Кто хоть раз ездил в плацкарте, тот знает: есть в этом особая романтика. Мерный стук колёс, убаюкивающий, как колыбельная; мелькающие за окном пейзажи, сменяющие друг друга, как слайды в старом диапроекторе; чай в подстаканниках, пахнущий дальними дорогами и приключениями. Возможно, новые знакомства с интересными людьми.
Это царство вынужденной близости, где на сутки соседи становятся почти что роднёй, а жизнь течёт по своим, особенным законам.
Тут и проблемы решаются сообща, и угощения делятся по-братски. Так было раньше. Так, по наивности, думала и я.
Но вчерашний рассказ моей сестры Полины развеял эти иллюзии, как сквозняк в тамбуре – табачный дым.
Их плацкартный вагон, следовавший из Москвы, встретил их привычным гулом и суетой. Но истинный шторм, в образе тётеньки лет шестидесяти с громовым голосом и арсеналом сумок, разразился у них в отсеке.
На нижней боковушке, притулившись, как птенец в гнезде, сидел тихий мужичок-пенсионер. Его спокойствие длилось ровно до момента, когда в купе, подобно урагану «Катрина», ворвалась Она.
– Место моё верхнее, такое вот досталось! – огласила она правила игры, ещё даже не поднявшись на свою лежанку. – А вот багаж – он везде наш. Прошу под низ!
И, не дожидаясь согласия, начала запихивать свои объёмные сумки под полку дядечки, будто крот, одержимый идеей расширения норы. Слегка запыхавшись, ей удалось запихнуть наконец -то одну из своих сумок под полку нижнего пассажира, который сначала сидел с отрешённым видом, а потом и вообще встал в проходе, чтобы не мешать даме утрамбовывать свой багаж.
Оставшиеся пакеты взлетели на третью полку, сокрушив своим видом саму идею путешествия налегке.
Дальше – больше. Тётка, окрещённая Полиной «Циклоном в юбке», не сидела на месте ни минуты.
– Мужичок, шевелись! – громогласно раздавалось каждые пятнадцать минут. – Мне срочно нужна косметичка! Она в сумке, которая у тебя под коленями!
–Сворачивай матрас, я присяду, ноги оттопырил тут на всю дорогу!
Старик, напоминавший загнанную белку в колесе, покорно выполнял команды.
Моя Полина, глядя на наглую тётку , не выдержав, попробовала вставить словечко:
– Может, вам всё-таки на своё место подняться? Там и косметичка под рукой будет, и ноги отдохнут.
Циклон отмахнулась от неё как от назойливой мухи словами «вас забыли тут спросить!» и дальше делала вид, что не слышит, словно её уши закрыли плотные шторки.
Она устроилась за столиком, заняв его, как полководец – стратегически важный плацдарм.
Бутылки, контейнеры, салфетки, яблоко – всё это выстроилось в безапелляционный строй. Даже куриную ножку она поедала с пафосом римского патриция на пиру, не прерывая разговора по телефону , где она глаголила о том, как она ловко «сэкономила на верхнем, чтобы деньжат на сувениры осталось».
Пассажиры из соседних отсеков, проходив мимо и услышав речи неугомонной мадам, только качали головами, обмениваясь красноречивыми взглядами.
– Ну и «Кикимора болотная», – шепотом процедил проводник, разнося чай. – Оба места одним своим мановением в гардеробную превратила.
– Да уж, – вздохнул мужчина с верхней полки напротив. – С кем поведёшься, от того и наберёшься. А с такой – так и вовсе сумок наберёшься. Бесплатно.
– Жадность фраера сгубила, – философски заметил студент с ноутбуком. – А тут – даму. Тихо! Она уши, кажись, на затылке имеет.
Диалоги пассажиров в вагоне стали шедеврами народного творчества:
– У неё, видать, совесть-то, как чемодан без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко. Вот и таскает на людях, чтобы все видели, какая она «экономная».
– Экономная – это когда себе удобно, а как другим –по барабану!
У нас тут, вижу, тише воды, ниже травы только один дедушка. А она над ним, как над репкой: тянет-потянет, всю душу вытянуть хочет!
– Хуже горькой редьки уже всем надоела своим громогласным ором, точно иерихонская труба!
К вечеру Циклон, наконец, устал править миром и, с трудом вскарабкавшись наверх, затих.
В вагоне воцарилась блаженная, хрупкая тишина. Но романтика была безнадёжно испорчена. Не стук колёс теперь убаюкивал, а тревожные мысли о том, куда катится мир. Не запах дорожного чая витал в воздухе, а тяжёлое марево эгоизма.
Полина, которой раньше не встречались такие попутчики, размышляла между делом.
Да и , наверное , большинство пассажиров с этим бы согласились.
Какие не должны быть поездки?
Во-первых , они не должны превращаться в поле битвы за жизненное пространство в три квадратных метра.
Не должна экономия одного пассажира оплачиваться комфортом и спокойствием всех окружающих.
И уж точно не должны старики, купившие свой скромный нижний боковик с надеждой на отдых, становиться бесплатными грузчиками и объектами для психологического террора.
Романтика плацкарта – в общности судьбы, в мимолётной, но искренней человеческой теплоте.
А когда на первое место выходит наглая, громкая, беспардонная жадность, маскирующаяся под бережливость, – от романтики не остаётся и следа.
Остаётся только усталость, раздражение и крепко усвоенная истина: не так страшен длинный путь, как скандальный попутчик.
И самое ценное в дороге – не нижняя полка, а тишина и уважение к чужому уголку, пусть даже он размером с тюремную камеру.
А ещё, наверное , здесь не хватило участия проводника( им оказался молодой человек, который даже не пытался вмешаться в эту ситуацию! Только иронизировал в сторонке!Ведь пассажир не обращался с жалобой. Зачем же вмешиваться? Не правда ли удобная позиция?)
А вам приходилось быть свидетелями выходок подобных беспардонных особ? Делитесь в комментариях.
Спасибо за внимание , ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲.Мира, добра и взаимопонимания вам ❤️ ❤️ ❤️