Отдельные события последних двух лет, взятые в совокупности позволяют предположить, что обозначился вполне уже вероятный (вероятный, но не более) и пока еще не осознанный даже самой властью переход к новой суверенно- мобилизационной экономике. К этим событиям можно отнести:
Бюджет 2025 года и среднесрочные параметры бюджетной политики до 2027 года делают оборону и силовой блок главным приоритетом расходной части бюджета, что ведет к структурному перетоку ресурсов (люди, деньги, мощности) в сектор ВПК и смежные отрасли.
Налоговая реформа 2024–2025 годов усилила налогообложение прибыли и одновременно ввела сложные инвестиционные вычеты, которые де-факто легче использовать крупным структурам с хорошей отчетностью и аппаратными ресурсами.
Растет доля государства и госкомпаний в ключевых отраслях (банки, ТЭК, инфраструктура). Идет, по сути, растянутая мягкая национализация. При возникновении проблем у некоторых крупных частных игроков (банки, промышленность, девелопмент) государство входит в бизнес, превращая прежних основных собственников в миноритариев. Кто не соглашается – теряет больше.
Продолжающийся дорогой кредит и явно более медленное, чем этого требует обычная либеральная модель, траектория снижения ключевой ставки, как ни странно, и, пожалуй, вопреки желаниям самого ЦБ, в совокупности с действиями Правительства по приоритетному финансированию ВПК, тоже работают на структурную перестройку. Расширение программ льготного промышленного кредитования и субсидий одновременно с дорогим общим кредитом формируют квазидвойной контур по крайней мере для поступления денег в экономику. Еще бы налоговую систему перевести с задачи пополнения бюджета на задачу регулирования денежного обращения, но это пока мечты.
Отмена моратория на штрафы для застройщиков (с 01 января 2026 года) может вывести наверх скрываемые до сих пор проблемы строительной отрасли и связанных с ней банков.
Запуск крупных госзаказов и тендеров на оборудование для микроэлектроники (установки для производства чипов, отечественные техпроцессы 130–250 нм) как попытка выстроить полный технологический контур хотя бы на среднем уровне.
Официальные прогнозы рынка труда до 2030 года закладывают устойчивый рост спроса на рабочую силу в производстве, транспорте, здравоохранении и научно‑технической сфере.
В итоге в 2025 году общий фон официальной политики смещается к признанию достаточной устойчивости системы и необходимости (или пока только возможности) перехода к структурным реформам.
Базовые принципы этой будущей экономики и соответствующей организации общества и государства:
- Россия (как и США, Китай и, возможно, Индия) образует отдельный квазизамкнутый панрегион.
Экономика панрегиона опирается на собственные источники ресурсов и в основном самодостаточную промышленность (вот с этим пока еще слабовато), а также суверенную финансовую систему. Внешняя торговля с другими панрегионами не запрещена, но будет носить вспомогательный характер. - Мобилизационный характер развития
Постоянное наличие внешней угрозы и соревнования панрегионов задаёт приоритет выживания, обороны и технологического суверенитета над максимизацией прибыли частных субъектов.
Структура управления и собственности
- Государственное ядро + частная периферия
Ключевые отрасли (ВПК, энергетика, транспорт, критическая инфраструктура, финансы) находятся под жёстким госконтролем или прямо в госсобственности, тогда как малый и средний бизнес сохраняет частный характер и определенное пространство для инициативы. - Директивное планирование распространяется за пределы экономики,
в пределе на всю общественную сферу (образование, науку, демографию, культуру), формируя внеэкономическое управление для достижения общих долгосрочных целей панрегиона.
Производство, труд и технологии
- Будет происходить в определенной степени возврат от системы разделения труда (капиталистическое конвейерное производство) к углублению труда на новой технологической основе (системы ИИ, гибкое производство), требующее не специализации работников, а широкого спектра их компетенций.
- Технологии как инструмент суверенитета
Приоритет — автономные технологические цепочки в ВПК, энергетике, продовольствии. Импорт извне панрегиона допускается, но не как критическая опора, а скорее как бонус.
Финансы и перераспределение
- Финансовый сектор снова (а это отдаленная аналогия с ролью финансов в Сталинской экономике) становится в подчиненную роль
Банковская система превращается из самостоятельного центра силы в инструмент перераспределения ресурсов под задачи государства и панрегиона. Приоритет дается целевым кредитам и обслуживанию госзаказа. - Налоги и бюджет как рычаг мобилизации
Бюджет долгосрочно ориентирован на оборону, поддержание и развитие инфраструктуры и «капитала будущего» (наука, кадры). Налоговая система настраивается на выдавливание ренты и спекуляций.
Социально‑моральные и политические черты
- Примат общественного интереса над частным
Институционально закрепляется возможность жёсткого вмешательства государства в бизнес, если затрагиваются интересы безопасности и развития панрегиона. - Идеологический и ценностный каркас
Для поддержания мобилизационной модели необходима система ценностей (патриотизм, служение, солидарность), иначе модель скатывается либо в коррумпированный госкапитализм, либо в технофеодализм. Это еще одна существенная проблема устойчивости будущей системы кроме создания самодостаточной промышленности панрегиона.
У описанной выше концепции есть авторы, это не изобретение автора настоящей статьи. Но первоисточники сознательно не указаны. Чтобы критическое восприятие, которое естественно неизбежно, не переключалось на личности, а было бы направлено на сами идеи.
Трудности перехода
Приведенный анализ был бы неполным, если не добавить в нему, что есть тенденции, которые как минимум затрудняют и отдаляют переход к новой парадигме.
Буксуют программы импортозамещения. Все еще остается высокая зависимость от импортных комплектующих, есть дефицит мощностей и кадров. Параллельный импорт остаётся важным компенсационным механизмом и во многих случаях выгоднее настоящей локализации.
Банковский сектор продолжает активно развивать розничные услуги, внутренний туризм и сервисы потребления, что работает скорее на обычную потребительскую экономику, чем на мобилизационную схему.
Интересы нынешней элиты и гибридный характер складывающейся модели экономики ограничивают глубину и скорость возможного разворота.
Краткое заключение
Легкой жизни в ближайшие годы все это нам не обещает. Правда пилюлю можно и подсластить. Соседям, иным странам, той же Европе, будет еще сложнее. А у нашей страны на среднесрочную перспективу это все же дает надежду, что мы выстоим и, как говорится, все будет хорошо.