Ключ повернулся в замке с трудом. Заедает. Давно просила Витю смазать, да куда там. У него же «проекты». У него «стратегии». А у меня — ночная смена в хирургии, гудящие ноги и одна мечта: упасть лицом в подушку.
Семь утра. Глаза слипаются. Захожу в прихожую и замираю.
Чужие кроссовки.
Грязные, огромные, сорок пятого размера. И ещё одни — кеды какие-то драные. В воздухе висит запах дешёвого табака и «Доширака».
— Вить? — позвала я шепотом.
Тишина. Только из нашей спальни доносится странный звук. Храп? Нет, не храп. Смех. Приглушенный такой, мужской гогот.
Я скинула туфли. Прошла на кухню.
Витя сидел за столом. Довольный, как кот, обожравшийся сметаны. Перед ним — мой ноутбук, чашка кофе (последние зерна допил, паразит) и калькулятор.
— О, Ленусь, пришла? — он даже не обернулся. — А я тут дебет с кредитом свожу. Поздравь нас. Мы теперь рантье.
— Кто? — я опустилась на табуретку. Ноги не держали.
— Рантье. Инвесторы, короче. Пассивный доход, слышала такое? Пока ты там за копейки утки выносишь, я включил голову.
Он постучал пальцем по виску. С пафосом так.
— Витя, чья обувь в коридоре?
Муж расплылся в улыбке:
— А это наши жильцы! Студенты. Парни нормальные, тихие. Я им спальню сдал.
Я моргнула. Раз. Другой. В голове не укладывалось.
— В смысле — спальню? Нашу спальню?
— Ну да. А че она простаивает, пока ты на сменах? — Витя пожал плечами, будто речь шла о старой куртке, а не о комнате, где я сплю. — Я им сдал койко-места. Десять тысяч с носа. Двадцать штук в месяц, Лен! Это ж почти твоя зарплата, если без переработок. А делать ничего не надо. Гениально?
Я встала. Медленно. Усталость как рукой сняло. Вместо неё поднялась горячая, липкая волна бешенства.
— Ты сдал мою спальню. В моей квартире. Каким-то мужикам. Пока меня не было дома?
— Ой, ну начинается... — Витя закатил глаза. — Опять твоё «моя квартира». Мы семья или где? Бюджет общий. Я, между прочим, о нас забочусь. Кризис в стране, а мы тут шикуем, в двушке вдвоем.
— Витя.
— Что «Витя»? Я на диване посплю, мне не сложно. И тебе там место есть. Он раскладывается. Ну, пружина там одна выпирает, но можно одеяло подложить. Зато двадцать тысяч! Я уже взял предоплату за два месяца. Сорок штук!
— Где деньги? — тихо спросила я.
— Вложил, — гордо ответил муж.
— Куда?!
— В дело. Курс купил по криптовалютам. Давно хотел. Сейчас тема попрёт, Ленка, заживём! Ты мне ещё спасибо скажешь. А парни пусть живут. Они до лета оплатили, я им скидку сделал за опт.
Я смотрела на него и видела не мужа. Видела наглое, рыхлое существо в растянутой майке. Три года он «ищет себя». Три года я тяну ипотеку (которую брала ДО брака, слава богу), продукты, коммуналку. А он — «стратег».
В этот момент дверь спальни открылась.
Вышли двое. Молодые, лохматые. В трусах. В МОЕЙ квартире, в семь утра, двое незнакомых парней в трусах чешут животы.
— О, хозяйка, — зевнул один. — Слышь, батя, — кивнул он Вите, — а че, вай-фай не ловит? Мы стрим запустить хотели.
— Сейчас, сейчас, ребят, настроим, — засуетился Витя. — Лена, дай пароль от роутера, ты ж меняла.
— А жрать есть че? — спросил второй, заглядывая в кастрюлю на плите. — Пусто. Мать, ты бы хоть борща наварила. Мы ж заплатили. Входило ж проживание с питанием, дядь Вить? Ты говорил, жена готовит вкусно.
Я перевела взгляд на мужа.
— С питанием? — переспросила я. Голос дрожал.
— Ну... — Витя замялся. — Я подумал, тебе не сложно. Тарелкой супа больше, тарелкой меньше. Они ж студенты, растущие организмы.
— Слышь, организмы, — сказала я громко.
Парни уставились на меня.
— Марш в комнату. Вещи собирать.
— Лен, ты чего? — Витя вскочил. — Ты че творишь? Деньги уплочены! Потрачены!
— Мне плевать, — я подошла к шкафчику в прихожей, где лежали документы. — Даю пять минут.
— Э, алё, мы заплатили! — возмутился тот, что в трусах с Гомером Симпсоном. — У нас договор!
— С кем договор? С ним? — я ткнула пальцем в Витю. — Он здесь никто. Прописан по другому адресу. Собственник — я. Вот свидетельство. А вот телефон. Сейчас набираю 102. Говорю, что в квартире посторонние. Вымегайтесь.
Студенты переглянулись. Поняли — дело пахнет не борщом, а участком.
— Дядь Вить, это кидалово? — набычился первый. — Гони бабки назад.
— Ребят, ну подождите, ну бабы — они ж истерички... — заблеял мой «стратег», покрываясь красными пятнами. — Ленусь, ну не позорь перед людьми! Ну куда они пойдут? Ну деньги же... Я ж их в крипту...
— Вон! — рявкнула я так, что у самой в ушах зазвенело.
Студенты оказались сообразительными. Через три минуты они, матерясь и пихая вещи в рюкзаки, уже стояли обутые.
— Сорок штук верни, — навис над Витей парень покрепче. — Или мы тебе...
— Вернёт, — сказала я ледяным тоном. — Почку продаст, но вернёт. А теперь — за дверь. Оба.
Дверь хлопнула. Мы остались одни.
Витя стоял красный, надутый, как индюк.
— Ты дура? — спросил он. — Ты понимаешь, что ты наделала? Это был наш шанс! Я теперь кому должен? Им?! Где я деньги возьму?
— Работать пойдешь, — спокойно ответила я. — Грузчиком. Таксистом. Дворником. Мне без разницы.
Я прошла в спальню.
Там царил хаос. Моё постельное белье скомкано, на полу — крошки, пустые банки из-под энергетика. На моем туалетном столике — следы от кружек.
Воздух спертый, чужой.
Меня затрясло. Это было моё убежище. Моя нора, куда я приползала после смены, чтобы забыть про боль, кровь и стоны пациентов. А он пустил сюда... продал это за сорок тысяч.
Я вернулась в прихожую. Взяла с полки Витину спортивную сумку. Вытряхнула из неё его гантели (которые он год не поднимал).
— Лен, ты че? — он попятился.
Я молча пошла по квартире. Сгребала его вещи. Майки с сушилки. Носки с пола. Зубную щетку из ванной. Планшет. Зарядки.
Всё летело в сумку.
— Лена, прекрати истерику! — взвизгнул он. — Я муж! Я имею право! Я хотел как лучше! Пассивный доход!
— Доход у тебя теперь будет очень активный, — я застегнула молнию. Сумка трещала. — Бери.
Я швырнула баул ему в ноги.
— Ты меня выгоняешь? Из-за каких-то студентов? — у него отвисла челюсть. — Да я для семьи старался! Ты, неблагодарная... Да кому ты нужна в свои сорок пять, старая...
— Вон, — сказала я. Тихо. Но так, что он заткнулся.
— И не подумаю! Я здесь прописан... А, нет, не прописан... Но я тут живу! Мы в браке! Я полицию вызову!
— Вызывай, — я открыла входную дверь настежь. — Пусть приедут. Я им расскажу, как ты незаконным предпринимательством занимался. И как мошенничеством промышлял, сдавая чужую собственность. А ещё расскажу, где ты прячешь ту заначку от мамы, про которую якобы «забыл».
Витя побледнел. Заначка была его больным местом.
— Ты не посмеешь.
— Считаю до трех. Один.
Он схватил сумку.
— Два.
— Стерва! — выплюнул он. — Ты ещё приползешь! Ты без меня загнешься! Кто тебе кран починит?!
— Три.
Он выскочил на лестничную клетку, чуть не споткнувшись о свои же ноги.
— Ключи, — потребовала я.
— Не дам!
— Я сейчас личинку замка поменяю. Через час мастера будут. Оставь себе на память, брелок сделаешь.
Я захлопнула дверь. Прямо перед его носом.
Щелкнул замок. Ещё раз. И на задвижку.
Сползла по двери на пол. Сердце колотилось где-то в горле. В коридоре всё ещё воняло чужими носками.
Встала. Пошла на кухню. Налила воды. Руки дрожали, вода расплескалась на стол.
Телефон пиликнул. Сообщение от Вити: «Лен, ну ты чего, ну перегнула же. Куда я пойду? У мамы давление. Давай поговорим. Я деньги верну, займу у Сереги. Открой, а?»
И следом второе: «Жрать охота. Ты хоть бутеров вынеси».
Я посмотрела на экран. Усмехнулась.
«Заблокировать контакт». Подтвердить.
Потом открыла приложение банка. Перевела последние пять тысяч мастеру по замкам. «Срочный вызов».
Пошла в спальню. Сдернула оскверненное белье. Открыла окно настежь. Морозный воздух ворвался в комнату, выдувая запах «пассивного дохода».
Закинула белье в стирку. На 90 градусов. С хлоркой.
Достала из шкафа новый комплект. Чистый, хрустящий. Застелила постель.
Легла.
Тишина. Божественная, звенящая тишина. Никто не бубнит, не требует еды, не строит идиотских планов.
Я одна. И квартира моя. И жизнь, кажется, наконец-то тоже становится моей.
А пассивный доход... Ну что ж. Отсутствие дармоеда в доме — это, считай, уже прибыль. Экономия на продуктах тысяч пятнадцать в месяц. Вот тебе и бизнес-план.
Я закрыла глаза и впервые за много лет улыбнулась, засыпая.
***