В августе 2024 ехали мы с семьей на машине из Крыма. Перед Крымским мостом, на КПП, жена осталась просвечивать машину рентгеном, а я с детьми ждали ее в зале ожидания.
Вот сидящая напротив меня старушка "божий одуванчик" (позже выяснилось, что ей 83 года) и спрашивает - Что Вы можете сказать про мои глаза?
Приглядевшись, говорю - Вам делали операцию по смене хрусталиков.
Она, удивленно - Правильно. И я доплачивала по 100.000 за американские хрусталики. А Вы что, доктор?
Я - Ну, почти.
Она - Правый глаз у меня совсем не видит. А в левом, после Крыма, когда я подолгу смотрела на Солнце, появилась какая-то сеточка, круги какие-то цветные плавают, читать мне мешают. А чтение это все, что у меня в жизни осталось. И я каждый день читаю Акафист.
Я - А зачем Вы подолгу смотрели на Солнце?
Она - Да злилась на него - зачем оно так сильно палит? Доктор, что мне теперь делать? Это восстановится?
Я - Обратитесь к офтальмологу. Конечно же восстановится. В крайнем случае замените хрусталик и все будет хорошо.
Она - Точно? Вы уверены?
Я - Абсолютно.
Она - Вы мне так сильно помогли! И я хочу Вас отблагодарить.
Я - Да не стоит. Прочитайте за меня Акафист и достаточно.
Она - Нет, у меня в Подмосковье трехэтажная усадьба, и я хочу ее переписать на Вас.
Я - Ну, что Вы?
Увидел, как у моей 17-тилетней дочки, которая сидела рядом со старушкой, загорелись глаза.
Старушка продолжает - Муж был полковник, умер 10 лет назад. Единственный сын - монах в православном монастыре. Это он привез меня в Крым. Усадьбу оставить некому.
Начала мне показывать фотки - Вот дом, вот сад, клумбы, домработница, все усадьбу у меня хочет отхватить.
Я - Ну, продадите, а деньги пожертвуете монастырю.
Увидел, как дочка недовольно шмыгнула на меня носом.
Старушка - Нет, я лучше на Вас перепишу. Запишите мой сотовый. Меня зовут Элеонора Порфирьевна. Приедете, поживете у меня. Оформим документы.
Продолжает - Хорошо там. Вот только секса мне не хватает. Такое неземное удовольствие. Небесная радость. Одиноко мне. Холодно в постели.
У меня аж челюсть отвисла. Тут появляется ее сын в панамке, майке и шортах - Мама, пошли.
Я ей - До свидания.
Она, протягивая мне сухую ручонку - До скорой встречи. Буду ждать звонка.
Уходит. Дочка, а она собиралась поехать в Москву пожить, поработать, радостно мне - Не успела я уехать в Москву, а у меня уже там появилась своя усадьба.
Я - Какая усадьба? Я не смогу.
Она - Ничего, папа, ради меня потерпишь.
Я - Вот сейчас придет мама - она нам всем даст потерпеть. Сама поедешь к этой старушке и будешь за ней ухаживать. А я - ни за что.
Но из Самары я все таки Элеоноре Порфирьевне позвонил, по принципу - "разумно откликайся на зов Вселенной". Она меня сразу вспомнила. Коротко поговорили про ее глаза. А про усадьбу она даже и не вспомнила. Вот такая история.