Сегодня канун католического Рождества, а значит к детям на оленях в санях прилетит Санта-Клаус, спустится по печной трубе, разложит им в носки у камина подарки, по-доброму улыбнётся и умчится с криком "Счастливого Рождества!" Знаете, откуда у нас у всех именно такой образ в голове? Он придуман одним конкретным человеком для своих детей.
23 декабря 1823 года в газете города Трой, штат Нью-Йорк, было опубликовано анонимное стихотворение под названием "A Visit from St. Nicholas" (Визит святого Николая). В данном стихотворении присутствовал очень яркий детальный образ явятого (он же Санта Клаус), более того всем его восьмерым оленям из упряжки были даны имена. Ранее таких деталей описания Санта Клауса не было.
В 1809 г. вышла книга американского писателя и сатирика Вашингтона Ирвинга «История Нью-Йорка от сотворения мира до конца голландской династии, рассказанная Дидрихом Никербокером». Иллюстраций там не было, но на основе голландских преданий о святом Николае Ирвинг описывает Санту как загадочного человека с трубкой во рту, который летает на санях и любит потереть пальцем свой нос.
Уже оперевшись на ирвинговский образ, а также имея перед глазами некоего голландского разнорабочего, американский писатель Клемент Мур во время катания на санях со своими детьми придумал стихотворение, начинающееся строкой «Однажды ночью перед Рождеством» („Twas the Night Before Christmas“). Человеком он был серьёзным: руководил жилищным строительством, жертвовал земли и деньги, принимал активное участие в общественной жизни Нью-Йорка. Поэтому считается, что авторства детского не очень серьёзного произведения он немного стеснялся, так как не хотел испортить свою репутацию учёного мужа. Однако позже в 1844 году, когда отправленное его другом в газету стихотворение, обрело огромную популярность, а также по настоянию своих детей Мур признал авторство.
У ряда литературоведов есть основания оспаривать авторство Клемента Мура и приписывать его майору Генри Ливингстону-младшему. Однако это не столь важно для данной статьи. Потому что в итоге разногласия между протестантами и католиками насчёт главенства Рождества и Нового Года были мягко улажены. Акцент сместился на Рождество, образ доброго Санты укоренился в глазах людей и, как писали аторы в научно-популярной книге «Готэм: история Нью-Йорка до 1898 года», "жители Нью-Йорка приняли в свои объятья „детскую версию Рождества“, как будто они делали это всю свою жизнь".
Это я всё к чему? В этом году в преддверии Рождества фронтмен группы Metallica записал свою аудио версию „Twas the Night Before Christmas“. Я предлагаю вам её послушать.
А также ниже очень близкий к тексту перевод Ольги Литвиновой на русский данного произведения. Обратите внимание на имена оленей :)
Рождество на пороге. Полночную тишь
потревожить не смеет даже юркая мышь.
Стайка детских чулок, как положено, чинно
Санта Клауса ждёт у решетки каминной.
Ребятишкам в уютных и мягких кроватках
снится сахарный снег и Луна-мармеладка.
Я колпак нахлобучил, а мама - чепец:
взрослым тоже пора бы вздремнуть наконец…
Вдруг грохот и топот и шум несусветный,
и крыша откликнулась гулом ответным.
Сна как не бывало - а кто бы заснул?
Я ставни открыл и окно распахнул.
Играя в гляделки со снегом искристым,
Луна озаряла сиянием чистым
(я так и застыл у окна в изумленье)…
чудесные санки и восемь оленей.
За кучера - бойкий лихой старичок.
Да-да, это Санта - ну кто же ещё
мог в крохотных санках орлов обгонять
и басом весёлым оленям кричать:
Эй, Быстрый! Танцор!
Эй, Дикарь! Эй, Скакун!
Комета! Амур!
Эй, Гроза и Тайфун!
Живей на крыльцо!
А теперь к чердаку!
Наддайте!
Гоните на полном скаку!
Как лёгкие листья, что с ветром неслись,
взмывают, встречаясь с преградою, ввысь -
вот так же олени вверх сани помчали.
(Игрушки лишь чудом не выпадали!)
Раздался на крыше грохочущий звук -
диковинных звонких копыт перестук.
Скорее, скорее к камину! И вот
наш Санта скользнул прямиком в дымоход.
Одетый в меха с головы и до пят
(весь в копоти Сантин роскошный наряд!),
с мешком, перекинутым через плечо,
набитым игрушками - чем же ещё!
Сияют глаза, будто звёзды в мороз,
два яблока - щёки и вишенка-нос.
Улыбка - забавней не видел вовек!
Бела борода, словно утренний снег.
И сразу дымком потянуло табачным:
он старую трубку посасывал смачно,
а кругленький толстый животик от смеха
как студень дрожал - доложу вам, потеха!
Забавный толстяк - просто эльф, да и только!
Не выдержав, я рассмеялся до колик.
(Вначале слегка опасался смеяться,
но звёздочек-глаз разве можно бояться?)
Не молвив ни слова, он взялся за дело -
чулки у камина наполнил умело,
кивнул, пальчик пухленький к носу прижал
(мол тихо! молчи!) - и в камине пропал.
Раздался его оглушительный свист -
И восемь оленей как птицы взвились,
лишь ветром слова до меня донесло:
“Всех-всех с Рождеством! Я вернусь! Добрых снов!”