Коварство и алчность афганских моджахедов не знали пределов
(Окончание. Начало в предыдущей статье).
Хорошо помню: мое дежурство начиналось в 3.00 ночи. Места для отдыха не было, а потому, раскидав носком сапога острые камни, я присел прямо на землю. Прижался щекой к еще теплому колесу БТРа и, что называется, провалился в сон. Казалось, на минутку. Оказалось, на целых четыре с лишним часа. До того самого момента, пока наш опорник не вздрогнул, погрузившись в пучину взрывов и вражеского огня.
Гром крупнокалиберных пулеметов, автоматных очередей, трассеры, несколько взрывов гранат буквально вырвали меня из состояния покоя. По спине пробежал предательский холодок. «Ложись, ложись, тревога!», - послышался голос кого-то из офицеров. «Стрелять только по выявленным целям, экономить боеприпасы!», доносилось из противоположного фланга. Самым ужасным в этой ситуации была кромешная тьма и невозможность понять, откуда нападает противник, в каком направлении вести огонь?
Жёсткое огневое противостояние длилось около сорока минут. И стихло также внезапно, как и началось. Спешно пополнив магазины АКМ патронами, бойцы напряженно вглядывались вдаль, выискивая потенциальные цели. Но нет, духи, как сквозь землю провалились!
С рассветом дозоры проверили ближние подступы. В нескольких местах обнаружили четыре трупа боевиков, но без оружия. Как выяснилось, его после боя душманы никогда не оставляют. Утащили с собой и раненых, оставив на камнях бурые пятна крови. С нашей стороны легкое ранение получил только ефрейтор Климов. Бог миловал! Впрочем, к числу пострадавших, недолго думая, причислил себя и наш вечный балагур Витька-горбушка. «Глядите, какая глубокая рана!», показывал он собратьям по несчастью пробитый навылет котелок с заостренными краями. Свою кликуху Виктор подхватил благодаря привычке во время перекусов выискивать горбушки хлеба, чтобы спустя сутки-трое, время от времени, утолять чувство голода самодельными сухариками. В данном случае, пробитый пулей солдатский котелок стал своего рода антистрессом. Ощупывая его, солдаты мало-помалу отходили от пролетевшей над их головами беды, отвечали на шутки, скупо улыбались.
Невольно подумалось: будь на нашем месте братья-танкисты или экипаж «Града», афганскому кишлаку пришлось бы туго. Огонь из танковых орудий (однажды довелось увидеть) разносил глинобитные домишки, с засевшими в них душманами, в щепки. Но мы - пограничники, и тактика действий у нас совершенно иная. Мы – не «боги войны», мы ее следопыты. Пули у нас - для крайнего случая. Мы те, кто работает не топором, а скальпелем, предпочитает не разжигать, а гасить чувства вражды и мести, разоружать противника аргументами о бессмысленности кровопролития и сопротивления. На афганской войне такая тактика действий была сродни «высшему пилотажу». Ее мы использовали и в этот раз, применительно к зло огрызнувшемуся нам Чахи-Абу.
Уже с рассветом, действуя под прикрытием, в кишлак незаметно проскользнули наши разведчики. И как растворились! А спустя пару-тройку часов, у командира был уже полный расклад происшедшего. Узнавая подробности, даже мы, опытные офицеры, мысленно хватались за головы. Представьте себе: на торжественном митинге, организованном в нашу честь, почти в полном составе присутствовала... банда спустившихся с гор душманов, численностью до 25 штыков! Крепкие бородатые мужчины, рассыпаясь белозубыми улыбками загорелых лиц, громче всех хлопали в ладоши, выкрикивали благодарности в адрес шурави, а уже ближайшей ночью готовились нас «обнулить».
Все же, как важно, когда во главе подразделения опытный командир-профессионал, с хорошей чуйкой, способный предугадывать планы противника. Вот и наш майор, в недавнем прошлом комендант пограничного участка, оказался «не лыком шит». Как стемнело, вызвал к себе прапорщика и приказал ему, сержанту-инструктору службы собак и еще двум бойцам скрытно выдвинуться на вершину близлежащей сопки. С собой – ручной пулемет и сторожевую овчарку. Уж больно эта сопка беспокоила майора! Оседлай ее душманы первыми, к гадалке не ходи, покрошили бы нас духи в «щепки»!
А что душманы? Планируя расправу над «доверчивыми шурави», рассудили они вполне здраво: атакой в лоб ничего не добьешься. А вот под утро, когда измотанные жарой, длительным переходом и общей усталостью бойцы начнут клевать носами, вполне реально устроить им «ночь длинных ножей». Так и случилось. На вершину сопки направились трое опытных боевиков. Босиком. Вооруженные только ножами. Испытание - не для всякого, но ведь и награда в 50 тысяч афгани каждому, того стоила!
Да, об этом неприятно говорить, но противник все рассчитал правильно. Под утро, наши самые стойкие бойцы – хоть спички в глаза вставляй! – действительно мало-помалу стали терять бдительность. Ситуацию спасла... пограничная овчарка Найда. Учуяв афганских боевиков, она резко натянула поводок и тревожно заскулила. Мгновенно «выдернутый» из дрёмы инструктор, заметив в считанных метрах от себя подозрительные тени, мгновенно нажал на спусковой крючок. Длинная автоматная очередь взорвала утреннюю тишину. В этот самый момент, осознав, что операция «сопка» провалилась, душманы и открыли ураганный огонь по нашим позициям. А спустя короткое время, с потерями отступили.
На подведении итогов ЧП, майор был темнее тучи. Часто моргал красными от бессонницы глазами, двигал желваками, тяжело вздыхал, долго молчал, стараясь подавить в себе нахлынувшие негативные эмоции.
- А где старшина? – неожиданно выпалил он. Перепуганному прапорщику, приказал: «Выдать банку, нет, две банки говяжьей тушенки Найде. Пусть полакомится. Заслужила! Не то, что вы...», - бросил он тяжелый взгляд в нашу сторону.
И тут его прорвало. Майор зло матерился, ругал всех и вся (себя, в том числе), за допущенный прокол, недооценку противника, недостаток разведданных! Мы же благоразумно помалкивали. Обиды на командира не держали. Все понимали: одно дело призыв к бдительности на политзанятиях, и совсем другое – в боевой обстановке, где жизнь может оборваться в любой момент. На своем опыте каждый из нас тогда убедился: пуля, она, конечно, дура, но и учитель отменный. Пока тень смерти не коснется холодком твоей щеки, все мы, новички. Тут важно не проморгать этот миг и сделать для себя правильные выводы. Забегая вперед, скажу: впереди у нас будет еще много боевых операций, десантирований с вертолётов в горах, уничтожения караванов с оружием, но отныне – больше не лопушили. Повторять допущенные ошибки никто не хотел!
Перед отъездом из «Чахи-Аба», решили еще раз встретиться с представителями местной власти, службы госбезопасности, муллой, местными авторитетами. Это был честный, откровенный разговор, без всяких там дипломатических витиеватостей. Наш посыл: при всем желании, защитить всех и каждого советские солдаты не в состоянии. Сама власть, жители Чахи-Аба должны решить, с кем и как им жить – с законной властью или «ночными волками», не щадящими ни шурави, ни своих единоверцев.
Трудно судить, но, по-моему, друг друга мы услышали. Обнялись на прощанье и, приложив по традиции правую руку к сердцу, пожелали всем нам мирных дней. Если не сразу, то хотя бы в обозримом будущем!