Мария заметила, как акушерка взяла на руки её новорождённую дочь, и тут же побледнела сама. Она сразу спросила, стараясь скрыть волнение в голосе:
— Что-то не так?
Акушерка постаралась улыбнуться, но вышло это напряжённо, и она поспешила ответить, чтобы не пугать роженицу:
— Ничего страшного, всё поправимо. Сейчас позовём неонатолога, и всё будет в порядке.
Мария приподнялась на локте, вытягивая шею, чтобы разглядеть малышку, но девочку уже отнесли к весам. Вскоре оттуда раздался слабый, но отчётливый писк ребёнка, который сразу же привлёк внимание всех в палате.
Медсестра, которая занималась замерами роста и веса девочки, наклонилась ближе и заговорила мягко, подбадривая:
— Вот и молодец, кричи погромче, это только на пользу пойдёт. Главное, чтобы она была крепенькой, а остальное само собой устроится со временем.
Мария чувствовала растущую тревогу, потому что не понимала, отчего все в родильном зале ведут себя так необычно, и почему ей до сих пор не дали подержать дочь. Прошло ещё пару минут, и мимо неё быстро прошёл невысокий худощавый врач, специализирующийся на детях. Он приблизился к новорождённой, которую уже завернули в пелёнку, осмотрел её внимательно и покачал головой с тихим цоканьем.
— Да, дело непростое, — пробормотал он себе под нос. — А маме уже девочку показывали?
Акушерка и медсестра одновременно мотнули головами в отрицательном жесте.
— Что ж, ничего не поделаешь, придётся показать, — решил врач и направился к Марии. — Скажите, пожалуйста, были ли у кого-то из ваших родственников врождённые проблемы со здоровьем? Может, в семье мужа такое случалось?
Мария задумалась на миг, перебирая в памяти семейные истории, и ответила не слишком уверенно:
— Насколько я знаю, все рождались нормальными, без особых отклонений.
— В любом случае, сейчас это уже не играет главной роли, потому что произошло то, что произошло, — продолжил врач, подходя ближе.
Мария не выдержала и подняла голос, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства:
— Да скажите вы наконец, что именно стряслось, и дайте мне посмотреть на дочку!
Медсестра осторожно поднесла свёрток с ребёнком, а врач аккуратно двумя пальцами приподнял край пелёнки, обнажая личико.
— Посмотрите сами: у малышки врождённая асимметрия лица и кривошея. Если это не передаётся по наследству, то, скорее всего, связано с особенностями формирования костей черепа или соединительной ткани. Не исключено, что во время беременности были какие-то внутриутробные повреждения.
Мария уставилась на него, пытаясь осмыслить слова, но ничего не получалось, и она начала:
— Я не совсем понимаю… что это значит?
Но в этот момент она наконец увидела лицо дочери и невольно вскрикнула, прикрыв рот рукой:
— Господи, отчего она выглядит так странно?
Личико малышки было не просто неровным: одна щека заметно выпирала по сравнению с другой, ротик тянулся вправо, а правый глаз располагался ниже левого. Мария никогда не сталкивалась с подобным у детей и всегда представляла их идеальными, с ровными чертами, пухлыми щёчками и ясными глазками. А вид собственной дочери оказался слишком тяжёлым, и она закрыла лицо ладонями, разрыдавшись от шока.
Врач положил руку на её запястье, чтобы привлечь внимание, и заговорил устало, но твёрдо:
— Подождите, не торопитесь с выводами. Выслушайте меня до конца. Не нужно так сильно переживать по этому поводу. Все эти особенности вполне поддаются исправлению. Главное — провести несколько операций в подходящее время, и ваша девочка будет выглядеть как все остальные дети, без каких-либо отличий.
От этого прикосновения и уверенного тона Мария немного пришла в себя, и в ней затеплилась надежда, что ситуация действительно выправится. Её муж Дмитрий занимался успешным бизнесом, и она подумала, что он наверняка сделает всё возможное для собственного ребёнка. Они выполнят все рекомендации врачей, и дочь вырастет самой обычной и привлекательной девочкой.
Акушерка, стоявшая рядом, наклонилась ближе и спросила тихо:
— Вы… не собираетесь отказаться от ребёнка?
Мария вздрогнула от такого предположения и ответила резко, не раздумывая:
— Что вы такое говорите? Как вы вообще могли подумать об этом? Это же моя дочь, я ни за что не откажусь от неё.
Когда Марию перевели в послеродовую палату, она сразу схватила телефон и набрала сообщение мужу, стараясь звучать оптимистично: «Дмитрий, поздравляю, у нас девочка. У неё небольшая асимметрия лица, но врачи говорят, что это поправимо. Выпишут скоро. Давай назовём её Дарьей?» Дмитрий не ответил сразу, и Мария решила, что он просто занят на работе и не заглядывает в телефон. Но когда пришло его сообщение, она прочитала и едва сдержала слёзы: «Какая ещё асимметрия? Откуда она вообще взялась? Ты уверена, что это точно наша дочь?» Эти слова кольнули больно, показывая, что муж отреагировал негативно на новость. А что будет, когда он увидит дочь своими глазами и заметит все эти особенности?
За шесть дней, проведённых в родильном отделении частной клиники, Дмитрий навестил её всего один раз. Он просто передал сумку с вещами и пакет с продуктами, даже не заходя внутрь, чтобы поговорить или просто побыть рядом. Это вызвало в Марии дурное предчувствие, которое не отпускало ни днём, ни ночью, заставляя её ворочаться в постели. Поэтому в день выписки она дрожала от напряжения, а когда увидела мужа, замерла от неожиданности. Дмитрий подъехал на машине, украшенной белыми и розовыми шарами, в одной руке держал букет красных роз, в другой — дорогую видеокамеру. Мария спустилась вниз и вышла на улицу, а он включил камеру, театрально вручил цветы и чмокнул в щёку.
— Ну, где наша маленькая? — спросил он игриво, поправляя объектив.
— Сейчас медсестра принесёт, подожди немного, — ответила Мария тихо, чувствуя подвох в его поведении.
Дмитрий метнулся к машине, достал оттуда букет поменьше и коробку конфет. Наконец на пороге появилась медсестра с розовым свёртком в руках. Она передала Дарью Марии, а Дмитрий протянул ей цветы и сладости.
— Ой, не надо, нам такое не положено, это же частная клиника, — смутилась медсестра, отстраняя подарки.
— Ну пожалуйста, это просто традиция, примите от нас, — уговорил её Дмитрий и повернулся к жене. — Давай, я понесу её к машине. А вы приходите к нам за братиком для Дарьи когда-нибудь.
Медсестра улыбнулась и ушла внутрь. Мария нерешительно протянула свёрток мужу, и тот взял его осторожно, направляясь к автомобилю. Он открыл пассажирскую дверь и пригласил:
— Ну садись же, чего стоишь?
Мария положила букет на заднее сиденье и приготовилась взять дочь обратно, но Дмитрий остановил её:
— Подожди, дай хоть познакомлюсь с ней нормально.
Он отогнул край конверта, и его улыбка мгновенно исчезла. Дмитрий судорожно закрыл ткань и повернулся к жене с злым взглядом.
— Выходи из машины.
— Что случилось? — не поняла Мария, застыв на месте.
— Выходи, я сказал, — повторил он грубо.
Она выбралась наружу, и Дмитрий сунул ей свёрток с ребёнком.
— Я её домой не повезу, — сказал он с отвращением, отводя взгляд.
— Дмитрий, пожалуйста, подожди, — пролепетала Мария беспомощно.
— Что "Дмитрий"? Я ждал девять месяцев нормального ребёнка, слышишь? А не эту уроdину. Я такого не заказывал, поняла?
Он вытащил из машины её сумку и швырнул под ноги, захлопнул дверь и пошёл к водительскому месту.
— Дмитрий! — крикнула Мария, поняв, что он уезжает один. — И что мне теперь делать?
— Делай что хочешь, мне плевать, — бросил он, заводя мотор.
Машина взвизгнула шинами и умчалась со двора клиники. Мария оглянулась на здание: из окон на неё смотрели десятки глаз с любопытством и сочувствием. Она переложила Дарью на другой локоть, подхватила сумку и вернулась внутрь. Попросив разрешения посидеть в санпропускнике, она положила дочь на столик и стала рыться в сумке в поисках телефона. Медсёстры, наблюдавшие за ней, переглядывались молча.
Мария набрала номер матери и спросила, едва сдерживая слёзы:
— Мам, ты дома?
— Конечно, а что случилось? — ответила та.
— Я еду к тебе. Не волнуйся, со мной всё в порядке. Потом расскажу подробнее.
Мария поблагодарила девушек за то, что впустили её, взяла Дарью на руки, сумку и вышла на улицу. Ехать предстояло на другой конец города, так что она направилась к остановке. Денег на такси не было. Подойдя к маршрутке, она тихо сказала водителю:
— Простите, у меня совсем нет денег. Вы же не высадите меня с ребёнком?
Тот оглядел молодую мать с новорождённой и кивнул:
— Проходи, не задерживай народ.
Мария нашла свободное место и села, крепко прижимая дочь к груди. Проходившие пассажиры поглядывали на неё с удивлением, пожимая плечами.
Одна пожилая женщина, взглянув, покачала головой.
— Ой, а папа-то где? Не встречает? — спросила она громко.
Мария ничего не ответила и отвернулась к окну, ещё сильнее прижав Дарью. Девочка зашевелилась в конверте, захныкала, и несколько пассажиров заулыбались.
— О, сразу ясно, что девчонка, голосок-то какой тоненький, — сказал кто-то.
Салон оживился разговорами, и та же бабушка зашикала на всех:
— Тише вы, не галдите, напугаете кроху.
Дома мать открыла дверь и увидела дочь с младенцем на руках, сразу запричитала:
— Мария, что произошло? Я уже звонила Дмитрию, а он трубку не берёт.
— Не нужно ему больше звонить, — ответила Мария, чувствуя ком в горле при упоминании мужа.
Она развернула конверт и достала малышку. Наталья Петровна наклонилась над внучкой и всплеснула руками.
— Господи, это что, её так в родах повредили?
— Нет, мам, что ты, — всхлипнула Мария. — Это врождённый дефект. Детский врач объяснил, что всё можно поправить, но потребуются серьёзные деньги на операции. А Дмитрий ничего не даст, он даже в машину её не пустил.
Она не выдержала и расплакалась, отдав дочь матери. Бабушка обняла внучку тёплыми руками и стала покачивать.
— Ничего, Даренька, ничего. Он ещё пожалеет, что так поступил.
На следующий день Мария решила поехать в квартиру Дмитрия, чтобы забрать свои вещи, коляску и другие покупки для ребёнка, которые она собрала за пару месяцев до родов. Выйдя из лифта, она глубоко вдохнула, задержала дыхание, чтобы успокоиться, и подошла к двери. Нажала на звонок, но внутри было тихо. Хотя был воскресный день, муж должен был быть дома. Позвонив ещё несколько раз, Мария достала ключи и попыталась открыть замок сама, но ничего не вышло — оба замка оказались новыми.
— Вот подлец, — прошептала она сквозь зубы. — Замки сменил, чтобы мы не смогли войти. Ладно, переживём.
Она развернулась и спустилась по лестнице пешком. У выхода из подъезда увидела молодого парня, который приклеивал объявление на доску. "Требуются мойщицы посуды в ресторан". Он уже собирался уйти, но Мария окликнула его:
— Подожди, а где этот ресторан находится?
— На другом конце города, прямо у выезда на трассу, — отозвался тот. — Там адрес и телефон указаны.
Мария оторвала листок и сунула в карман. Дома она объявила матери, что намерена устроиться на работу, и Наталья Петровна заплакала:
— Мария, какой ресторан? Разве я одна справлюсь с Дарьей? К вечеру ноги так отекают, что в тапочки не влезают.
— Мама, пожалуйста, пойми меня, — умоляла Мария. — Ей нужны дорогостоящие операции, иначе она так и останется с этими особенностями, и с годами всё только усугубится.
— Не говори так о девочке, — тихо перебила мать. — Сначала встанете на учёт к педиатру, может, она посоветует массаж или другие процедуры. А когда подрастёт, тогда и хирургию подключим. Зачем сейчас бежать на работу? У меня пенсия нормальная, северная. Ты пособие получишь.
— Нет, мам, этого мало, — возразила Мария горячо. — Деньги нужно копить уже сейчас, иначе потом будет поздно. Откуда я их возьму? И вообще, я с ума сойду, если не отвлекусь от всего этого.
Наталья Петровна погладила её по голове и вздохнула:
— Ладно, иди отвлекайся. Может, соседку Филипповну попрошу помочь? Она за всю жизнь внуков не дождалась, ей в радость будет.
Ресторан, куда устроилась Мария, располагался на первом этаже придорожного отеля. Посетители сменялись один за другим, как в калейдоскопе, и работы для мойщицы посуды хватало с лихвой, но Мария не жаловалась. Она быстро справлялась с основными обязанностями и брала ещё полставки уборщицы, так что получала дополнительные деньги, а хозяин был рад, что не пришлось нанимать лишнего человека. Почти весь заработок она тратила на дочь: возила на массаж, на консультации к челюстно-лицевому хирургу, летом на море, а осенью старалась чаще выбираться в лес, чтобы Дарья дышала свежим воздухом и укрепляла здоровье. Хирурги предупредили, что если у девочки будет слабое сердце, никто не возьмётся за операции.
Когда Дарье исполнилось пять лет, ей провели первую коррекцию в области нижней челюсти, и вскоре ротик, который раньше был перекошен, занял правильное положение. Девочка начала улыбаться широко маме, бабушке и всем вокруг.
— Какой светлый ребёнок! — говорили взрослые, но потом вздыхали тихо, словно не решаясь продолжить.
Мария и сама знала, что дочь вызывает у людей смешанные чувства: жалость, страх и даже отвращение порой.
— Ничего, скоро нам скажут, когда можно будет заняться глазами, — утешала она себя, продолжая работать на полторы ставки.
Однако когда ей назвали сумму для следующей операции, Мария приуныла — её сбережений явно не хватало.
— Может, позвонишь Дмитрию? — уговаривала мать. — Пусть хоть раз в жизни пошевелится. Это же его дочь в конце концов.
— Нет, мама, он ничего не сделает, — твёрдо ответила Мария. — Разве ты забыла? Он развёлся, заявив, что Дарья не его ребёнка, и даже справку какую-то раздобыл о генетической экспертизе. Так что не упоминай при мне его имя больше, пожалуйста.
Как-то раз сотрудники кухни задержались в обеденном зале, где администратор предложил обсудить рабочие вопросы за общим завтраком. Когда все темы были разобраны, все поднялись, и начальник попросил Марию открыть входную дверь и перевернуть табличку на "Открыто". Мария подошла к входной двери, выполнила просьбу начальника и в этот момент заметила, как к ресторану приближается мужчина. Она была совершенно уверена, что никогда его раньше не встречала, но в его облике сквозило что-то до странности знакомое, отчего внутри всё замерло.
— Доброе утро, — произнёс он приятным баритоном, останавливаясь у порога. — Можно войти, или ещё рано?
— Конечно, проходите, пожалуйста, мы только что открылись, — ответила Мария и невольно задержала взгляд на его лице, пытаясь понять, что именно её зацепило.
Вдруг её осенило: черты этого незнакомца удивительно напоминали Дарью. От этого открытия Мария вскинула брови в изумлении, а мужчина, поймав её пристальный взгляд, слегка смутился и поспешно прошёл внутрь, избегая дальнейшего зрительного контакта.
Мария направилась в кухонное помещение, но мысли не отпускали её ни на минуту. Чем же он так похож на Дарью? У него довольно мужественные черты, узкий нос с небольшой горбинкой, чуть полноватые губы, обрамлённые усами и аккуратной бородкой. А глаза — вот в чём дело, глаза были точь-в-точь как у дочери, и правый располагался едва заметно ниже левого, придавая взгляду лёгкую печаль. У Марии кольнуло в груди. Ей отчаянно захотелось узнать, кто этот человек, заговорить с ним, расспросить о его жизни. Но не станет же она подходить и спрашивать прямо: "Вы тоже появились на свет с асимметрией лица?"
Она приоткрыла дверь и выглянула в обеденный зал. Мужчина сидел за столиком у окна и допивал кофе, глядя в сторону улицы.
— Елена, ты не знаешь, кто это такой? — спросила Мария напарницу, кивнув в сторону гостя. — Вон там, у окошка. Лицо кажется таким знакомым, но не могу вспомнить откуда.
— Это иностранец какой-то, приехал в наш город по делам, — отозвалась Елена, вытирая стойку. — Живёт здесь, в отеле наверху. Администратор упоминал.
— А откуда именно он? Не помнишь? — продолжила Мария, не отрывая глаз от мужчины.
— Не помню точно, — пожала плечами Елена. — Вроде из Сербии или откуда-то из Европы, но точно не уверена.
— Странно, а говорит по-русски так чисто, без акцента, — задумчиво произнесла Мария, всё ещё наблюдая за ним.
— Ну, в Сербии русских любят, может, он оттуда эмигрировал из России или что-то в этом роде, — предположила Елена, ставя чистые стаканы на полку.
Мужчина наконец закончил завтрак, подошёл к стойке и о чём-то тихо расспросил администратора, потом поблагодарил его и вышел на улицу, не взглянув в сторону кухни.
На следующий день, когда Мария подходила к служебному входу, она подняла глаза и увидела на балконе второго этажа того самого гостя. Он стоял, опираясь на перила, и смотрел вниз, так что их взгляды встретились, и она невольно кивнула в знак приветствия.
— Доброе утро! — крикнул он сверху.
— Доброе утро, — отозвалась Мария радушно и поспешила внутрь, но он окликнул её снова.
— Вы каждый день здесь работаете? — спросил мужчина.
— Почти каждый, кроме выходных иногда, — ответила Мария и быстро скрылась в ресторане, чувствуя лёгкое волнение.
После смены незнакомец поджидал её у выхода, стоя с руками в карманах.
— Простите, пожалуйста, — окликнул он, подходя ближе. — Вы не подумайте, что я за вами слежу или что-то в этом роде. Просто вы мне чем-то сразу приглянулись, и я подумал, может, пригласить вас куда-нибудь.
— Куда, например? — спросила Мария, останавливаясь и глядя на него с любопытством.
— Хотя бы прогуляться по городу, — улыбнулся он. — Мне очень нравится здешние места, хотя город сильно изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз.
Мария на миг задумалась: она ведь сама хотела узнать об этом человеке побольше, а тут он сам предлагает возможность познакомиться ближе. И она кивнула.
— Ну пойдёмте, я живу недалеко отсюда, можно пройтись в ту сторону, — согласилась она.
— Может, сначала представимся? — спохватился мужчина, протягивая руку.
— Мария, — ответила она, пожимая его ладонь.
— Очень приятно, меня зовут Леонид Андреевич Поплавский, — просиял он. — Мне всегда нравилось имя Мария, звучит так тепло и надёжно.
— Леонид, я сразу скажу важную вещь, и это важно, — серьёзно произнесла Мария, замедляя шаг. — У меня есть дочь, ей пять лет, и она живёт со мной.
— Так это же замечательно, — снова улыбнулся Леонид, не показывая удивления. — Я очень люблю детей, но, боюсь, у меня их никогда не будет, по разным причинам.
— Почему вы так думаете? — осторожно поинтересовалась Мария, глядя на него сбоку.
Мужчина остановился и повернулся к ней лицом, чтобы она могла видеть его прямо.
— Ну посмотрите на меня внимательно, — сказал он спокойно. — Мне кажется, вы с первого взгляда заметили, что с лицом не всё в порядке, и это отпугивает многих.
Мария посмотрела в его глаза и вдруг почувствовала, как слёзы наворачиваются: сходство с Дарьей было таким разительным, что сердце сжалось. Она залилась слезами, не в силах сдержаться.
Мужчина страшно разволновался и шагнул ближе.
— Что случилось? Я вас чем-то обидел своими словами? — спросил он, кладя руку на её плечо.
— Нет, Леонид, не волнуйтесь, дело не в вас, — сказала Мария сквозь слёзы, вытирая лицо. — Просто моя дочь очень на вас похожа, особенно глазами и всем выражением лица.
На минуту он смотрел на неё непонимающе, а потом начал гладить её по голове, пытаясь успокоить, и решительно сказал:
— Вы должны меня с ней познакомить, если она правда так похожа.
Мария сначала замотала головой, но потом, немного придя в себя, кивнула:
— Ладно, пойдёмте ко мне, она дома с бабушкой.
По дороге Леонид рассказал, что он действительно родился в этом городе, но его родная мать так испугалась, увидев асимметрию на лице сына, что сразу после родов написала отказ. Мальчик попал в дом малютки, а вскоре его усыновила бездетная пара.
— Они взяли меня, дали свою фамилию, обеспечили прекрасное образование и даже исправили лицо насколько возможно, — продолжал он, шагая рядом. — Правда, я плохо переносил наркоз, поэтому мама не захотела больше подвергать меня операциям. Как видите, небольшое опущение осталось, но когда надеваю очки, это почти незаметно.
Он улыбнулся, и Мария отметила, что улыбка делает его лицо мягче, почти как у Дарьи.
— Наверное, из-за частых пребываний в больницах я и выбрал профессию хирурга, — добавил Леонид. — Сначала учился здесь, потом отец отправил меня в Эдинбургский университет в Шотландии. Но я стал не пластическим, а кардиохирургом. Для меня главное — спасать жизни, и это приносит настоящее удовлетворение.
Дверь открыла Дарья, выглянув из-за косяка.
— Мам, ты что так долго? — спросила она, а потом присмотрелась к Леониду и замерла на месте.
— Лёня, проходите, пожалуйста, — пригласила Мария, снимая куртку.
Когда мужчина вошёл, девочка протянула ему руку уверенно.
— Меня Дарья зовут, — сказала она. — А вы мой папа?
Мария хотела прикрикнуть на дочь, сказать, что не стоит задавать такие глупые вопросы, но увидела, как Леонид смотрит на Дарью, и осеклась. Он глядел так, будто действительно встретил родного ребёнка, и в его глазах блестели слёзы.
Леонид и Дарья подружились с первой же встречи. Девочка рассказывала о своих мечтах выровнять глазки и поучаствовать в конкурсе красоты в городе, а мужчина слушал внимательно, грустно улыбаясь и гладя её по волнистым волосам. Когда Мария призналась, что давно бы сделала дочери последнюю операцию, если бы накопила достаточно денег, гость задумался и сказал:
— Я могу помочь с операциями… но для этого нам нужно пожениться и переехать ко мне в Сербию, где я смогу устроить всё наилучшим образом.
Дмитрий, сменивший после развода с Марией несколько женщин, пришёл к выводу, что семейная жизнь не для него. Куда проще жить одному, заводить новые связи и ни в чём себе не отказывать. К тому же после истории с Дарьей он панически боялся, что у него снова родится ребёнок с отклонениями. Поэтому на просьбы матери привести в дом хорошую невестку и родить внуков он неизменно отвечал:
— Да что толку? Марии мало было? Родила — и всё, сбежала.
— Дмитрий, ну так же нельзя, — пыталась пристыдить сына Тамара Ивановна. — Что значит "выбери любого и забавляйся"? Это же не игрушки, а живые дети.
— Хватит меня воспитывать, мне не двадцать лет, — обрывал её Дмитрий каждый раз.
Как-то мать искала документы и наткнулась на старую карту памяти от видеокамеры. Повертела её в руках и сунула в карман, решив просмотреть содержимое вечером. Когда вставила в компьютер, её чуть не хватил удар: это была запись со дня выписки Марии из роддома. Женщина увидела, как сын подошёл к медсестре, взял внучку на руки, провёл к машине, а потом отогнул край конверта. Всё это время камера на его плече была включена, и Тамара Ивановна увидела всё: и необычное лицо внучки, и испуганные глаза Марии, когда Дмитрий велел ей выходить.
Женщина медленно поднялась и направилась к аптечке за лекарством, но не успела дойти. Её сразил инсульт.
Когда Дмитрий понял, что произошло, он страшно разозлился.
— Только этого не хватало, — кричал он в трубку адвокату. — Мы же так и не закончили переоформление бизнеса на меня, а теперь неизвестно, когда она сможет подписать бумаги.
— Вы имеете в виду Тамару Ивановну? — уточнил юрист.
— А кого ещё? — рявкнул Дмитрий. — Нашла время свалиться.
К счастью, мать не слышала раздражённого голоса сына. Она лежала в гостиной на диване без сознания, пока не приехала скорая и не увезла её в больницу.
С того дня дела Дмитрия резко пошли на спад. Он выкручивался как мог, сократил штат, урезал премии оставшимся сотрудникам, а потом начал задерживать зарплату. Работники один за другим увольнялись, и вскоре Дмитрий осознал, что практически банкрот. У него остались только долги и прикованная к постели мать, но и она протянула недолго.
Похоронив её, Дмитрий продал часть недвижимости и свой лучший автомобиль. Однако ситуация не улучшалась. Проценты по кредитам нарастали быстрее, чем он успевал их погашать. Пришлось уволить домашний персонал, а потом выставить на продажу особняк, купленный вскоре после развода.
К десяти годам Дмитрий превратился в грустного, неухоженного мужчину с целым букетом болезней. Ходил он медленно, задыхаясь и краснея от напряжения. При разговоре то и дело заходился кашлем курильщика. Спать ему приходилось полусидя, чтобы хоть немного уменьшить нагрузку на сердце и лёгкие.
Как-то его прямо на улице подкосил сердечный приступ. Прохожие вызвали скорую, и его доставили в кардиологическое отделение. После первой помощи Дмитрия стали готовить к операции по установке стента в коронарную артерию.
Когда медсёстры закончили процедуры, в палату вошла молодая женщина в ослепительно-белом халате.
— Здравствуйте, меня зовут Дарья Дмитриевна Поплавская, — представилась она, подходя к кровати. — Я ваш кардиохирург и буду вести вашу операцию.
У Дмитрия отчаянно заколотилось сердце, и он уставился на неё, не в силах отвести взгляд.
— Что вы так разволновались? — спросила врач, глянув на монитор. — Вас мой возраст напугал или моя компетентность под сомнением?
Дмитрий ничего не ответил, он только приглядывался к её лицу, словно пытаясь найти в нём какой-то изъян.
— Да что с вами? — продолжила Дарья, подходя совсем близко и беря его за руку. — Поверьте, всё будет хорошо, на моём счету десятки операций, в том числе в клинике сердца в Белграде.
Дмитрий с трудом открыл рот.
— Я не боюсь, — пролепетал он.
— Ну вот и отлично, — улыбнулась Дарья.
И тут Дмитрий заметил, что глаза у неё чуть разные, но только совсем немного, почти незаметно, и это совсем не портило её миловидного лица.
Как и обещала врач, операция прошла успешно, и когда Дмитрий очнулся, он сразу увидел Дарью. Она разговаривала с молодым коллегой, и было видно, что они друг к другу неравнодушны.
— Спасибо вам, доктор, — пролепетал Дмитрий, и Дарья тотчас подошла к нему.
— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросила она, проверяя показатели.
А он чуть не расплакался: Дмитрий нисколько не сомневался, что перед ним его родная дочь. А ведь он мог бы гордиться ею.
— Спасибо, вы настоящий специалист, — выдавил он.
— О, нет, — усмехнулась Дарья. — Я всего лишь неплохая ученица, настоящим был мой папа Леонид Поплавский.
— Леонид? — переспросил Дмитрий. — А почему же вы не Леонидовна?
— Ну, мама оставила отчество биологического отца мне на память, — грустно улыбнулась Дарья. — Но вы задаёте слишком много вопросов, вам нужен покой.
Через полгода Дмитрий приехал на кладбище перед Пасхой и застал у могилы своей матери ту самую хирурга Дарью Дмитриевну Поплавскую. Он поздоровался и, кашлянув, спросил:
— Это ваша родственница?
— Да, родная мать моего папы Леонида, — просто сказала она, убирая сухие листья. — Он родился с небольшой особенностью на лице, и она так испугалась, что написала отказ. Потом вышла за другого и родила нормального ребёнка. Папа узнал об этом, когда приезжал в наш город на могилу приёмных родителей. Потом приучил меня навещать бабушку Тамару, хотя она мне и не родная по крови.
На глазах Дмитрия выступили слёзы от внезапного осознания. Он сделал шаг ближе и пробормотал хриплым голосом:
— Она тебе родная по-настоящему, потому что я и есть тот самый нормальный ребёнок, и твой настоящий отец.
Дарья несколько секунд смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно перед ней возник призрак из прошлого.
— Нет, Дмитрий Анатольевич, вы мне не отец, — ответила она твёрдо, с ноткой горечи. — Настоящий отец — это тот, кто меня вырастил, оплатил все операции, дал образование и помог поверить в свои силы. Они с мамой остались жить в Сербии, а я вернулась на родину к жениху. И я очень счастлива сейчас, даже несмотря на то, что когда-то родной отец отказался от меня.
Она развернулась и поспешила к выходу, где её поджидал тот самый молодой хирург, с которым они давно планировали связать жизни. Они как раз готовились к предстоящей свадьбе, полные надежд на будущее.