Мам, да. Сказал. Нет, она против. Говорит, планы свои. Ага. Понятно.
Когда Борис вернулся, лицо было хмурое.
— Мама завтра тебе позвонит. Хочет поговорить.
— Отлично, — я вернулась к плите. — Буду ждать.
Вечер прошёл в молчании. Максим несколько раз выглядывал, чувствуя напряжение, но молчал.
Утром я сидела в офисе, когда зазвонил телефон. Галина Петровна.
— Вера? — голос был сухой. — У тебя есть минутка?
— Здравствуйте, Галина Петровна. Да.
— Вот и хорошо. Боря звонил. Сказал, ты против семейного праздника. Объясни, в чём проблема?
Я сжала телефон сильнее.
— Никакой проблемы. Просто у меня другие планы были. Хотела тихо встретить, с Максимом и Борисом.
— Тихо? — в голосе свекрови появились металлические нотки. — Вера, ты понимаешь, что после свадьбы стала частью нашей семьи?
— Понимаю, но...
— Квартира у тебя маленькая? — свекровь перебила. — Ты одна с ребёнком в двушке жила, теперь Боря. Втроём тесно? Или забыла, что мы с Лидой в однушке ютимся?
— Дело не в метрах, — я закрыла глаза.
— А в чём? — Галина Петровна говорила жёстче. — Не хочешь напрягаться? Готовить, убирать? Думаешь, замуж вышла — можно расслабиться?
Я почувствовала, как щёки горят.
— Галина Петровна, я очень устаю. Особенно сейчас. Мне нужен отдых...
— Отдых! — она перебила. — Вера, ты понимаешь, как повезло Борису? Нашёл жену, которая даже семью мужа принять не может!
— Я не это имела в виду...
— Подумай хорошенько, — голос стал ледяным. — И не забывай. Боря тебя с ребёнком взял. Разведённую. Многие бы побоялись. А он не побоялся. Так что цени это.
В трубке раздались гудки. Я опустила телефон на стол.
— Вер, всё в порядке? — коллега Денис заглянул в кабинет. — Что случилось?
— Всё нормально, — я попыталась улыбнуться. — Просто семейное.
Вечером я вернулась домой поздно. Максим делал уроки, Борис лежал на диване.
— Привет, — я сняла пальто. — Как дела?
— Нормально, — Борис не поднял головы. — Мама звонила?
— Да. Говорили.
— И?
— Я не передумала, Борь.
Он наконец посмотрел на меня.
— Вер, что тебе стоит? Один раз в год! Мама всё продумала. Даже меню составила.
— Борь, мне не только приготовить надо, — я открыла холодильник. — Ещё закупиться, убраться, стол накрыть, посуду помыть. А утром на работу.
— Ну возьми отгул, — он пожал плечами.
— Я не могу взять отгул! — я закрыла холодильник. — И вообще, Борь, это не главное. Главное, что ты не спросил моё мнение. Просто решил за меня.
— Я думал, ты будешь рада...
— Рада? — я прислонилась к стене. — Чему? Тому, что твоя мама считает меня плохой женой?
— Вер, преувеличиваешь. Мама хотела как лучше.
— Как лучше для кого? Для себя? А для меня?
Борис встал.
— Слушай, не будем ссориться. Пойди навстречу. Один раз.
Я посмотрела ему в глаза. В них была детская обида.
— А если я попрошу тебя пойти мне навстречу? Не приглашать никого?
Он нахмурился.
— Но мама всем сказала. Лида подарки купила. Костя с женой договорились...
— То есть, всё решили за меня, — я кивнула. — Понятно.
— Ну чего ты? — Борис взял меня за руки. — Что тебе стоит?
Я высвободила руки.
— Моего спокойствия. Моих планов. Моего права решать в моей квартире.
— В твоей квартире? — он отступил. — То есть, не нашей?
— Нашей, — я устало провела рукой по лицу. — Но юридически моя. От бабушки.
— Вот оно что, — голос стал холодным. — Значит, припоминаешь?
— Я ничего не припоминаю!
— Ну хорошо. Тогда я звоню маме. Скажу, что ты против. Пусть знает, какая жена.
Он схватил куртку и вышел. Дверь хлопнула.
— Мам? — из комнаты выглянул Максим. — Вы поругались?
— Нет, солнышко, — я обняла сына. — Просто обсуждаем планы.
— А бабушка Света приедет?
— Не знаю пока, Максимка.
Но внутри я уже знала: если Борис настоит, моя мама не приедет. Свекровь не потерпит конкуренции.
На следующий день Борис вернулся довольный.
— Всё решилось! Мама сказала, Лида поможет с готовкой. Приедет двадцать девятого, вместе приготовите.
Я медленно сняла ботинки.
— Борь, я же сказала...
— Вер, хватит! — он перестал улыбаться. — Мама всё продумала. Тебе почти ничего делать не придётся.
— Почти ничего, — я опустилась на диван. — Только квартиру предоставить?
— Опять ты за своё, — Борис сел рядом. — Может, ты просто боишься, что не справишься?
Я посмотрела на него долгим взглядом.
— Я не боюсь. Я просто не хочу. Понимаешь разницу?
— Нет, — Борис встал. — Вообще не понимаю, что с тобой. Раньше ты не была такой.
— Раньше я не была замужем за тобой.
Он замер.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. Забудь.
Борис постоял и ушёл в спальню. Я позвонила маме.
— Мамуль, привет. У нас тут ситуация. Борис решил пригласить всю родню. Не спросив меня.
— Всю? — мама помолчала. — А это много?
— Семь человек. Мам, я так не хочу. Хотела тихо с тобой встретить...
— Лисонька, а ты серьёзно поговорила?
— Пыталась. Он не слышит. Говорит, я должна.
Мама вздохнула.
— Знаешь, доченька, это твой дом. Ты хозяйка. Не хочешь — не устраивай.
— Но тогда Борис обидится.
— А если обидится? — голос стал тверже. — Вер, ты не можешь всю жизнь всем угождать. Думай о себе.
После разговора стало легче. Я зашла к Максиму.
— Как уроки?
— Нормально, — он кивнул. — Мам, а правда будет большой праздник?
— Не знаю, солнышко.
— А я хочу, чтобы только ты, я и бабушка Света, — тихо сказал Максим. — Как в прошлом году. Помнишь, как хорошо было?
Я присела рядом.
— Помню, малыш. И мне тоже так хочется.
— Тогда давай так сделаем.
Но Борис возражал. Активно.
Семнадцатого декабря раздался звонок. Открыла — Лида. В руках пакеты, на лице решительность.
— Привет, — золовка прошла, не разуваясь. — Решила заехать, обсудить праздник.
— Лида, разуйся, пожалуйста.
— Да на минутку я, — та махнула рукой. — Так, давай смотреть, где стол ставить. Тут вроде ничего, если диван отодвинуть...
— Лида, подожди, — я подошла ближе. — Мы ничего не решили.
Она обернулась.
— Как не решили? Мама говорила, всё договорено.
— Нет, — я скрестила руки. — Я не давала согласия.
— Серьёзно? — Лида поставила пакеты. — Вера, ты понимаешь, что творишь? Мать вся на нервах! Что тебе стоит нормально праздник устроить?
— Лида, я устала. На работе аврал. Мне нужен отдых...
— Отдых! — золовка фыркнула. — Думаешь, раз квартира твоя, можешь нос задирать? Брат добрый человек, стерпит. А я скажу прямо: ты плохая жена!
— Выйди из моей квартиры, — я почувствовала, как закипает внутри. — Немедленно.
— Что? — Лида не поверила.
— Я сказала: выйди.
— Да ты! — золовка схватила пакеты. — Погоди, я матери расскажу!
— Рассказывай, — я открыла дверь.
Лида выскочила. Дверь захлопнулась.
— Мам? — из комнаты выглянул Максим. Лицо испуганное. — Что случилось?
— Ничего, солнышко, — я взяла себя в руки. — Тётя Лида торопилась.
Борис пришёл поздно. Лицо хмурое.
— Лида звонила. Сказала, ты её выгнала.
— Выгнала, — я сидела с книгой. — Она меня при ребёнке оскорбляла.
— При ребёнке? Максим же в комнате был!
— Он всё слышал, Борь. Дверь тонкая.
Борис прошёл на кухню, вернулся.
— Зачем выгнала? Лида вспыльчивая, но она же переживает. За меня.
— Она назвала меня плохой женой, — я отложила книгу. — При моём сыне. А ты её защищаешь?
— Я никого не защищаю! Просто не понимаю, почему нельзя пойти навстречу моей семье.
— Потому что это мой дом, — я встала. — Понимаешь? Мой. И я решаю, кого приглашать.
— Опять про квартиру, — Борис покачал головой. — Делай что хочешь. Но знай: мама не простит.
Он ушёл в спальню. Я осталась одна, глядя в окно на снег.
Двадцать первого позвонила Тамара, жена Кости.
— Верочка, привет! — голос приторный. — Как дела?
— Здравствуй, Тамара.
— Слушай, я про вашу ситуацию слышала, — она вздохнула. — Понимаю, тебе трудно. С работой, с ребёнком... Но женщина должна уметь принимать гостей!
— Тамара, я не просила советов.
— Ой, да ладно! Мы понимаем, опыта нет. У Галины Петровны спроси, она такие праздники устраивает!
— Тамара, мне пора.
Я положила трубку и выключила звук.
Вечером позвонила Денису из офиса.
— Привет. Можно к тебе заехать? Поговорить надо.
— Конечно, приезжай.
Мы встретились в кафе. Я рассказала всё — про Бориса, про мать, про Лиду и Тамару.
— Вера, — Денис отложил чашку. — Если сейчас уступишь, потом каждый праздник так будет. Свекровь командовать начнёт.
— Понимаю, — я кивнула. — Но Борис... он меня не слышит. Для него мнение матери важнее.
— Тогда вопрос: зачем тебе такой муж?
Я промолчала. Денис был прав, но думать об этом не хотелось.
Двадцать четвёртого в офисе корпоратив. Я почти не пила, сидела в углу и думала.
К полуночи написала Борису: "Нам нужно серьёзно поговорить. Сегодня вечером".
Пришла домой к часу. Максим спал. Борис сидел перед телевизором.
— Привет, — я села рядом. — Поговорим?
— Снова про Новый год?
— Да. Борь, это моя квартира. Здесь живём втроём — я, ты и Максим. Это наша семья. И я хочу встретить праздник так, как планировала. Тихо, с сыном.
Борис выключил телевизор.
— Но это моя семья! Мама, сестра, брат — они важны!
— Важны? Тогда почему не посоветовался со мной?
— Я думал, ты согласишься. Ты же моя жена.
— Именно поэтому должен был сначала поговорить. А не ставить перед фактом.
Молчание. Борис смотрел в пол.
— Мама будет расстроена.
— Мама? — я почувствовала, как кипит внутри. — А я? Борь, ты вообще обо мне думаешь?
Он не ответил. Встал и ушёл в спальню.
Утром двадцать шестого в дверь позвонили. Открыла — Галина Петровна, Лида и Тамара. Втроём.
— Вера, мы пришли по-хорошему, — начала свекровь. — Девочки, проходите.
— Галина Петровна, я не приглашала.
— Не приглашала? — свекровь оттеснила меня. — Это квартира моего сына! Я могу прийти когда хочу!
Они вошли, уселись. Я стояла у двери, сжав кулаки.
— Так, — Галина Петровна достала блокнот. — Я составила меню. Вот список продуктов. Завтра начнёшь готовить. Лида поможет с уборкой.
— Стоп, — я подошла. — Никто ничего готовить не будет. Я не устраиваю праздник.
Тишина. Галина Петровна подняла голову.
— Ты что сказала?
— Никакого праздника не будет. Не у меня в квартире.
Лида вскочила.
— Ты с ума сошла?! Какая твоя квартира?! Это Борина!
— Нет, — я качала головой. — Моя. От бабушки. И я решаю, кого приглашать.
— Ой, как грубо! — Тамара всплеснула руками.
Свекровь поднялась. Лицо каменное.
— Значит, ты отказываешься принимать семью моего сына?
— Я хочу встретить праздник по-своему.
— По-своему? — Галина Петровна подошла вплотную. — Напомнить, что мой сын тебя с ребёнком взял? Разведённую? Ты должна быть счастлива!
И тут во мне что-то сломалось.
— Нет, Галина Петровна, — я выпрямилась. — Это ваш сын должен быть счастлив, что его в семью и квартиру приняли. А не наоборот!
Свекровь побледнела. Лида ахнула. Тамара замерла.
— Да как ты смеешь?
— Выходите, — я открыла дверь. — Все. Сейчас.
— Ты пожалеешь, — процедила свекровь.
Они вышли. Дверь закрылась. Я прислонилась к ней и сползла на пол. Руки дрожали.
— Мам? — Максим вышел. — Ты плачешь?
— Нет, солнышко, — я вытерла глаза. — Просто устала.
Мальчик сел рядом и обнял. Мы сидели на полу, пока не стемнело.
Борис пришёл поздно. Молча начал складывать вещи.
— Что делаешь?
— Ухожу. К маме. Не могу больше.
— Борь...
— Что? — он обернулся. — Ты мою мать оскорбила! При сестре! Как я им в глаза смотреть буду?
— Я сказала правду.
— Правду? Что я у тебя на содержании?
— Я этого не говорила, — я покачала головой. — Но квартира моя. И я решаю, кого принимать.
— Значит, квартира важнее моей семьи?
— Нет, — я устало села. — Важна наша семья. Ты, я и Максим. Но ты об этом не думаешь. Для тебя важнее мама.
Борис застегнул сумку.
— Ты сама всё разрушила.
Он вышел, надел куртку.
— Не звони. Пока не извинишься перед мамой.
Дверь закрылась. Я стояла, глядя на закрытую дверь. Из комнаты Максима — тишина.
Я подошла и постучала.
— Максимка? Можно?
— Заходи, мам.
Мальчик сидел на кровати. Глаза красные.
— Пап Боря ушёл?
— Ушёл, солнышко. Но это не твоя вина.
— Он вернётся?
— Не знаю, Максимка. Честно.
Мальчик уткнулся мне в плечо и заплакал. Я гладила его по голове.
Следующие дни прошли как в тумане. Борис не звонил. Я тоже не звонила.
Двадцать девятого купила маленькую ёлку. Принесла, поставила.
— Максим, иди! Будем наряжать.
— А пап Боря не будет?
— Нет, солнышко. В этом году сами.
Мы развесили игрушки. Ёлка получилась уютная. Я позвонила маме.
— Мамуль, приедешь на праздник?
— Конечно, доченька. А Борис?
— Борис ушёл. К маме.
Мама вздохнула.
— Лисонька, держишься?
— Держусь. Приезжай тридцать первого к шести.
Тридцать первого я проснулась рано. Приготовила простые блюда. Максим помогал накрывать. В шесть приехала мама с подарками.
— Бабушка! — Максим бросился к ней.
— Здравствуй, мой хороший!
Мы сели за стол. Ели, разговаривали. Максим рассказывал про школу. Мама слушала. Я молчала больше.
Без пятнадцати двенадцать Максим включил телевизор. Концерт начался. Я налила шампанское себе и маме. Максиму — газировку.
Бьют куранты. Я поднимаю бокал.
— За нас. За то, чтобы всё было хорошо.
— За нас! — мама чокается.
— И чтобы пап Боря вернулся! — Максим тянется стаканом.
Я обнимаю сына.
— Да, солнышко. Чтобы всё наладилось.
Но внутри знаю: Борис не вернётся. Не сейчас. Может, вообще не вернётся. Он выбрал мать. И я выбрала себя и сына.
За окном салюты. Максим прижимается. Мама гладит внука. Мы сидим втроём за маленьким столом.
Это не то, о чём я мечтала год назад. Но это честно. Это по-настоящему. Это мой выбор.
Я защитила свой дом. Свою семью. Своё право быть хозяйкой в собственной жизни. И если Борис когда-нибудь это поймёт — я подумаю.
Но пока я просто встречаю Новый год с самыми родными людьми. С мамой и сыном. И в этом есть своя правда. Своя тихая победа.
Салюты гремят. Максим смеётся. Мама улыбается. Я смотрю на них и думаю: да, это не то, что планировала. Но это лучше, чем сидеть с людьми, которые считают меня должной.
Это мой дом. Моя жизнь. Мой выбор.
И я не жалею.