Какая бы ни была эта ваша личная разруха: сознательная или нет, с ней можно работать только тогда, когда вы признаете, что у нее ваше авторство.
Тогда ее можно трансформировать так же, как она и появилась.
Очень часто мы в своих внутренних бедах падаем в ощущение, что все происходит само собой и сделать ничего нельзя. Но вы же как-то пришли к текущей точке?
Что еще не сказали об этом произведении.
Общие обсуждения хороши тем, что можно соприкоснуться с восприятием других, расширив тем самым собственный спектр.
В этот раз я больше всего обращала внимание на ритуальность жизни профессора Преображенского: как ведет себя, как говорит, как ест, по какому режиму живет. Я давно говорила, что очень люблю литературу 19-го века за вот эти ритуалы. Профессор родом оттуда, где есть в растянутых трениках там же, где спишь, было не принято.
Где у любого бытового действия были свои приготовления и своя культура, где нет места спешке.
Знаете, мне кажется, именно отсутствие всего этого часто превращает нашу жизнь в рутину.
Едим на бегу с телефоном в руках; общаемся короткими сообщениями – беседа стала частью телефона, а не реальной жизни.
Короткие тексты.
Короткие видео.
Мало времени, мало смысла...
Может, я, конечно, старею уже, и оттого мне так хочется неспешности, но я уверена: быть в тренде века и никуда не торопиться – вполне себе посильная задача.
Начать можно с домашней одежды и отсутствия телефона во время еды.
Я задумалась об игре в Б-га.
Именно в нее играл профессор Преображенский. Да, он не знал, какие будут последствия его эксперимента, но даже омоложение – вмешательство, не естество.
«Собачье сердце» впервые увидело свет только в перестройку, и это понятно: контрреволюционные речи, контрреволюционный символизм – не так ли вломились большевики в мозг царского режима? Мы фантазировали о том, кто в книге Троцкий, кто Ленин, кто народ.
Наверное, даже сам автор так глубоко не думал, просто описывал явления своей эпохи так, как видел их внутри себя. Но интересно поиграть с образами книги и историческими персонажами.
Что делает нас человеком?
Философский вопрос, ответ на который находится далеко не в сердце.
Я помню, когда впервые читала и смотрела это произведение, думала, что реально сердце человеку пересадили – отваливание хвоста и все прочее выпало из памяти.
В этот раз я не сочувствовала бездомной собаке, потому что каким бы ни был базовый мозг Клима, собачьи размышления в начале книги были далеки от душевных. И я еще думала о том, что не люблю, когда, уничижая интеллектуальное развитие, говорят про деревню и колхоз.
С Шариковым как бы просится наше любимое про девушку и деревню: из собаки можно сделать человека, но она все равно будет по сути своей собакой.
Как справедливо заметил профессор Преображенский:
Прошлое нас не определяет.
Где бы мы ни выросли, кто бы ни были наши родители, какая бы ни была у нас личная биография – прошлое нас не определяет. Нас определяет, что мы делаем здесь и сейчас!
Для стабильности восприятия другого это, наверное, хреновая история, но точно освобождающая для каждого из нас. Мы делаем выбор каждую минуту, а не раз и навсегда.
Книгу и фильм рекомендую от души. Сначала книгу, конечно.
Подписывайтесь , чтобы не пропустить новые разборы и читать «между строк» вместе со мной!