Я открыла конверт с зарплатой и услышала слова мужа — вся эта сумма должна уйти его матери на ремонт квартиры.
— Оля, нам надо поговорить, — Максим стоял у окна, спина напряжена.
Я сразу насторожилась. Такой тон он использовал только перед чем-то серьёзным.
— Что случилось? — я сняла шарф, прошла на кухню.
— Мама звонила, — он повернулся ко мне. — У неё проблема. Нужны деньги на ремонт. Срочно.
— Сколько? — я поставила чайник.
— Сорок тысяч. Это как раз твоя зарплата с премией.
Я замерла, не веря своим ушам.
— Ты шутишь?
— Нет. Оля, мама уже всё рассчитала. Моей зарплаты не хватает. Тебе сегодня деньги выдали. Надо отдать ей.
Я медленно обернулась.
— Максим, это моя зарплата. Я её заработала.
— Ты моя жена. Значит, должна помогать моей семье.
— А я не семья? — я почувствовала, как внутри закипает. — Моя мама тоже нуждается в помощи!
— Твоя мама молодая ещё. А Людмиле Петровне уже пятьдесят пять. Ей тяжело.
Людмила Петровна. Свекровь. Женщина, которая последние три года нашего брака постоянно вмешивалась в нашу жизнь.
Я вспомнила, как год назад она приезжала без предупреждения и проверяла холодильник. Как критиковала мою готовку. Как требовала, чтобы мы каждое воскресенье приезжали к ней помогать.
Максим всегда соглашался. Никогда не спрашивал моё мнение.
— Я не отдам всю зарплату, — твёрдо сказала я.
— Что? — он побледнел.
— Могу дать десять тысяч. Не больше.
— Оля, я уже пообещал маме! — голос его повысился. — Она ждёт деньги!
— Ты не имел права обещать за меня!
— Я глава семьи! Я решаю!
Я посмотрела на него долгим взглядом.
— Максим, если ты считаешь, что можешь решать за меня, то ошибаешься. Это мои деньги. Мой выбор.
Он схватил куртку и хлопнул дверью. Я осталась одна на кухне.
В ту ночь я не спала. Лежала и думала — как всё дошло до этого?
Три года назад Максим был другим. Внимательным, заботливым. Спрашивал моё мнение. А теперь просто ставит перед фактом.
Утром я поехала на работу. Весь день работала на автомате. Вечером позвонила маме.
— Оленька, что случилось? — мама сразу почувствовала что-то неладное.
Я рассказала всё. Про требование Максима, про свекровь, про зарплату.
Мама долго молчала. Потом тихо сказала:
— Не отдавай.
— Мам, но Максим будет злиться...
— Пусть. Если сейчас согласишься, это будет не последний раз. Поверь мне.
После разговора с мамой мне стало легче. Но дома меня ждал сюрприз.
На диване сидела Людмила Петровна.
— Оленька, родная! — она широко улыбнулась. — Максимка чай поставил. Садись, поговорим.
Я села напротив, напряжённая.
— Максим рассказал про вашу ситуацию, — начала свекровь мягким голосом. — Я так расстроилась. Думала, мы с тобой хорошо ладим.
— Мы и ладим, Людмила Петровна.
— Тогда почему ты отказываешься помочь? — в голосе появилась обида. — Оля, я же не для себя прошу. Ремонт нужен. Трубы текут. Обои отваливаются.
— Я не против помочь. Но не всю зарплату...
— Деточка, посчитай сама. Мне нужно сорок тысяч. Максим свою зарплату уже отложил на кредит. Остаёшься только ты.
— Но у меня свои планы были...
— Оля, — свекровь наклонилась вперёд, — когда выходишь замуж, берёшь на себя обязательства. Максим мой сын. Значит, ты теперь тоже должна мне помогать.
— Должна? — я почувствовала, как щёки горят. — Людмила Петровна, я никому ничего не должна!
— Вот как? — она встала, взяла сумку. — Значит, ты не хочешь быть частью этой семьи. Тогда подумай — стоит ли вообще в ней оставаться.
Она ушла. Максим вышел из комнаты.
— Ты слышал?
— Да.
— И что ты скажешь?
Он пожал плечами.
— Мама права. Ты думаешь только о себе.
— Максим, я думаю о своей матери! О своих планах!
— Моя мать важнее!
Эти слова повисли в воздухе. Я встала и пошла в спальню, закрыла дверь.
На следующий день я взяла отгул. Поехала к маме.
Мы сидели на кухне. Мама держала мою руку.
— Оленька, слушай меня. Если ты сейчас отдашь деньги, покажешь, что согласна на такие правила. И так будет всегда. Готова ли ты к этому?
— Нет, — я покачала головой.
— Тогда стой на своём.
Вечером я вернулась домой. Позвонила Максиму.
— Я не отдам всю зарплату, — чётко сказала я. — Могу дать десять тысяч. Больше нет.
— Оля, ты серьёзно?
— Абсолютно. Это мои деньги. Мой выбор.
— Тогда нам нужно поговорить о наших отношениях, — холодно сказал он.
Он приехал вечером. Мы сели в гостиной.
— Я не могу так жить, — начал Максим. — Когда жена отказывается помогать моей матери.
— А я не могу так жить, — ответила я, — когда муж считает, что может распоряжаться моими деньгами.
Мы долго молчали. Потом Максим тяжело вздохнул.
— Может, нам нужен перерыв?
— Может быть, — согласилась я.
Он собрал вещи и уехал к матери. Я осталась одна.
Прошла неделя. Максим не звонил. Я работала, встречалась с мамой, пыталась жить дальше.
На восьмой день раздался звонок в дверь. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти — Виктор Семёнович, бывший муж Людмилы Петровны.
— Здравствуйте, — он снял шапку. — Можно войти? Поговорить надо.
Я пригласила его внутрь, заварила чай.
— Максим мне позвонил, — начал Виктор Семёнович. — Рассказал про вашу ситуацию. Я хотел с вами поговорить. Потому что я через это прошёл.
— Через что?
— Через жизнь с Людмилой. Двадцать лет я отдавал ей всю зарплату. Она требовала. Говорила, что так правильно. Я соглашался, боялся конфликтов.
— И что случилось?
— Она меня бросила. Сказала, что я слабак. Что не умею принимать решения. Вот такой парадокс.
Я молчала, переваривая информацию.
— Я не хочу, чтобы Максим повторил мою ошибку, — продолжил он. — Он хороший парень. Просто мама его слишком контролирует. Ему нужно научиться говорить "нет". А для этого кто-то должен дать ему толчок. Может, это будете вы.
После его ухода я долго думала.
На следующий день пришёл Максим. Осунувшийся, уставший.
— Можно войти?
Я молча посторонилась.
— Я говорил с отцом, — тихо сказал он. — Он многое мне рассказал. То, о чём я не знал.
— И?
— Прости меня, Оля. Я был неправ. Это твои деньги. Твой выбор. Мне не следовало требовать.
Я села напротив.
— Максим, что изменилось?
— Я понял, что боюсь стать таким, как отец. Слабым. Не умеющим сказать "нет" матери. И я не хочу тебя потерять.
— А как же твоя мама?
— Отец с ней поговорит. Скажет, что дети выросли. Что у них своя жизнь.
Мы долго сидели, держась за руки.
— Оля, я правда хочу изменить всё. Давай установим правила. Никаких решений за спиной друг друга. Твои родители так же важны, как мои.
Я посмотрела на него. Он изменился. Стал честнее.
— Хорошо. Попробуем.
На следующий день я перевела Людмиле Петровне десять тысяч с комментарием "На ремонт". Она позвонила через два дня.
— Спасибо, — голос был холодным. — Антон сказал, что больше у вас нет?
— Да. У нас свои расходы.
Молчание. Потом:
— Хорошо. Поняла.
Она положила трубку.
Виктор Семёнович, как обещал, поговорил с бывшей женой. После этого Людмила Петровна стала звонить реже.
На Новый год я купила маме путёвку в дом отдыха. Недорогую, но хорошую. Мама расплакалась.
— Оленька, это же дорого!
— Мам, ты заслужила. Поезжай, отдохни.
Людмиле Петровне я купила набор полотенец. Свекровь приняла подарок сухо.
Но в январе произошло неожиданное. Людмила Петровна пришла в гости сама.
— Может, я действительно перегибала палку, — сказала она. — Виктор звонил. Отчитывал меня. Сказал, что я опять начинаю давить на детей.
Я и Максим молчали.
— Я просто боюсь остаться одна, — призналась свекровь. — Думала, если буду постоянно нужна, вы не бросите меня. Но Виктор сказал, что так я вас только оттолкну.
— Людмила Петровна, — мягко сказала я, — мы не собираемся вас бросать. Но помощь должна быть по согласию, а не по принуждению.
— Понимаю. Прости меня, Оля.
Это был прорыв.
После её ухода мы с Максимом составили семейный бюджет. Включили туда помощь родителям — но с разумными суммами. По пять тысяч каждому в месяц.
— Думаешь, получится? — спросила я.
— Попробуем, — улыбнулся Максим. — Спасибо, что не сдалась. Что показала мне, как надо жить.
Прошло полгода. Жизнь наладилась. Людмила Петровна сделала ремонт частями. Мы помогали понемногу, но не в ущерб себе.
Мама съездила в дом отдыха, вернулась отдохнувшей.
Я научилась говорить "нет". Максим научился прислушиваться ко мне. Мы стали настоящими партнёрами.
И когда через год свекровь снова попросила помощь, мы спокойно обсудили это вдвоём. Решили помочь, но только половиной суммы.
И она приняла это без обид.
Потому что поняла — любовь не измеряется деньгами. Любовь измеряется уважением и заботой.
И когда даришь их по доброй воле, а не по принуждению, они становятся бесценными.