Олеся застегнула молнию куртки, но теплее не стало. С тех пор как у нее появилась машина, она пренебрегала тем, чтобы одеваться по погоде, и какой же глупой она казалась себе теперь. Моросящий дождь уже успел вымочить легкую ткань, а из-за ветра ее каждый раз пробирало дрожью до костей. Руки сводило от холода, но она все-таки разобралась, как достать запаску и домкрат из ниши в багажнике. Теперь перед ней на асфальте лежало все необходимое, чтобы поменять пробитое колесо и доехать до автосервиса, но проблема была в том, что Олеся имела представление о том, как это делается, только в теории. Как жаль, что ни на одних курсах по вождению не учат именно таким вещам.
Она уже начала прилаживать домкрат, но остановилась: ее одолевали сомнения. «А что если я что-то сделаю не так, и уехать можно будет вообще только на эвакуаторе? И вообще, вдруг я плохо закреплю колесо, и оно отлетит на дороге, и меня просто вынесет в кювет? Почему колесо не пробило где-нибудь в оживленном месте, я бы всем мешала и кто-нибудь вышел и решил бы мою проблему?» — думала она.
Она глядела на горизонт, и ни с той, ни с другой стороны не было видно ни одной приближающейся машины. Потом позвонила в техпомощь, но оказалось, что приехать к ней смогут только поздним вечером, а к этому времени она точно примерзнет к машине. Олеся решила ждать, что кто-нибудь появится и поможет ей. Пара машин все-таки показались, но они проехали мимо, даже не притормозив, и ее обдало мелкими брызгами холодной липкой грязи.
Потом был автобус. Олеся видела, как скучающие пассажиры посмотрели на нее с безразличием или ехидством и пронеслись дальше.
Наконец показался темно-синий седан, летевший на большой скорости. Олеся уже не надеялась, что водитель вообще успеет заметить, что она не просто остановилась у обочины, но тут машина начала останавливаться. Из неё вышли двое мужчин. Один, небольшого роста, в очках, вышел с пассажирского места, а второй, со стороны водителя, — повыше и немного крупнее. Оба были в пальто нараспашку; очевидно, они так же не считали, что им нужно одеваться по погоде.
Разговор начал тот, что повыше:
— Колесо пробила?
— Ну да, — ответила Олеся.
— Вот хотела поменять, но…
— Но не умеешь? — усмехнулся высокий.
— Ну что, Павлик, поможем женщине в беде? — обратился он к своему попутчику. Парень в очках только кивнул.
Не боясь испачкать хорошие брюки, он опустился на мокрый асфальт, лихо поправил домкрат, который Олеся поставила не в том месте, и через несколько минут он уже вместе с напарником затягивал гайки на поставленной запаске.
Высокий одной рукой забросил пробитое колесо в багажник:
— Починить еще можно, — пояснил он Олесе, не верящей тому, как легко и быстро решилась ее проблема.
— А куда это ты одна в такую погоду здесь ехала-то? — спросил парень в очках.
— Да я из гостей возвращалась, просто.
— А что, тебя никто провожать не поехал? — спросил высокий.
— Да как-то вот так получилось, — замялась Олеся.
Парень в очках посмотрел на высокого. Возникла пауза. Олеся поняла, что эта пауза была большим, чем просто неловкое молчание, но что означала эта сцена, она не поняла и только залепетала:
— У меня с собой немного наличных, но вы меня так выручили, может, оставите телефон? Я потом обязательно переведу.
— Пашка, глянь, девчонки сами телефончик просят, а ты говорил, сейчас начитанных любят, — усмехнулся высокий.
— Ну, значит, ты выиграл, — развел руками пассажир и направился к их машине, но на этот раз он сел на водительское место.
И тут Олеся увидела, как автомобиль ее спасителей тронулся с места, быстро набрал скорость и скрылся из виду. Округленными от удивления глазами она посмотрела на высокого, и тот, сменив улыбчивое выражение лица на более спокойное, сказал:
— Чего смотришь, как лань в волшебном лесу? Не нужна мне наличка. Пошла, давай, за руль.
Не дожидаясь ее ответа, он направился к машине. Олеся стояла, не понимая, что происходит. Высокий обернулся, гаркнул:
— Проблемы со слухом? Или помочь?
Он сделал шаг навстречу Олесе, но она уже пошла к водительскому месту. Они двинулись с места.
— Пока прямо, не спеши, — сказал высокий с пассажирского кресла.
Олеся молча ехала, и слезы начали катиться по ее щекам.
— Сырость не разводи.
Она промолчала.
— Скоро будет поворот налево, не пропусти, — дал новые указания высокий.
Олеся знала, что это ответвление на пригородную трассу.
— Если хотите забрать машину, я ее вам отдам, отпустите меня, пожалуйста.
— Ну как же, ты могла такое подумать? Я не вор какой-нибудь, — смеясь, сказал высокий. — Ты давай от дороги не отвлекайся.
На повороте Олеся послушалась и повернула. Высокий расслабленно сидел, смотрел в окно, и Олеся опять попыталась:
— Я уйду на остановке и заявление писать не буду.
— Хватит ныть.
Олеся замолчала. Они проехали указатель, показывающий ответвление к какой-то деревне. Дождь усилился. Затем показался указатель с названием междугородной трассы. Олеся продолжала смотреть перед собой, кое-как унимая дрожь в ногах.
«Он меня убьет. Изнасилует, а потом убьет», — думала она. «Или нет... или хуже», — пронеслось у нее в голове. Сколько вот таких историй она читала, как девушек мучали неделями, и потом их находили в таком состоянии, что никто из близких не мог их опознать.
Начало темнеть. Вдоль трассы зажглись оранжевым светом фонари. Встречные машины попадались все реже, и в голове у Олеси созрел план. Она резко нажала на педаль газа. Высокий прикрикнул:
— Эй, ты че творишь? Думаешь, мусора остановят и спасут тебя?
Олеся молча сжала зубы и резко вывернула руль влево, на «встречку», по которой приближалась машина. Она услышала, как водитель на встречке начал сигналить, но она вцепилась в руль. Высокий полез к ней, чтобы заставить ее вернуться в свою полосу, и она вывернула руль еще левее. Дальше для нее все оборвалось.
Машина, перекатываясь, покатилась в овраг у дороги. От удара крыша измялась, и водительское окно мелкой крошкой рассыпалось по лицу Олеси. Она пришла в себя, когда было уже совсем темно. Первая ее мысль была о том, что до утра машину никто с дороги не увидит.
Высокий повис на ремне безопасности; кровь в ране на голове уже успела засохнуть. Олеся собралась с силами и выползла сквозь окно на мокрую, холодную, уже подмороженную траву. Она немного проползла от машины, решила остановиться, передохнуть и закрыла глаза.
Утром машину и Олесю увидели с дороги пассажиры первого рейсового автобуса. Водитель позвонил в полицию и поехал дальше. Очевидно было, что в аварии выживших нет, и белая машина с синей полосой появилась у обочины только через пару часов.
Двое мужчин в форме спустились к оврагу и стали осматриваться.
— Думаешь, пьяная была? — спросил один из полицейских.
— Да нет, я думаю, он бухой, — сказал другой, показывая на силуэт высокого в машине.
— Обычное дело: нажрался и бабу за руль посадил, а она, наверное, на мокрой дороге не справилась.
— Да ну, блин, бабы обычно наоборот аккуратно ездят.
Напарник протянул ему руку:
— Спорим, у него алкоголь в крови найдут, а у нее нет? На пузырь.
— Ой, ну спорим.
И полицейские стали фотографировать машину и делать замеры с рулеткой.