Эта история началась с ожидания чуда – рождения ребенка, а закончилась смертью, судебными разбирательствами и сложными вопросами. Ее главные герои – молодая семья Мильчевских из города Березники Пермского края и врач-анестезиолог с более чем 40-летним стажем.
«Я не успел позвонить в больницу»
В феврале 2018 года Артему Мильчевскому было 25 лет. Он работал сварщиком на стройке вахтовым методом и часто бывал в отъезде. Его жена, 23-летняя Марина, была на последнем сроке беременности.
Их первенец должен был появиться на свет 12 февраля. За несколько дней до этого, 9 февраля, Марину планово госпитализировали в роддом Березниковской краевой больницы для наблюдения и подготовки к родам. Обследования не выявили никаких патологий, и, казалось, ничто не предвещало осложнений.
Назначенный день родов Артем планировал провести в Перми. Как он сам вспоминал, в тот день у него не получилось позвонить в больницу:
– Я не успел позвонить в больницу и попросил сделать это моих родителей, – рассказывал Артем. – Чуть позже они мне сообщили, что там что-то произошло.
Это и стало началом кошмара. Во время родов у Марины была отмечена слабая родовая деятельность, и врачи приняли решение кесарить девушку. После введения спинномозговой анестезии состояние роженицы резко ухудшилось: она потеряла сознание, у нее остановилось сердце и кровообращение.
Медики провели экстренную сердечно-легочную реанимацию, которая позволила восстановить кровоток. Ребенка, мальчика, удалось спасти. Но его мама так и не пришла в сознание. Марину подключили к аппарату ИВЛ и в состоянии комы экстренно переправили на вертолете в Пермскую краевую клиническую больницу. Артем, ставший отцом, в одночасье оказался перед лицом неопределенности и страха за жизнь жены.
«Мне только через два дня сказали, что она умерла»
В пермской больнице Марина Мильчевская провела почти два месяца, но ее состояние оставалось крайне тяжелым. Артем, пытаясь совмещать уход за новорожденным сыном и поездки к жене, вообще не знал, что с ней.
Из-за внутреннего карантина в отделении он смог навестить супругу всего несколько раз и не мог получить от врачей почти ничего:
– Я узнал о ее смерти только через два дня, мне никто ничего не сообщил, – говорил молодой человек. – Получилось так, что в 9 утра она умерла, я звонил днем, диспетчер сказала, что позовет доктора, но звонок скинули. Перезвонил – трубку уже не взяли. В воскресенье, когда я набрал номер вновь, мне сказали: «Ваша жена умерла еще в пятницу, разве вы не знали?» Вот такое отношение.
Марина скончалась 6 апреля 2018 года, не выходя из комы. Протокол патологоанатомического вскрытия позже показал, что непосредственной причиной смерти стал ДВС-синдром (тяжелое нарушение свертываемости крови) и сепсис, развившиеся на фоне полученных осложнений.
«Проработал в больнице 40 лет»
Не получив, по его словам, внятных объяснений от медиков, Артем Мильчевский написал заявление в прокуратуру. Он был убежден, что трагедия случилась из-за врачебной ошибки в первые часы после операции:
– Насколько я тогда понял, было неполное оказание медицинской помощи, – продолжал супруг погибшей. – Когда после остановки сердца жену подключили к аппарату ИВЛ, врач не взял газоанализ, в результате чего неправильно настроил аппарат, и она почти два часа провела без необходимой медицинской помощи.
Речь шла о действиях анестезиолога-реаниматолога Николая Ситникова, который настраивал параметры аппарата ИВЛ в березниковском роддоме. На тот момент врачу было 69 лет, и он, имея стаж работы в этом учреждении с 1978 года, готовился к выходу на пенсию. Администрация больницы встала на защиту медика:
– Врач-анестезиолог проработал в нашей больнице более сорока лет, это опытный высококвалифицированный специалист. За весь период деятельности к его работе не было никаких нареканий. Мы считаем, что доктор абсолютно невиновен, потому как не врач, а осложнения такого сложного процесса, как беременность и роды, повлияли на исход ситуации.
Однако у Артема Мильчевского было иное мнение на этот счет:
– Я считаю, что это халатное отношение. Насколько я знаю, это не первый случай в этой больнице. Врач ни в чем не признался и не раскаялся. Это о многом говорит.
После потери жены молодой отец остался один с малышом. Ему помогали родители. Ребенок рос, развивался и, как отмечал Артем, был удивительно похож на маму – такими же большими глазами.
«Было уже поздно»
Следственным отделом по Березникам было возбуждено уголовное дело по статье «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей». Максимальное наказание по этой статье предусматривает до трех лет лишения свободы.
В ходе расследования была подробно восстановлена цепочка событий. Старший следователь Александр Шаруев так описывал ключевой эпизод:
– Анестезиолог выставил стандартные параметры аппарата исходя из физиологических показателей, не взяв практикуемый в этих случаях газоанализ. Через два часа заведующий отделением все-таки сделал этот анализ и скорректировал аппарат ИВЛ. Но было уже поздно, в организме появились осложнения.
Газоанализ – это исследование, которое позволяет точно определить уровень кислорода и углекислого газа в крови пациента. Без этих данных настройка аппарата ИВЛ осуществляется усредненно, «на глазок», чего в патовых ситуациях может быть недостаточно.
«Если бы доктор ошибся, она умерла бы сразу»
Была проведена судебно-медицинская экспертиза. Выводы экспертов оказались следующими: они заключили, что врач не осуществил адекватную респираторную поддержку в течение длительного времени, что и привело к смертельному исходу. Фактически, женщина в коме не получала нужного количества кислорода.
Однако в суде мнения специалистов разделились. Одни эксперты настаивали на прямой причинно-следственной связи между неправильной настройкой аппарата и последующей смертью. Другие указывали на косвенную связь, отмечая, что к летальному исходу привели тяжелые осложнения (сепсис, удаление матки и желчного пузыря), развившиеся позднее.
Защита Николая Ситникова, которую представлял адвокат Евгений Козьминых, строилась именно на этой позиции:
– Наша позиция заключается в том, что если бы показатели аппарата ИВЛ были выставлены неверно, то смерть наступила бы сразу, – объяснял защитник. – Но пациентка еще жила и умерла в другой больнице от осложнений... Поэтому связи с недостаточной кислородной поддержкой мы не видим.
Сам обвиняемый врач вину не признавал. Он объяснял, что нет официального регламента, обязывающего в подобной ситуации брать газоанализ в обязательном порядке. Вину за трагедию он возлагал на индивидуальную реакцию организма пациентки.
Вместо приговора – штраф
Судебный процесс по делу Николая Ситникова привлек внимание не только потому, что касался жизни и смерти, но и потому, что подобные дела редко доходят до суда, а еще реже заканчиваются реальными сроками. Как отмечал в суде адвокат Козьминых:
– «Причинение смерти по неосторожности» – это самая частая статья для врачей. Каждый год в Пермском крае по ней выносят 3-4 приговора.
На одном из заседаний судья озвучил, что подсудимый выразил соболезнования Артему Мильчевскому и принес извинения, а также выплатил ему в качестве компенсации морального вреда 300 тысяч рублей. Сторона защиты ходатайствовала о прекращении уголовного дела с назначением судебного штрафа – меры, которая не предполагает судимости.
Суд согласился с этим ходатайством. Уголовное дело против Николая Ситникова было прекращено с назначением судебного штрафа в размере 80 тысяч рублей. Таким образом, врач, признанный виновным избежал судимости.
Гражданский иск Артема Мильчевского к Березниковской краевой больнице о взыскании 1 миллиона 700 тысяч рублей в качестве возмещения морального вреда был передан на рассмотрение в гражданский суд в отдельном порядке.
Следователь Александр Шаруев, комментируя ситуацию в целом, отмечал:
– Жалоб на нашу больницу много, у нас больше всех врачебных дел в Пермском крае. Но далеко не все они подтверждаются, в большинстве случаев это людская надуманность. Это дело стало едва ли не первым в Березниках, которое дошло до суда.
По материалам «КП»-Пермь