Сначала ты веришь в Деда Мороза, потом нет, а затем ты уже сам Дед Мороз. Кому-то такой путь с некоторыми вариациями вполне знаком. Артист Челябинского государственного академического театра драмы Дмитрий Олейников в роли Деда Мороза выступает уже 15 лет.
Играл и десять раз в день
Эльдар Гизатуллин, chel.aif.ru:— Вы сами в детстве долго верили в Деда Мороза?
Дмитрий Олейников: — К сожалению, нет. Мой осознанный Дед Мороз выпал на суровые 90-е, поэтому я отчётливо увидел мочалку на лице и соседские сланцы под простым халатом вместо шубы, что не способствовало вере. Не сложилось у меня с этим персонажем, поэтому впоследствии я сам стал Дедом Морозом — уже в красивом костюме начал нести полноценный праздник детям.
— Помните свой первый выход в этом образе?
— Это произошло в 2010 году, когда меня пригласили на детский утренник, но не предупредили, что это дом для детей с ограниченными возможностями. Я произнёс лишь вступительную речь и замолчал, а дальше меня уже спасали воспитатели этого дома. После такого боевого крещения всё остальное казалось уже цветочками. И вот уже 15 лет я Дед Мороз из года в год. Чаще всего выступаю в интермедиях до или после спектакля. Работаю с любой аудиторией — от малышей до «взрослых малышей», как я их называю. Новогодний сезон длится, как правило, с двадцатых чисел декабря и до 31 числа. В день приходится играть не раз, не два, а то и не пять. Случалось и десять раз.
— Вам эту роль предложили из-за низкого глубокого голоса?
— Не могу сказать, что предложили, скорее я сам вызвался. Но голос, вероятно, сыграл свою роль. Когда надеваешь парик и бороду, происходит какая-то магия, которой я не управляю. Даже голос становится ещё ниже. Дети смотрят с замиранием. Плюс, конечно, пришлось разориться на дорогой костюм.
— Вы вдохновлялись каким-то конкретным образом?
— Наверное, Дедом Морозом из фильма «Морозко». Это хороший добрый великан. Мне не нравится, что есть такие Деды Морозы, которые начинают доминировать над детьми.
— Какая роль у Снегурочки? Только дополнять?
— Это в прямом смысле этого слова помощница Деда Мороза. У меня, например, рукавицы на руках, которыми трудно развязывать мешок. Неудобно порой следить за детьми, которых очень много — можно ненароком толкнуть. В задачи Снегурочки и входит задача всё это вовремя скоординировать, помочь. И к тому же она — украшение праздника.
«Не хулигань, а то заморожу!»
— Дети за эти 15 лет сильно изменились?
— Дети вообще не меняются. Заметил, что к образу Деда Мороза особенно трепетно относятся в яслях и младших группах детского сада, потому что там важна реакция малышей. Но даже к ним нахожу подход — у меня малыши никогда не плачут.
Конечно, необходимо всегда учитывать аудиторию. Если это совсем маленькие зрители, ты автоматически начинаешь немного не сюсюкать, но говорить на их языке, отслеживать передвижения. Когда ребёнок устал, то его не надо затаскивать в игры и прочее. Тогда я говорю, мол, дедушка тоже устал, я посижу, и ты тоже со мной посиди.
Есть замечательные игры типа «Рукавичек», подходящие для знакомства, ведь дети пугаются чего-то большого. Первая реакция — замереть. Этот момент очень важный, его нельзя пропускать, тоже делаешь большие глаза, спрашиваешь: «Что случилось, мой хороший?», даёшь ему рукавицу: «Холодная? — Нет. — Ну вот видишь, и дедушка не холодный». И вот уже эта козявочка вокруг тебя бегает, за подол дёргает, в твоём мешке ковыряется.
Дети в принципе для меня более благодарные зрители, чем взрослые, на них всегда проявляется профессионализм. Ребёнка не обманешь. Если взрослый понимает, что перед тобой актёр, то ребёнок всё чисто воспринимает.
— А если происходит какая-то нестандартная ситуация?
— Даже у самого неуравновешенного ребёнка то, что он вытворяет — это от недостатка внимания. Если кто-то носится и всем видом показывает: «Я самое взбалмошное существо во всём мире!», то, когда заходит Дед Мороз, ребёнок сливается со всеми. Это начинается ещё с детского сада, где ты или среди хулиганов, в середине или в ботаническом саду, где у каждого своё увлечение. Я постоянно с этим сталкиваюсь, прихожу куда-то, и воспитатели предупреждают: «Будьте осторожнее вот с этим!» Я выхожу, и по факту оказывается совершенно нормальный ребёнок. Или скажешь: «Не хулигань, а то заморожу! Или отвезу к себе на всю зиму — будешь подарки паковать». И ведь верят.
Дети всё так же рассказывают всё те же стихи, которые мы в детстве учили, но почему-то многие не могут разгадать загадки, причём классические — даже про два кольца и гвоздик в середине.
— Бывает ведь, что маленькие зрители просто боятся, когда сказочный персонаж вторгается в их пространство...
— Я через это проходил в Камерном театре, где мы поставили спектакль «Приключения необыкновенных друзей». Это переосмысление сказки «Три поросёнка», где рассказывалось о внуках этих поросят и о двух волках — хорошем Рыжем, который был вегетарианец, и плохом Сером. По ходу действия звучало объявление, что Серый сбежал из зоопарка. Я играл Серого волка, выбегал в зал в тюремной робе, на лице была сетка, а в руке бутафорский нож. Я когда первый раз отыграл, сказал: «Всё! Я снимаю сетку и убираю нож». По той простой причине, что просто началась истерика в зале: кто-то из детей плачет, кто-то убегает из зала. В результате пришлось немного адаптировать постановку. Я сделал себе грим в образе волка из мультфильма «Жил-был пёс», чтобы образ стал более комическим.
— С детьми постарше сложнее?
— У них просто другая программа, но поведение Деда Мороза я особо не меняю. Бывало, приезжаешь в какое-то элитное заведение, и меня заранее просят: «Только, пожалуйста, не надо, как в детском саду!» А ты отыгрываешь как в детском саду, и все счастливы. Я много раз объяснял, что если в зале взрослые люди, это не значит, что Дед Мороз должен превращаться в пошляка. Реакция разная. Всегда есть на корпоративах люди с настроением: «О-о, Дед Мороз! Снегурочка!» и те, у которых по виду читается: «Зачем они пришли?».
Играл в паре с Тимуром Родригесом
— У вас в репертуаре есть и другие сказочные герои — например, розовый олень или даже медведь Балу.
— Розового оленя я играл в мюзикле «Снежная королева». В сказе и олень, и шаман — это совмещённый персонаж. Мне вообще понравилось играть в мюзикле: всего две-три фразы — и песня.
А медведь Балу — моя роль в проекте студии Константина Хабенского, мюзикле «Поколение Маугли». Это история детей улиц, оставшихся без родителей. Они живут в каменных джунглях, и у них есть Акелла, который учит поступать правильно; есть Багира — ночной воспитатель, который водит по крышам, показывает красоту ночного неба; есть Балу — добрый учитель, который может повалять дурака. Играл я в паре с Тимуром Родригесом. Дело в том, что было два состава, один из них — звёздный, где Хабенский играл Акеллу, Багиру — Диана Арбенина, Шерхана — Алексей Кортнев.
— У вас преобладают положительные персонажи, но верно ли говорят, что отрицательных героев играть интереснее?
— Интереснее, но и тяжелее. Есть поверье, что хорошо отрицательного героя может сыграть лишь добрый человек. Потому что это не его жизненная стезя, он просто играет.