Лена села на табурет, сунула ладони под подбородок и просто смотрела, как муж ворочает ложкой.
— Остыло, — сказал он. — Как всегда.
— Можешь подогреть, если хочешь, — спокойно бросила она.
Он не отреагировал. Только шумно выдохнул. Долго жевал, потом отодвинул тарелку.
— Год начался плохо, — сказал, даже не глядя на неё. — Это потому что ты пожалела денег на нормальный стол. Вот и расхлебывай теперь. Нашла виноватую, ага.
Она молчала. Стол — старый, со скрипом. Покупали его лет десять назад, когда только переезжали. Тогда денег было в обрез, и новый «с обеденной зоной» казался роскошью. Но с тех пор у него стало какой-то навязчивой темой — во всём виноват стол. И Лена, конечно.
Он покурил прямо у окна, дым вонял, борщ вонял, всё смешалось.
— Иногда я думаю, — начал он снова, — какая ты была бы, если бы вышла замуж за кого-то нормального. Наверное, несчастной. Тебя ж жизнь обожает мучить мелочами. Стол, утюг, чайник, всё не то.
Она не ответила. Только отодвинула кружку, чтобы не задеть. Там давно остыл кофе — с мутной пенкой по краю.
Телевизор орал из комнаты — новости, какие-то скидки, потом концерт. Он бросил окурок в раковину, сполоснул.
— Завтра Новый год, а у меня настроение, как в подвале. Всё в доме раздражает. Этот стол, знаешь, как скрипит? —
— Знаю, — просто сказала она.
— Достал. Кажется, скоро и я так же скрипеть начну.
Он усмехнулся. Она не поддержала.
Батареи дули холодом, окна запотели. Лена машинально стерла тряпкой конденсат и посмотрела во двор: грязный снег, серое небо, люди несут пакеты. Какие-то бегают, суетятся — там жизнь, а здесь только гул телевизора и этот вечно недовольный голос.
Он ушёл в комнату, хлопнула дверь. Треснула ручка на шкафчике — третий раз за месяц. Лена зажала пальцем трещину, будто могла склеить ею всё остальное.
Позже, ближе к вечеру, он позвал:
— Подай мне документ этот, ну, с квартиры. Там где я расчёт делал.
Она поискала в ящике, не нашла. Он зашёл сам — и началось.
— Ты его потеряла, да? Конечно. Всё, к чему прикасаешься, пропадает. Даже настроение у меня пропадает.
— Может, ты его в машине оставил?
— Конечно, теперь я должен бегать и вспоминать, где оставил, потому что ты не можешь систему в доме держать. — Голос стал выше. — На нормальный стол денег жалко, а на порядок времени нет!
Она ничего не сказала. Просто села. Иногда молчание — единственное, что не вызывает у него вой.
Телевизор фонил. Где-то сверху топали соседи. Борщ на плите схватился тонкой плёнкой.
Он нашёл документ через полчаса, в своей куртке. Неловко кашлянул, даже попытался улыбнуться.
— Ну, бывает. Чего ты в себя втянулась, я ж просто сказал…
— Просто, — повторила она тихо.
Он ушёл снова к телевизору.
Поздно вечером она достала записку из ящика — ту, где записала телефоны мебельных магазинов. Думала тогда, весной, обновить кухню. А потом он сказал, стоит подождать, потому что «и так жить можно». И вот они живут, как получается.
Она сидела и смотрела на этот листок, пальцем вела по строчкам.
«Магнит мебель» — зачёркнуто. «Союз мебель» — зачёркнуто. Остался один номер, выцветший, непонятный.
— Опять чего-то считаешь там? — крикнул он из комнаты.
— Да так, — ответила.
Пошла спать первой. В комнате прохладно, батарея еле теплая. Одеяло — старое, колючее. Подушка пахнет порошком. За стеной он шевелился, шелестел пультом.
Она мысленно считала: один день, два, три — сколько раз за месяц они ссорились. Вчера, позавчера… Почти каждый день. Даже молчание у них стало тяжёлым, с занозой.
В три утра проснулась — захотелось воды. Прошла на кухню, босиком по холодному полу. Луна светила серым квадратом через штору. Села к окну, налила воду из чайника. На столе стояли пустые тарелки. Он опять поел и не убрал.
Она взглянула на сколы, на липкие следы под чашкой — и впервые подумала: может, не в столе дело. Может, в том, что всё в этой квартире давно перестало быть живым.
В комнате за стеной заскрипел диван. Он что-то бормотал во сне. Потом сказал вслух:
— Надоела уже…
Лена сидела тихо, будто не она это услышала. Утро пришло мутное, с моросящим дождём и туманом.
На кухне он уже стоял с чашкой чая.
— Тебе бы всё менять, да? — спросил, не глядя.
— А может, и правда, — сказала она неожиданно для себя.
— Что правда?
— Всё.
Он поднял глаза — будто не понял.
— Это ты к чему?
— Просто мысли вслух.
Она пошла в спальню, собрала стопку старых журналов, выбросила в пакет. Потом бельё. Потом вскрыла ящик с документами — начала раскладывать, систематизировать. Он подошёл, встал у двери.
— Ты чего устроила?
— Разбираю.
— Опять? Ты же вчера все полки перебрала. Неужели без движения не можешь сидеть спокойно?
Она не ответила. Взяла паспорт, положила рядом.
— Куда это ты паспорт вытащила, а? — тон у него стал настороженным.
Лена подняла взгляд — спокойно, чуть устало.
— Просто порядок навожу.
Он хмыкнул, но не ушёл. Стоял и смотрел, как она вытирает пыль с папки, откладывает в отдельную кучу.
— Знаешь, если ты думаешь что-то придумать со своими "порядками", даже не начинай, — сказал тихо. — Скучно потом будет одной, не выдержишь.
Она улыбнулась каким-то новым, неожиданным спокойствием. Словно тело само решило, что бояться уже бессмысленно.
— Посмотрим, — ответила она.
Он фыркнул:
— Посмотрим, посмотрим... только время потеряешь.
Телевизор опять включился в комнате. Гремела реклама.
Лена взяла со шкафа старую коробку, поставила на стол. Внутри — старые фото, открытки, письма. Начала перебирать. Улыбки двадцатилетней давности, новогодние свечки, открытка «С любовью». Он тогда ещё писал ей такие. Ровный почерк, крупные буквы.
Тряпкой протёрла крышку, запах старой бумаги наполнил кухню. За окном — мокрый снег, серый, как весь их год.
Он снова появился в дверях:
— Зря ты всё это копаешь. Прошлого не вернёшь.
Лена повернулась, медленно.
— А я и не хочу возвращать.
Он прищурился.
— А что тогда ищешь?
Она закрыла коробку, протянула ему фотографию — их, молодых, на фоне старого шкафа.
— Вон то, что потеряла.
— Что?
— Себя.
Он усмехнулся, хотел что-то сказать, но не успел. В коридоре зазвонил телефон. Резкий звук прорезал весь дом. Она пошла брать трубку.
— Мам, привет, — послышалось из динамика. Дочь, Таня. — Я тут... в общем, нам поговорить надо. Только не по телефону, ладно?
Лена села.
— Что случилось?
— Лучше приеду завтра утром. И ты, пожалуйста, будь одна, ладно? Папу куда-нибудь отправь.
Трубка молчала. Потом короткие гудки. Она сидела, держала телефон, будто не решалась положить.
Из комнаты донёсся его голос:
— Кто звонил?
— Таня, — коротко.
— А что хотела?
— Завтра приедет. Поговорить.
Он хмыкнул.
— Опять будешь тайны со мной устраивать? Ну-ну. Посмотрим, о чём там говорить-то.
Она ничего не ответила. Только выключила плиту, достала чистое полотенце и положила рядом.
На кухне стало тихо.
Она стояла, прислушивалась к этому теплу, к звуку стиральной машины, к своему дыханию.
— Завтра, — сказала она почти шепотом. — Завтра всё начнётся по-другому.
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ