Когда катаешь 5–7 лет в одном городе, он перестаёт быть картой улиц — он становится картой спотов и воспоминаний.
Ты проезжаешь мимо серой лестницы и автоматически вспоминаешь: «Вот здесь я месяц пытался закрыть трюк, который по факту никто, кроме пары друзей, не видел».
Есть дворики, в которые ты не заглянул бы никогда, если бы не слух: «там есть странный полукруглый бордюр, по которому можно ехать как по волне». Есть крыши, на которые ты полез не ради вида, а ради ощущения, что катаешь над своим городом.
Я всё чаще ловлю себя на мысли, что графика на деке тоже должна быть связана с этими местами. Не просто «красиво», а «это мой район, мой свет, мои трещины в асфальте».
Частично я уже перевёл эти ощущения в макеты — на лендинге можно увидеть серии, вдохновлённые именно городом и спотами, а не абстрактными иллюстрациями.
Когда катаешь 5–7 лет в одном городе, он перестаёт быть картой улиц — он становится картой спотов и воспоминаний.
Ты проезжаешь мимо серой лестницы и автоматически вспоминаешь: «Вот здесь я месяц пытался закрыть трюк, который по факту никто, кроме пары друзей, не видел».
Есть дворики, в которые ты не заглянул бы никогда, если бы не слух: «там есть странный полукруглый бордюр, по которому можно ехать как по волне». Есть крыши, на которые ты полез не ради вида, а ради ощущения, что катаешь над своим городом.
Я всё чаще ловлю себя на мысли, что графика на деке тоже должна быть связана с этими местами. Не просто «красиво», а «это мой район, мой свет, мои трещины в асфальте».
Частично я уже перевёл эти ощущения в макеты — на лендинге можно увидеть серии, вдохновлённые именно городом и спотами, а не абстрактными иллюстрациями.