Была в этой картине какая-то первобытная, успокаивающая ясность. Четкая задача: снег — здесь, чистая дорога — там. И механизм, неспешно ее исполняющий. Снег был пушист, глубок, лежал нетронутым одеялом, искрящимся в косых лучах только что поднявшегося солнца. Нож трактора врезался в него не со скрежетом, а с мягким, сыпучим шорохом, за которым следовало глухое бульканье гусениц. Из-под стали выплескивался целый гребень снежной пены, белой, чистой, и ложился ровным валом вдоль обочины, создавая мгновенную, идеальную границу между порядком и хаосом.
Была в этой картине какая-то первобытная, успокаивающая ясность. Четкая задача: снег — здесь, чистая дорога — там. И механизм, неспешно ее исполняющий. Снег был пушист, глубок, лежал нетронутым одеялом, искрящимся в косых лучах только что поднявшегося солнца. Нож трактора врезался в него не со скрежетом, а с мягким, сыпучим шорохом, за которым следовало глухое бульканье гусениц. Из-под стали выплескивался целый гребень снежной пены, белой, чистой, и ложился ровным валом вдоль обочины, создавая мгновенную, идеальную границу между порядком и хаосом.
