Смерти нет, ребята! Владимир был талисманом полка из-за отчаянной храбрости

Смерти нет, ребята! Владимир был талисманом полка из-за отчаянной храбрости

...Фронтовые треугольнички с заломами времени. Большие листы грамот за подписью главнокомандующего. Чёрно-белые фото боевых товарищей. Он, Герой Советского Союза, листает этот альбом молча. Но память - память не молчит.

«А, Рубинский... Чего его награждать, всё равно погибнет, отчаянный очень, хулиган», - говорили о Владимире Рубинском в полку, когда на его имя приходила очередная награда. И считали талисманом боевого подразделения: 18-летним артиллеристом он начал войну в 800-м стрелковом полку и в нём же, уже майором, закончил. Его не брала ни одна пуля - нет, ранения были, но после каждого он снова оказывался в строю.

«Проходят шагом исполин­ским Они походкою тугой, И видно, что идёт Рубинский, А не какой-нибудь другой», - написал о моём герое поэт Михаил Луконин.

Русский богатырь, косая сажень - даже сейчас, с палочкой, он высится над окружающими... Горячая голова - это про таких, как он. Ему, казалось, всё было по плечу. Наверное, поэтому в 21 год Владимир Рубинский уже стал начальником артиллерии - и рубил он тоже с плеча. Безрассудный, он лез на рожон - но судьба его хранила. Смог бежать из плена, когда напротив него с автоматами наперевес сидели в кузове грузового борта несколько конвоиров: одного сбросил прямо на ходу и приземлился на него, как на подушку. Сам взял в плен... немецкий танк! Пока противники собирали трофеи, Рубинский просто угнал машину у них из-под носа, перепугав весь свой расчёт, когда показался на горизонте в танке с крестами.

И не только в боях - и в штабе он был «с голой шашкой наперевес»: не боялся ни смерти, ни командира. Когда готовилось представление Рубинского к Звезде Героя за форсирование Днепра, он едва не лишился всех уже имеющихся наград за свои слова: «Почему солдаты голод­ные, вшивые?» - бесстрашно требовал ответа у начальст­ва. Пылкая кровь, «лез куда не надо, всюду лез»... И был жив.

- Может, потому что никто меня не ждал, кроме матери, ни дети мои, ни любимая, потому я и не боялся, - пытается сейчас понять то военное безрассуд­ство ветеран. - Сам подзадоривал своих мальчишек, посылая в бой: «Смерти нет, ребята!» Самообладание и надежда у них от этих слов прибывали. Я не думал, вернусь сам или нет, просто и мысли не мог допустить, что кто-то будет топтать мою землю. Самым страшным на войне для меня была не смерть - самым страшным было не выполнить приказ. Трусость не укладывалась в моей голове... Ведь трус мог предать!

Он, себя не берёгший, выжил. Выжил, когда четырежды ранило. Разломило череп. Выжил, когда переплывал Днепр и видел, как тонули наши орудия, сотни однополчан. Он выплыл, а когда снял на другом берегу каску, обнаружил в ней пряди вмиг облетевших рыжих волос... И свою Звезду всё-таки получил.

Дуэль

Конец апреля 45-го. Берлин. Наша артиллерия ведёт неравный бой с немецкими самоходными установками «Фердинанд», на тот момент лучшими в мире, сдерживающими манёвры советских войск. «Пехота никак не могла продвинуться вперёд, - писал начальник разведки полка Сейитнияз Атаев. - Сюда срочно явился Рубинский. Пушки с погибшими расчётами безмолвно стояли на нейтральной полосе. Чтобы добраться до них, нужно было преодолеть сильно обстреливаемую открытую площадку. Володя решил было послать туда артиллеристов из ближайших батарей. Но явились семеро совсем юных ребят... Жалко было посылать безусых солдат на верную гибель: ведь война кончалась. И пополз сам. Потом бросился короткими перебежками к пушкам. А за орудием он был уже в своей стихии. Началась дуэль Рубинского с «Фердинандами». Почти час продолжался жестокий поединок. Загорелся один «Фердинанд», затем замолчал и второй. Путь пехоте был открыт».