Родители Анюты сразу невзлюбили красавчика Артура. Ещё со времён их переезда из Верхнего Волочка в Нижние Серги. С первого дня между ними возникла непреодолимая вражда. Он казался им слишком чужим. Его имя стало синонимом всего, что вызывало раздражение. Они шептались между собой, строили козни, каждый его шаг подозревали в подвохе. Злоба, как снежный ком, катилась и росла. Да и сам город, кстати, тоже недолюбливали.
– Зачем мы вообще сюда припёрлись? – регулярно повторяли они. – Мы и в Верхнем Волочке нормально жили…
И это было истинной правдой. Ведь, по сути говоря, десять лет улетели в никуда, буквально в пустоту. Потому что Нижние Серги оказались, мягко говоря, не самым лучшим местом. По мнению родителей Анюты, конечно. Им иногда даже казалось, что в Верхнем Волочке перспектив у них было значительно больше, и что переезд был если не главной ошибкой жизни, то уж точно последнего десятилетия. Они так и говорили:
– Ерунда какая-то получилась. В Верхнем Волочке и то было лучше. Если честно признать, положа руку на сердце, то перспектив там было намного больше.
Буквально слово в слово. Говорили и тяжело вздыхали, грустно смотря друг другу в усталые глаза.
И только Анюта радовалась. Тому, что они тогда, десять лет назад, в поисках лучшей жизни, рванули сюда, в Нижние Серги. И что именно здесь она наконец-то встретила свою настоящую любовь – красавчика Артура. Продавца шавермы. Или шаурмы. С которым впоследствии собиралась создать дружную и крепкую семью. Согласно всем традиционным ценностям и канонам: выкупом, караваем, лимузином с ленточками и воздушными шарами. Как раз тогда, когда любимый утрясёт все свои дела и станет на ноги. Она так все десять лет и повторяла:
– Вот увидите – мы с Артуром скоро поженимся!
Но разные личности ей ежедневно объясняли, пытались донести, как могли, что такого добра, как её Артур, в любом городе хватает. Что таких, как он, и в Верхнем Волочке можно найти. И что у него по отношению к ней вовсе нет никакой большой и чистой любви. Что она ему и даром не сдалась. И что он только использует её, бедную девочку, в своих бесстыжих и непристойных целях. И никаких своих дел он никогда не утрясёт, на ноги не станет. И что он вообще встречается со всеми подряд. С такими же наивными дурочками, как Анюта. И угощает их шавермой. Или шаурмой.
А один семейный знакомый (то ли психиатр, то ли просто психолог) сказал Анюте прямым текстом, без преувеличения и прикрас, что жизнь её – это не любовные фантазии, как она себе представляет. А нечто сложнее и больше. И что если бы он, к примеру, знал, чем закончится его переезд из Средней Ахтубы в Нижние Серги в начале девяностых, то лучше бы тогда повесился. Или выпрыгнул в окно…
– В гробу я всё это видал! – так в сердцах и вскричал. – И Среднюю Ахтубу, и Нижние Серги, и ваш Верхний Волочок. Да и всё остальное! И зарыдал.
В общем, со слов того психиатра (или просто психолога), выходило что-то печальное. Неимоверно грустное. Что от себя не убежишь. И что скоро только сказка сказывается, а несчастной Анюте суждено пройти долгий путь разочарований, бессонных ночей и слёз в подушку. Длиною, примерно, в целую жизнь. Одной воспитывать двоих детей, работать в три смены на грязной работе и влачить своё жалкое полунищее существование. И всё это для того, чтобы понять очевидное: что вся наша жизнь – тлен. И тщетно бытие. И что тот самый их переезд в Нижние Серги был огромной ошибкой, а продавец шавермы (или шаурмы) Артур – конченый подлец. Короче, безрадостное такое будущее…
Три дня Анюта осмысливала услышанное. Заперлась в комнате и рыдала навзрыд. А когда уже закрыла на кухне наглухо окно, заткнула щель под дверью полотенцем и положила голову в духовку, смирившись со своей безнадёжной участью, вдруг позвонил Артур. Сказал, что все дела наконец-то утряс. И вот-вот, буквально в ближайшие дни, станет на ноги. Поэтому очень хочет скорее на ней жениться.