Защитники. Часть 3

Мы молча смотрели на пейзажи, которые открывались с высоты в двести метров. Льды и разломы. Неописуемая красота – волшебная игра граней в мягком свете Юпитера.

Кризис (Ра)

11 июня. 08 часов 35 минут по Ташкенту.

Ничего не скажешь, весело! Кризис. А Тимка расклеился. Как некстати, как некстати! Ну и что мне теперь делать?! Не ожидал я от него истерики в такой момент! Ой, не будь таким эгоистом, не машины ведь мы, не машины. И такой неудобный момент выбрал наш Сет, у которого все схвачено...

За окнами автомобиля с сумасшедшей скоростью проносились поля, дома и линии электропередач. Машина, скрипя покрышками и приседая на правый бок, вошла в очередной поворот. Развевающиеся на ветру волосы Сета полностью закрыли ему глаза. Солнцезащитные очки, да плюс еще и волосы. Самоубийца чертов.

- Тебе дорога-то видна? - осторожно поинтересовался я.

- Боишься? А если не видна, что с того? - безучастно спросил Тимур.

- Просто так. Поговорить захотелось, - пожал плечами я.

- Просто даже у кошек ничего не получается...

На несколько минут в салоне воцарилось молчание. Только шум ветра да шелест целлофанового пакета на заднем сидение.

- Наверно, в следующей жизни... когда я стану кошкой... ла-лам... ла-ла... - фальшиво пропел Сет.

- Ну и что? - спросил я. - Что будет, когда ты будешь кошкой?

- Ну, вернее, все-таки старым, черным, облезлым котом, - ответил Сет, левой рукой безуспешно пытаясь убрать волосы с глаз. - Буду сидеть на крыше, жмурясь от солнца, закинув правую заднюю лапу на левую. (не проще ли – лапу на лапу?)Слева у меня будет лежать кучка чинариков, справа - спички. Иногда буду лениво чиркать спичкой о коробок и прикуривать очередной чинарик.

Тимур потянулся к пачке, бросая взгляд то на торпедку, то на дорогу. Машину повело к обочине.

- Давай я тебе прикурю, - предложил я, вытаскивая сигарету, Сет кивнул.

- И все?.. Так и будешь лежать на крыше всю следующую жизнь и курить чинарики? - прикуриватель с тихим щелчком выскочил из гнезда. Я прижег сигарету и передал ее Сету.

- Неа. Не только, - ответил он, глубоко затянувшись. - Иногда буду в гости к соседним кошкам ходить. По ночам морды окрестным котам бить и получать, соответственно. И еще свои вокальные данные буду всему миру демонстрировать. Мне кажется, все придут в восторг от моего голоса.

- Ну да! Конечно!

- Ты мне не веришь! Да ладно, просто завидуешь, наверное? Но сейчас ты поймешь, что неправ!

В ответ я с улыбкой побарабанил по торпедке. Мне тоже вдруг отчаянно захотелось курить. «Нет, парень, с тобой все в норме, просто захандрил немного», - подумал я и сунул в зубы сигарету.

- Союз нерушимый республик свободных, сплотила навеки великая Русь! Да здравствует созданный волей народов великий, могучий Советский Союз! – громко, дико при этом фальшивя, запел Тимка.

От неожиданности сигарета выпала из моих рук прямо на брюки.

- Ты что?! Офонарел! - быстро подняв сигарету и отряхнувшись, сказал я. - А если бы у меня рефлекс сработал!

- Какой? - Сет прямо-таки лучился самодовольством.

- Я уж хотел прямо в салоне твоей машины по стойке смирно встать! Ты прекрати такие штучки, наглая рожа! – скривился я, вытирая с брюк черный след от пепла.

- Да ладно, ладно тебе, – протянул Тимур искоса на меня поглядывая. - Подумаешь, люк бы мне расширил на крыше, только и всего!

- Прекрати, в общем... – заявил я. - Лучше патриотичное что-нибудь спой. Гимн Узбекистана, например!

- И спою, - заверил меня Тимур. – И ты споешь. Вот, скоро подъедем к ментовскому блокпосту, и вместе споем. Менты офанареют, и пропустят нас без лишних вопросов.

- Всенепременно! Я так и сделаем! Я проконтролирую! – заверил я его.

Сет сбросил скорость до установленных законом семидесяти. Впереди возвышалось сооружение явно гидротехнического характера. Справа от него обозначился милицейский блокпост.

- Сейчас плотину пройдем и поедем на нормальной скорости, - сказал Тима.

- А до этого мы ехали на ненормальной? – поинтересовался я, разглядывая людей в форме.

- До этого мы так себе, разминались. Кстати, обрати внимание на эти штучки. Что это, по-твоему? - спросил он, показывая на длинные бетонные блоки с вертикальными прорезями.

- Не знаю даже. Наверное, украшения какие-то, - ответил я, уставившись на это чудо инженерной мысли. – Ну, стукнуло кому-то в голову, что это красиво. А что это на самом деле?

- Это пулеметные гнезда, а прорези - как бы амбразуры, - со смехом ответил Сет. - Я и сам офонарел, когда первый раз увидел.

- Ты серьезно?! И какой идиот это все выдумал! Пулеметчик ведь сразу пулю схлопочет. Он там как на ладони весь!

Машина медленно подползла к шлагбауму со знаком стоп, остановилась и опять тронулась. Около блокпоста за столом сидели три человека в зеленой форме и кепи. Рядом с ними топтался еще один в камуфляже, каске и бронежилете, с автоматом наперевес. Милиционеры не обратили на нас внимания. Автоматчик проводил долгим безразличным взглядом.

- Понимаешь, эта страна сейчас переживает период полной некомпетентности, – досадливо передернул плечами Сет. - Почти все, кто имеет власть, снизу доверху, некомпетентны. И единственное, что ими движет, это карман. Свой собственный карман, в который можно что-нибудь положить. Неважно, сколько, главное, здесь и сейчас. А потом хоть трава не расти. Большая проблема, - лицо Сета приобрело задумчивое выражение. - Этот вопрос, поведение власть предержащих волнует всех нас. Это прямо-таки наша боль. Хотя вряд ли такое можно сказать только про эту страну. Во всем мире сейчас так. После нас хоть потоп, это и есть смысл жизни нынешнего поколения. А я в какой-то момент задал себе вопрос и до сих пор не смог на него ответить. Для чего мы? Мы - защитники. Кого и что мы защищаем? Людей и Землю. Но ведь люди - это понятие растяжимое. Мы защищаем всех людей?

Тимур прикурил новую сигарету от предыдущей. Потом выставил руку с окурком в окно и, сжав в зубах новую сигарету, выпустил облачко дыма. Дома и деревья по сторонам дороги опять замелькали с сумасшедшей скоростью. Я смотрел на него с растущим непониманием. Какого черта ты катаешь истерики, брат? У нас есть работа, мы созданы для нее. Мы должны не рассуждать, а просто делать ее. И все. Непослушные волосы Сета растрепались на ветру и опять закрыли ему лицо. Одна из прядок упала на кончик сигареты. Раздался чуть слышный треск и показался дымок. Он скорчил гримасу, выкинул погасший окурок, который все еще не выбросил, и левой рукой отвел волосы назад, безуспешно пытаясь пригладить их и уложить так, чтобы не лезли в глаза. Дорога перед нами ослепительно заблестела под лучами палящего солнца.

- Да Сет, мы защищаем всех людей, - осторожно высказался я.

- Людей! - Тимка сморщился, как от зубной боли. - Именно людей! Всех! Мы спокойно пройдем мимо попрошайничающего пацана, отвернемся от голодного. Мы не вмешиваемся в торговлю людьми, наркотиками и оружием. Как же! Это не наше дело. У нас великая цель! Наша цель - дать возможность малолетним проституткам спокойно заниматься своим делом. Хотят они этого или не хотят. Мы пришли в этот мир для того, чтобы наркоманы могли и дальше со спокойной душой упиваться своей дрянью, а наркоторговцы - наживаться на этом! В конце концов, мы стоим на страже власть имущих, чтобы они могли богатеть и дальше, обворовывая свои страны. – Сет распалился и повысил голос. - Но и нищих мы защищаем тоже! Они имеют полное право оставаться нищими или лезть наверх, попутно втаптывая в грязь себе подобных. Наша цель - дать возможность "золотому миллиарду" спокойно пить кровь всего остального мира. Мы поддерживаем статус-кво. Мы сторожевые псы естественного хода вещей на земле. Хода истории.

- Ну а чего ты хотел?! Чего?! Признания?! – Я тоже слегка завелся и повысил голос. - Чтобы девушки на тебя гроздьями вешались и супергероем обзывали?! Чтобы в каждом городе стоял твой памятник в натуральную величину из золота, с табличкой снизу «Уважаемому диктатору и спасителю от любящего народа»?! На Земле творится именно то, что должно твориться именно в это время и в этом месте! Люди! Они ищут лучшей доли! И имеют право на ошибки во время этих поисков! И не тебе высокомерно рассуждать о них! - я перевел дух и посмотрел на Сета.

- Тихо, не ори, я тебя и так прекрасно слышу. - Лицо Сета опять стало отрешенным. - Я ничего не хочу. Просто мне кажется, что мы им были не нужны с самого начала. Мы суть ошибка. Дестабилизирующий фактор, не учтенный природой. Помнишь последний кризис? Десятитысячный экспедиционный корпус инопланетян начал строить базу на Луне и высадился в Австралии. Может, зря мы встали на их пути? Может, это и объединило бы всех землян? Как думаешь? Мы даже не знаем, откуда они были. Просто тихо и без шума стерли их с лица Земли и Луны. А они ненамного обогнали технологически наших подопечных.

Я промолчал в ответ. Что я тебе могу ответить на это? Только банальность: мы есть, и с этим надо смириться. В первую очередь нам самим. Рука сама потянулась к пачке сигарет. Сет посмотрел на меня с ироничной улыбкой, слегка наклонив и повернув голову в мою сторону.

- Ну, что уставился? Туда смотри! - я с притворной строгостью указал пальцем в лобовое стекло. - И вообще, я устал твои глупые «мысли вслух» слушать. Я уж как-нибудь музыкой обойдусь. Что у тебя на дисках есть? Вот на этом, к примеру.

- На этом... – Сет скосил взгляд на диск в моей руке. - Там "Наутилус" и "Крематорий"... все в кучу свалено. Ставь его и выбери случайную мелодию. Могу поспорить, что выберешь что-нибудь созвучное с моими мыслями, - с наигранной веселостью сказал Тимур, нажимая кнопку стеклоподъемника.

- Прорицатель чертов! - ответил я, включая музыку.

У Сета внезапно переменилось настроение. Он откинулся в кресле и уперся в руль вытянутыми руками. Даже не видя его лица, я почувствовал «тяжесть» в салоне - поток его отрицательных эмоций.

- Мне иногда кажется, что я ненавижу людей… - таких слов я не ожидал от него услышать. – Мне иногда кажется, еще немного, и я начну их убивать. Некоторых, во всяком случае.

Из динамиков полились аккорды. Тревожные и подозрительно знакомые удары колокола. Я медленно повернул голову в сторону Сета. Он шутовски отпустил руль, развел руки в стороны и выпятил нижнюю губу. Первые слова песни резанули по ушам. А я все никак не мог поверить в то, что услышал от своего командира.

Круговая порука мажет, как копоть.

Я беру чью-то руку, а чувствую локоть.

Я ищу глаза, а чувствую взгляд,

Где выше голов находится зад.

За красным восходом - розовый закат.

Скованные одной цепью,

Связанные одной целью.

Скованные одной цепью,

Связанные одной.

Сет начал отстукивать ритм пальцами и подпевать. Я молча смотрел на него и слушал, забыв про сигарету. Мы умеем управлять вещами. Иногда неосознанно. Все сходится. Маниакально-депрессивный синдром у «подкидыша» - это страшно. Все сходится. Подавленность. Резкие перепады настроения. И около нас начинает твориться то, чего мы хотим. Это тревожный признак. Все запущеннее, чем я думал.

Здесь суставы вялы, а пространства огромны.

Здесь составы смяли, чтобы сделать колонны.

Одни слова для кухонь, другие - для улиц.

Здесь сброшены орлы ради бройлерных куриц

И я держу равнение, даже целуясь.

Я могу тебя в чем-то понять, Сет. Да, мы созданы для борьбы. Для борьбы с врагами извне. А вместо этого мы только и делаем, что воюем со своей тенью. В мире, где «сброшены орлы ради бройлерных куриц», а кухонные разговоры переместились на улицы и наоборот, но в сущности ничего не поменялось. И каждый раз мы закрываем глаза на реалии, уверяем себя, что мы защищаем красивую, мирную, благоустроенную Землю - нашу Родину. Мы себя вгоняем в искусственный экстаз, начинаем любить мелочи, закрывая глаза на основы. Мрачные и кровавые основы. И это очень сложно…

На скованных одной цепью,

Связанных одной целью.

Скованных одной цепью,

Связанных одной целью.

Скованы мы с тобой, мой брат, одной цепью. Мне кажется, что мы даже мир видим одинаково. Думаем одинаково. Только ты умудрился сойти с ума, а мне надо решать эту проблему ради безопасности тех самых людей, которых ты больше не хочешь защищать. Так как я с тобой связан одной целью.

Можно верить и в отсутствие веры,

Можно делать и отсутствие дела.

Нищие молятся, молятся на

То, что их нищета гарантирована.

Можно верить и в отсутствии веры. Можно придумать себе новую веру и чувствовать себя верующим. Только мы так не умеем. Может, этим мы и отличаемся от людей - отсутствием веры? Хотя нет, не так. Она у нас одна. И бог в этой вере тоже один - человечество. А где она хранится–то, эта самая вера? И что же это на самом деле такое? А можно ли ненавидеть бога? Не абстрактное существо в облаках, а живого, многоликого – нашего бога?

Здесь можно играть про себя на трубе,

Но как ни играй, все играешь отбой.

И если есть те, кто приходят к тебе,

Найдутся и те, кто придет за тобой.

Ты, брат мой Сет, заигрался на своей трубе. Неужели на этот раз я пришел за тобой? А кто тогда придет за мной в свое время? И почему я вообще решил, что ты сошел с ума? Неужели только из-за того, что, наплевав на инструкцию, на долг, ты решил вытащить меня сюда, к себе, чтобы я попытался привести тебя в чувство? Так… если разобраться, то не понятно, почему я паникую. Дисциплиной мы и так никогда не отличались. Что произошло-то такого, отчего я считаю тебя сумасшедшим, Сет? Ведь каждый из нас может высказывать вслух те или иные мысли. Сказанное слово – это еще не действие.

Также скованные одной цепью,

Связанные одной целью.

Скованные одной цепью,

Связанные одной.

Здесь женщины ищут, но находят лишь старость,

Здесь мерилом работы считают усталость,

Здесь нет негодяев в кабинетах из кожи,

Здесь первые на последних похожи

И не меньше последних устали, быть может,

Здесь все ищут и находят лишь старость. Даже мы, обреченные на вечную молодость. Мы уже старые и усталые. Мы уже успели потерять, так и не найдя.

Быть скованными одной цепью,

Связанными одной целью.

Скованными одной цепью,

Связанными одной целью…

Я смотрю на Сета. Я слушаю песню. Я слушаю ту песню, которую он сейчас хочет слушать. Я еще не видел сумасшедшего «подкидыша». По-моему, ему удалось-таки заработать паранойю. И я никогда еще не пытался нейтрализовать подготовленного боевика из команды «Гамма Мажор». В этом не было необходимости. Но все случается когда-нибудь в первый раз. Сейчас... надо перепроверить. Я стряхнул пепел с сигареты. Тимка! Ты не мог сойти с ума! Следующая песня....

Мусорный ветер, дым из трубы

Плач природы, смех сатаны

А все оттого, что мы

Любили ловить ветра и разбрасывать камни…

"Крематорий", значит. По спине скатилась холодная капля пота. Подняв взгляд, я увидел насмешливые глаза Сета.

- Страшно стало? - спросил он. - Брось. Неправда это. Ты сам виноват. Выбрал мой депрессняковый диск. Не сошел я с ума. Просто решил немного подыграть тебе. У тебя была такая забавная, «подозрительная» «морда лица». – Он рассмеялся. Смех был не фальшивый - натуральный, но в нем отсутствовал главный компонент - веселье. - Ты не хочешь меня понять. А это так просто. Видишь ли, у нас отняли все. Детство, юность, любовь. Оставили только ответственность, долг и привязанность не к человеку даже как к отдельной личности, а к людям вообще. Ну и секс, само собой. Для людей секс - это очень мощный стимул жизни. Но, тем не менее, мы одиноки. Ни я, ни ты никогда не сможем привязаться к одному человеку. Наша любовь ровным слоем размазана по всему человечеству. Как некая коричневая субстанция из деревенского туалета. Но я перестал видеть людей. Тех людей, которые нуждаются в моей защите. Понимаешь?

Голос Сета звучит ровно. Без эмоций.

- Нет. Не понимаешь! Вокруг тебя люди. Оглянись! – от сердца отлегло.

- Олух ты. Обормот и тупица. И всегда им был, - так же ровно сказал Сет. - Ладно, фигня все это. Давай послушаем тишину. Вернее, свист ветра и песни. Потом поговорим об этом.

- Давай попробуем, - сказал я облегченно и после непродолжительного молчания проворчал. - Сволочь ты Сет, гаденыш и кретин. Я уж думал… что тебя придется убить прямо сейчас.

Сет покачал головой:

- Возможно, так было бы лучше, - чуть слышно проговорил он, протягивая руку к пачке сигарет. – Прежде всего для меня - …

Ты умна, а я идиот,

И неважно, кто из нас раздает,

Даже если мне повезет,

И в моей руке будет туз, в твоей будет джокер.

Так не бойся милая, ляг на снег,

Слепой художник напишет портрет,

Воспоет твои формы поэт,

И станет звездой актер бродячего цирка,

Дым на небе, дым на земле,

Вместо людей машины.

Мертвые рыбы в иссохшей реке,

Зловонный зной пустыни.

Моя смерть разрубит цепи сна,

Когда мы будем вместе.

11 июня. 09 часов 45 минут по Ташкенту.

Я лежу на берегу и смотрю на воду. Юркие рыбки плавают в глубине мутноватой сине-зеленой воды. Волны с тихим всхлипом разбиваются о скалы под моими ногами. Достаточно высокие волны. Странно: откуда они, если ветра нет? Да, Сет, ты прав, здесь красиво, эти места созданы для человека. Бесконечные фруктовые сады и виноградники на террасах, аккуратные домики, которые могут посоперничать с виллами на Лазурном берегу или на Кипре. Чарвак - это высокогорное чудо. Мы с Тимкой спрятались в скалах. Справа от нас лодочная станция с катамаранами, катерами и водными мотоциклами. Слева - комплекс из нескольких современных пирамидальных гостиниц. Народу не очень много.

Прямо у воды мы расстелили скатерть, получился замечательный пикник… на обочине, вернее – на бережку.

- Тимка, а Тимка? - Я повернул голову.

Он распластался на гладком куске гранита, свесив левую ногу и руку. Под его щекой – вылизанный водой песчаник. Чуть повыше, прямо за спиной Тимура - вход в небольшую пещеру. Из-за этих пещер крутой склон берега походил на ноздреватый кусок сыра серого цвета.

- У? Чего тебе?

- Объясни, что ты хотел сказать? Ты не договорил в машине.

- Здесь должны жить нежные люди, - не открывая глаз, ляпнул он после минутного молчания.

- Какие люди? Где - здесь? - переспросил я.

Тимур сел на камень, окунув ноги в воду.

- В пещере, - сказал он, мотнув головой. - Ну, нежные человеки. Добавь буковку "с" в начало. Нежный мужчина и нежная женщина. Долгими зимними вечерами они сидят у костра и готовят барбекю из медвежатины. Нежный человек под музыку ветра поёт романтические песни даме своего сердца. Идиллия.

Сет потянулся к пачке сигарет.

- Ты не хочешь говорить на эту тему? - поинтересовался я.

Закурив, он бросил на меня насмешливый взгляд:

- Ну ты и нудный. Прямо нудист. Ну что тебе рассказать, горе ты мое луковое, - сказал Сет, рассматривая пальцы правой руки. - Все равно не поймешь. Ты у нас идеалист известный, недаром в комиссарах ходишь. Ну ладно, попробую объяснить свое состояние. Посмотри вокруг.

Он провел над головой рукой и затянулся сигаретой:

- Что ты видишь? Мир, построенный людьми. Здесь все для них. Во всяком случае, для некоторых из них. Он такой, каким они захотели его сделать. Люди всегда стремятся создать законченные структуры. Рассмотрим эту страну, - Сет с отвращением посмотрел на сигарету. - Вот на этом самом месте люди жили еще в доисторическую эпоху. И мне кажется, что они не изменились с тех самых пор. Эту богатейшую страну населяют нищие. И все потому, что правят ими нищие духом уроды. Почему так получается? Ведь те, кто сидят в правительстве, парламенте и других властных структурах, тоже вышли из народа. Они ходили в те же школы, работали, горевали, радовались точно так же как и другие. Наверное, это заложено в человеческую психику: чем выше человек забирается, тем большей тварью становится. Исключения очень редки.

Сет взял со скатерти кусок лепешки, положил на нее мясо. Повертев в руке бутерброд, он отложил его в сторону и сказал:

- Даже идеальные люди, получив власть, меняются. И мне непонятно, в какой момент... когда все это закладывается в человека. Где... Где ошибка. Как ее исправить? Узбекистан - это всего лишь маленький пример. Так происходит во всем мире. И в Европе, и в Азии, и в Америках с Австралией, и в России твоей, ну, и в Африке распрекрасной. – Тимур без аппетита откусил кусок от бутерброда и заговорил снова только после того, как дожевал. - Теперь про нас. Мы никто. Мы не можем повлиять на эту ситуацию. Никак не можем. Мы воспитаны в преданности всему человечеству. Мы в любой момент готовы погибнуть за каждого из них, - Сет обвел руками людей на пляже. - За каждого. Независимо от того, сволочь это или святой. Для нас нет отдельных индивидуумов, только толпа. Большая безразличная ко всему толпа. Мы сила, олицетворяющая бессилие. Тебе понятен ход моих мыслей?

Я кивнул. Он потянулся было к пачке сигарет, но передумал.

- Теперь к вопросу, что и кого мы защищаем и защищаем ли вообще, – Сет положил недоеденный бутерброд на скатерть. - Давай рассмотрим это подробнее. Во-первых, - он загнул большой палец. - C девяностых годов, когда мы начали свою деятельность, инопланетяне перестали лезть в земные дела. Это факт. Но, как ни странно, возросла внутренняя напряженность. Мы думали, что, освободив их от влияния извне, мы получим мир и спокойствие. А что мы имеем на самом деле? Они делают бизнес на войне. Неважно, какой, неважно, с кем. Бизнес. А если бы нас не было? Может, это бы их объединило? Общий враг.

Я улыбнулся. Посмотрел на Тимку, и улыбка моя стала шире. Наконец я не выдержал и захохотал:

- Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь? – отсмеявшись, спросил я. - Шестнадцатилетнюю девочку в тяжелых раздумьях, отдаваться или не отдаваться своему парню. Хватит корячиться! Это, в конце концов, смешно. Шестидесятые и восьмидесятые так же полыхали, как и девяностые. Тогда даже жарче было во сто крат. Карибский кризис, Вьетнам, Кампучия, Африка... продолжить список или сам все вспомнишь? И мы тут ни при чем... Совершенно! Ты глупостей понапридумывал и сидишь в этом своем городе, грызешь себя. Все это фигня. Понял?!

- Может, ты и прав. Все может быть, - неожиданно легко согласился со мной Сет, снова ложась на камень и закрывая глаза. - Ты пока искупайся, а я посплю. Не пойму, что со мной происходит. В сон клонит постоянно. Форму я потерял... форму.

- А что там у тебя во-вторых, в третьих? – полюбопытствовал я.

- Мелочи. Ерунда. Чуфики, в общем, - ответил он, не открывая глаз.

Я глянул на Сета, расслабленно вытянувшегося на камнях, и вспомнил Европу, спутник Юпитера. Там было море. Вернее, океан под многокилометровой толщей льда. И огромный диск Юпитера над ровной линией горизонта. Он красив на восходе и на закате. Юп великолепный. Юп убийца. Юп людоед...

23 апреля 1997 года. 22.00 по Гринвичу. Система Юпитера.

Спутник Европа. Координационная база "Аквитания"

- Связь с «Джей-Станцией», - проговорил я в коммуникатор.

Мое рабочее место – кресло в центральной рубке суборбитальной платформы «Аквитания». Она парит в ста пятидесяти метрах над поверхностью этой луны. Европа одна из самых гладких планет в Солнечной системе. Ни высоких гор, ни хребтов, только ровная, с небольшими перепадами поверхность, состоящая из мощных пластов водяного льда, слегка припорошенных крошевом мелких осколков, тоже ледяных, слоем серы и магниевых солей. А глубоко под толщей льдами затаился целый океан. Возможно там, под прессом огромного давления, в кромешной тьме, кипит иная жизнь. Во всяком случае, мы должны скоро получить ответ на этот вопрос - наши автоматические "кроты" уже вплотную приблизились к подледному океану Европы. Наконец-то у нас дошли руки до исследования Солнечной системы. Месяц назад сюда наведался Сет, летевший на Харон[33], где строился новый космодром, и мы устроили небольшую прогулку вокруг Базы. Европа - прекрасная планетка. У неё есть не очень мощная, но все же атмосфера. И в ней имеется даже кислород. Но главное на Европе - океан. Только вот холодновато здесь.

Осмотрев все это хозяйство, Сет предложил построить целый туристический комплекс с отелями и ресторанами, откуда просматривались бы фантастические пейзажи подводного царства Европы. Мы на полном серьезе сидели и полчаса обсуждали, как назвать рестораны и отели. Договорились, что их будет столько, сколько стран входит в Евросоюз. И называться они будут так же. Вскорости он улетел дальше, оставив мне на попечение всю систему Юпитера.

Недавно мы создали на орбите Юпитера исследовательскую миссию, состоящую из «Джей Станции» и сорока «Джей-Модулей», которые находятся практически в атмосфере этой немножечко не звезды. Они охватывают её гигантским ожерельем.

На информационном экране наконец появилась улыбающаяся физиономия Крона.

- Что у тебя там творится? Почему не отвечают «Джей-Модули»? – сердито спросил я.

- Все «Джей-Модули» сейчас переведены в автоматический режим, народ у меня в гостях! – с радостной улыбкой ответил Крон. - Тут у нас, понимаешь ли, феномен. Наиболее удобно за ним наблюдать с «Джей-Станции». Да и у Славы день рожденья, забыл?! Даже старина Юп, и тот подарок преподнес: шарики воздушные на ниточках!

- Ну ладно, - смягчившись, сказал я. - На нарушение дисциплины я на этот раз посмотрю сквозь пальцы. Но! Через пятнадцать минут всех отправишь по местам! Поздравь Славика от меня. А что за феномен?

- Сам посмотри! - сказал Крон, нажав кнопку на своем пульте.

На моем обзорном экране появилось изображение странного явления. «Феноменов» было много, не менее тридцати. Действительно шарики на ниточках. Длинные ножки и практически идеальные сферы на концах. Я прикинул размеры этого феномена. Получалось, что общая длина «ножки» около трехсот километров, а диаметр шарика около девяноста-ста километров. Шарики переливались всеми цветами радуги и болтались на ножках, как на пружинах.

- Ты не представляешь, Шеф, они поют! - весело продолжил Крон. - Если конвертировать несущую частоту, получается что-то вроде «Джингл-белл»! Юп-то у нас весельчак!

- Да, весельчак, ничего не скажешь, - улыбнулся я. - Спектральный анализ провели?

- Да. Мы в один феномен два зонда направили и грохнули! – Крон прищелкнул пальцами. - Ему хоть бы хны... феномену, в смысле! Четкие спектральные линии водорода и гелия. У основания много аммиака и метана.

- И что это, по-твоему? – поинтересовался я.

- А черт его знает. Феномены, одним словом! – стал объяснять Крон, усиленно жестикулируя. - Скорее всего, система устойчивых гигантских смерчей. Но при чем тут водородно-гелиевые шарики на вершинах, непонятно. Очень устойчивы и стабильны, в отличие от экзосферных протуберанцев. За счет чего они так устойчивы, тоже непонятно. Ползут вдоль экватора и поют!

В этот момент сейсмодатчики зарегистрировала колебания почвы и подняла станцию на сотню метров. Чего много на этой планете, так это европотрясений. Не очень мощных, но частых, вызванных приливными силами. Я отвлекся и посмотрел на контрольный экран. Эпицентр - в двухстах километрах от базы. Лёд треснул, и под большим давлением из глубины выхлестнулась вода. Очень интересно наблюдать за этим явлением вблизи. Когда я перевел взгляд на коммуникационный экран, он был покрыт рябью помех.

- Что там у тебя, Крон?! - рявкнул я в микрофон. - Крон, отвечай! Связь с «Джей-Станцией», быстро!

- Канал связи с «Джей-Станцией» задействован. Информации от абонента не поступает, - прошелестел голос бортового компьютера.

- Крон! Крон! Что у тебя?! – чувствуя холодок в груди, заорал я. - Черт! Леня, что у тебя?! Общая тревога на базе! Поднимайте спасательные боты и на максимальной скорости летите к «Джей-Станции»! Модули «Джей-пять» и «Джей-шесть» в автоматическом режиме направить к «Джей-Станции».

Мне ответил Гермес.

- Понял, Ра. Поднимаю два бота. Будут на «Джей-Станции» через два часа, - и добавил извиняющимся тоном. - Станция сейчас на другой стороне Юпитера. Ближайшие модули доберутся туда через час двадцать. У них слабенькие двигатели. Раньше никак не получится. А что случилось?

- Пока сам не знаю, – ответил я. - Связь с ними неожиданно пропала!

Минут через десять напряженного ожидания по экрану прошлись несколько горизонтальных полос, и появилось изображение растерянного Крона. Его правую щёку украшал огромный кровоподтёк. На заднем плане царил полный хаос.

- Что у тебя там, Леня?! - выпалил я.

- Метеорит... – пробормотал Крон.

- Что?! - я чуть не задохнулся от удивления. - Какой, к черту, метеорит?! А защитное поле?!

- Мы его отключили... - отводя глаза в сторону, признался Крон. - Когда бомбо-зонды отстреливали. Оно мешало в исследованиях. Мы и раньше так часто делали. Кто мог подумать? Вероятность словить метеорит мизерна...

- Хо-ро-шо, - по слогам, тихо и отчетливо проговорил я. Тревогу сменила холодная ярость. Исследователи чертовы! Рыцари науки без страха и упрека! - Включай поле и быстро эвакуируй людей. Обо всем остальном мы поговорим здесь, на базе! Станцию поставишь на консервацию!

- Шеф, не могу, - Крон потер кровоподтек, поднял взгляд и поморщился от боли. - Это еще не всё. Мы потеряли причал и все боты. Талгат Нурматов и Антон Чуйко погибли. Они были на причале и собирались обратно, в свой «Джей-Модуль». Также повреждены двигатели и генераторы поля. И еще... этот чертов метеорит погасил скорость станции... максимум через час провалимся в атмосферу Джупа...

Когда я осознал суть слов Крона, сказанных спокойным и будничным тоном, в груди у меня разлился холод и в горле застрял комок. Через час станция свалится в атмосферу Юпитера, без силового поля, с неработающими двигателями. Да еще нарушены герметизация и топология станции. А там - чудовищное давление... их расплющит как скорлупку. Спасательные боты будут на месте только через два часа, если пойдут с перегрузками сквозь атмосферу и экзосферу Юпитера, может быть, выиграют полчаса, ближайшие модули могут подойти через час двадцать. Я посмотрел в глаза Крону. Тот попытался ободряюще улыбнуться. Он прекрасно осознавал всю безвыходность ситуации. Улыбка у него получилась совсем не веселая.

- Что же, Шеф, - вздохнул Крон. - Связывайся с Кэпом. Я хочу с ним поговорить.

- Личный вектор Сета, - негромко проговорил я.

Я представил себе, как антенна мощного ретранслятора поймала в раствор спутник Плутона мгновенно создав канал связи по которому побежала информация со сверсветовой скоростью. Как жаль что мы еще не научились летать быстрее света! Судя по всему, Сет только что сменился с вахты и собирался лечь спать. Он удивленно посмотрел на меня и отложил в сторону книжку.

- Что у тебя, Андрюха?

- ЧП, Тимка, - негромко ответил я и, не поднимая глаз, вкратце обрисовал ситуацию.

Когда я закончил и поднял взгляд экран, то увидел сразу постаревшее, усталое лицо и остановившийся взгляд Сета. На самом, самом дне его глаз затаилась тоска. Смертная тоска и боль.

- Тут с тобой хочет Крон поговорить.

- Хорошо, - спокойно сказал Сет, провел левой рукой по лицу, надавив ладонью на глаза. - Перекинь вектор.

- Кэп. Привет! - нарочито бодро проговорил Крон. - Тут такое дело... ну... в общем так получилось. Извини. Но вины Ра здесь нет! Ни капли. Это моя промашка. Я всех подставил. Всех ребят… Мне жаль...

- Да конечно, Лёня. Я все понимаю, - ответил Сет, - и не собираюсь никого винить. Даю тебе слово, что у Андрея не будет неприятностей.

- Интересно так, Тима, Андрюха, - улыбнулся Крон. - Вроде бы надо бояться, а я... не боюсь. Через час меня не станет, а я еще этого не осознал. Черт. – он помолчал немного. - Ребят приглашу. Им тоже есть что сказать. Ты не против?

- Ну что ты говоришь, парень. Зови ребят!

Я сидел и смотрел, как Сет внимательно и деловито, делая иногда записи в своем компьютере, обсуждает будничные проблемы с людьми, которые стоят на пороге вечности. На «Джей-Модулях» работала группа Сета. Их задача была - создание силовых полей и межзвездных двигателей. Они спешили. Спешили поделиться последними мыслями и идеями. За все время их разговора я так и не проронил ни слова, тупо уставившись в экран. Наконец к экрану коммуникатора подошел Крон:

- Ну, вроде все высказали. Мы на всякий пожарный продублировали записи всех наших мыслей и пожеланий и отправили на "Аквитанию". Я думаю, вы со всем этим разберетесь.

- Разберемся, Лёня. Не беспокойся, - ответил Сет.

- Что же, отцы-командиры, - улыбнулся Крон. - Пора и прощаться. Я сейчас буду говорить, а вы помолчите. Просто молчите. Если я задам вопрос, отвечайте только да или нет. Если что-нибудь скажете, мне станет страшно и снова захочется жить. Зверски. Хорошо?

- Хорошо, - кивнул Сет.

- Кэп, сначала я хочу извиниться перед тобой, - решительно заговорил Крон. - За то, что три с половиной года назад, на Луне, я тебе высказал полную чушь. Я теперь так не думаю. Я понял, что ты хотел сказать. Только теперь, когда по моей вине, не сказав полностью все, что они хотели сказать. Не сделав всего, что они могли сделать, погибают и уже погибли пять человек, не считая меня. Ты меня простил?

- Да, - ответил Сет.

- Это хорошо. Это радует, - Леня отвернулся от экрана и прислушался. Потом что-то неразборчиво пробормотал и вновь повернулся к экрану. - Да и вообще, в полку кораблей прибыло. Ты представляешь, еще шесть звездолетов! Обещай мне, Тимка, что крейсер "Крон" будет одним из самых мощных на флоте. Обещаешь?

- Да, обещаю.

- А тут очень красиво, ребята, - усмехнулся Крон. - Сказочно красиво. Станция до последнего момента будет передавать телеметрию на "Аквитанию". Думаю, пригодится. - Немного помолчав, он продекламировал, - Две ласточки целуются за окном моего звездолета. Они любили друг друга и решили туда сигануть вместе. Ла-ла-ла-ла, и какое вам дело до них? По-моему у Стругацких было примерно так... и даже обстоятельства схожие. Теперь вам придется жить и работать и за нас тоже. Ну, все. Долгие проводы - лишние слезы. Удачи. Я в вас верил, верю и, надеюсь, буду верить в следующей жизни. У вас все получится. Прощайте.

Экран с изображением Крона мгновенно погас. Несколько минут в рубке висела тягостная тишина.

- Андрюха, ты в порядке? - наконец спросил Сет.

Я промолчал.

- Андрей! - жестко продолжил он. - Я сейчас же вылетаю с Харона. Буду у тебя через десять часов. Ты меня понял?! Через десять часов. Ты должен меня дождаться. Ты меня понял?! Это приказ!

- Понял, командир, - сглотнув комок в горле, ответил я. - Я тебя дождусь.

- Гермес, боты вернуть на Базу, - я удивился, услышав свой ровный, бесцветный голос. - Команду модулям отменить. Поднять орбиту всех модулей на триста километров. Отбой спасательной операции. Принимай командование.

- Есть, - растерянно ответил он...

... Мы с Сетом, взяв один бот, улетели подальше от станции. Я выбрал курс к эпицентру того самого европотрясения. Мы молча смотрели на пейзажи, которые открывались с высоты в двести метров. Льды и разломы. Неописуемая красота – волшебная игра граней в мягком свете Юпитера. Разливы воды, которая, выдавливаемая чудовищным давлением, устремлялась в трещины и тут же замерзала в холоде жиденькой атмосферы Европы, образуя причудливые узоры. Чертоги снежной королевы. Зимняя резиденция короля холода и стужи.

Бот, подчиняясь моей команде, мягко сел недалеко от нагромождения торосов, похожих на сказочный дворец - творение сумасшедшего зодчего. Мы выбрались из машины, прошлись немного вперед и остановились около колонны изо льда. Некоторое время мы молча рассматривали это великолепное творение природы.

- Красота-то какая, Андрюха, - наконец сказал Сет.

- Да, - буркнул я в ответ.

Тимур схватил меня за руку. На блистере его гермошлема танцевали блики света, отраженного колонной. Белый скафандр с "горбом" систем жизнеобеспечения на спине и черный шеврон с оскаленной кошачьей мордой на правом рукаве, почти слился с окружающим белым безмолвием. И только… черный шеврон… черный шеврон, с голвой Оцелота. Это наша внешняя атрибутика. А внутри... что творится внутри нас? Кому нужны наши исследования и жертвы? Ради кого мы здесь? За какие высокие цели погибли ребята?

- Андрей это, могло случиться с каждым из нас. Ты и я это прекрасно знаем.

- Лучше бы на их месте был я, - безразличным голосом сказал я.

- Слушай! Хватит! Хватит киснуть! – Сет нервно прошелся передо мной. - Если после каждого подобного случая мы будем раскисать и разваливаться, кто... кто за нас будет работать?! Скажи мне, кто?! Помнишь слова Крона?! Мы теперь должны жить и работать и за них тоже! Понимаешь?! За них! Встряхнись, парень!

- Да, конечно. – Я сам не узнавал свой голос, такой он был тихий. – Только я бы хотел, чтобы ты меня заменил на этой должности. Я не умею руководить людьми.

- Черта с два! - взревел Сет. - С должности я тебя убирать не буду. Замом моим останешься. Раз! Здесь тебя заменит Гермес. Два! А тебя я забираю с собой. Ничего, на Хароне прохладненько, работы завались. И ни на шаг тебя от себя не отпущу, пока в себя не придешь. Померзнешь немножечко, глядишь, и оклемаешься. Я тебе устрою курорт с лечебными морозами!

- Как скажешь, Тимка, - сказал я.

- Так и скажу! Правда, сначала я вам тут разнос устрою. А ты, Андрюха, соберись. Пожалуйста, соберись! – взмолился Сет. - Мы не можем себе позволить расклеиваться. Пойми это. Никто из нас не просил такой судьбы, но она у нас именно такая. Мне нужно работать. Тебе нужно работать. Мы имеем права быть слабыми. Соберись! Встряхнись, парень!..

Леонид Воробьев, Крон. Талгат Нурматов, Силен. Антон Чуйко, Гипнос. Эдуард Никлюдов, Рама. Станислав Райков, Оберон. Артур Станикявичус, Шива. Мы не смогли даже похоронить вас. Вашей могилой стал Юпитер. Самая большая и прекрасная планета солнечной системы. Юп красавчик. Юп убийца. Юп людоед...

11 июня. 18 часов 10 минут по Ташкенту.

Нас остановили на первом блокпосту перед въездом в Ташкент.

- Можно посмотреть ваши документы? – поинтересовался неряшливо выглядящий сержант, заглядывая в открытое окно машины. Зеленая форма с подозрительного вида маслянистыми пятнами (он что, в форменной одежде ремонтировал машину?) болталась на нем, как на вешалке. Я обратил внимание, что в Узбекистане есть только два типа ментов: либо очень худые, либо раскормленные, как рождественские индюки.

Сет протянул права.

- Паспорт можно, ака?

Сет высунул его в открытое окошко.

- Выйдите из машины, - сказал сержант после тщательного осмотра документов.

Сет удивленно задрал бровь.

- Зачем? Какие-то проблемы, сержант? - спросил он.

- Нет-нет... я бы хотел осмотреть багажник, - ответил сержант.

- Ах, это! - Тимка нажал кнопку – багажник открылся. - Смотрите. Мне, зачем выходить?

Сержант, ехидно улыбаясь, снял кепи и пригладил жидкие волосы.

- Блатной, да? – вопросил он. – Подчиняться не хотим?

Сет перевел взгляд на меня, нахмурился, кивнув в сторону окна:

- Ну и как тебе это?

Прищурившись, он посмотрел на служителя закона.

- Во-первых, братишка, мы с тобой водку не пили, постарайся обращаться ко мне на вы. Во-вторых, из машины я выйду только для того, чтобы порвать тебе задницу и натянуть ее на голову. Судя по всему, там она у тебя и должна быть. Ты меня понял?

Сержант стушевался. Как же! Обычно жертвы безответны, а тут – на тебе! Сержант замер, тяжело переваривая услышанное, и наконец, решил что раз ему хамят, значит имеют на это право.

- Ака[34], поймите, сейчас у нас усиление, сами знаете, Хозяева скоро в нашем городе соберутся. Работа у меня такая, - зелебезил гаишник.

- Ну и? Я тут причем? - Сет успокоился, все ещё хмурясь. - Делайте свою работу. Я вам не мешаю. Осмотрите багажник, в чем проблема?

- А если у вас там оружие? - сделал гениальное предположение сержант.

При этом он с самым панибратским видом подмигнул, скорчив такую смешную рожу, что я прыснул со смеху.

- Это исключено, сержант, - серьезно ответил Сет глянув в упор на своего собеседника. - Оружие я всегда ношу с собой.

Сержант опасливо глянул на меня, потом перевел взгляд на Тимку и тоже, несколько натянуто засмеялся.

- Шутите, да, ака? - сказал он, шагнув назад, и, не дождавшись ответа, продолжил. - А если у вас там наркотики?

- Нет там наркотиков, - не повышая голоса, сказал Сет. - Посмотрите сами.

- Ну а вдруг найду, что тогда? - не сдавался сержант.

- Тогда мне придется выйти из машины и подойти к багажнику. – сказал Сет.

- Да, да! Ака, выходите лучше сейчас! - закивал сержант.

Сет наконец полностью успокоился – его голос стал абсолютно ровным и бесцветным .

- Ты меня не понял. У меня в багажнике есть монтировка. Мне придется выйти, спустить тебе штаны и затолкать ею твои вонючие наркотики тебе же в задницу. Ты меня понял? - пояснил Тимур, а под конец, рявкнул для острастки. - Ты будешь осматривать багажник или нет?!

Сержант вздрогнул, поспешно вернул документы. Потом, отдав честь, махнул рукой – езжайте, мол.

Сет медленно подъехал к знаку "Стоп", остановился и вдруг резко, с перегазовкой, сорвался с места. Багажник с клацаньем закрылся.

– По слухам, Узбекистан – полицейское государство. Но в это как-то верится с трудом, после общения с этим товарищем, – сказал я, когда мы отъехали от блокпоста.

Сет закурил сигарету и некоторое время молчал. Вдруг он скривился, будто съел что-то кислое.

– Преувеличены, преувеличены, – наконец ответил он. – Видишь ли, государство можно считать полицейским, если в нем есть хорошо отлаженный и отлично функционирующий полицейский аппарат. Хорошо смазанная машина подавления. Здесь этого нет. Здесь есть огромная толпа хамоватых товарищей, которые носят эту грязно-зеленую форму и называют себя милицией. И проблема в том, что они ничего не умеют делать, кроме как брать на понт. Более или менее хорошо стреляет только каждый двадцатый из них. При любой серьезной переделке, даю тебе руку на отсечение, все они разбегутся. Или повернут оружие против своих хозяев. Это нельзя назвать полицейским государством. Это нельзя назвать даже беспределом. Беспредел могут творить серьезные, хорошо подготовленные ребята, знающие, чего они хотят от жизни. Единственное определение, которое подходит под это, - бизнес. Бизнес по-узбекски. Мелкий такой. Вымогательство на каждом шагу. Нет, это даже не похоже на вымогательство, так... попрошайничество. И самое в том, что сами люди приучили их к этому. Люди дружно холят их и лелеют, с трепетом выращивают это хамло. Вот такие вот пирожки с котятами, ты их ешь, а они лапками в щеки упираются.

Второй блокпост мы проехали без эксцессов.

11 июня. 22 час 07 минут по Ташкенту.

Мы сидели на балконе и курили. Рядом с нами устроился Шамиль. Вытянувшись во всю длину и прикрыв нос левой лапой, он сладко заснул на диванчике.

- Какие планы у нас на вечер? - спросил я, затушив сигарету.

- Выбирай. Шары покатаем в кегельбане или просто пойдем поужинаем?

- Давай поужинаем, без кеглей всяких, – предложил я, прислушиваясь к шелесту листвы растущей у окна яблони. – Желательно на улице.

- О'кей, - потянулся Сет.

- Куда поедем?

- На «Островок». Как ты и хочешь, посидим на открытом воздухе. Жарко.

Тимур пристроил окурок в пепельнице и почесал пузо коту. Шамиль вытянулся в струнку, растопырив лапы, перевернулся на другой бок. Потом свернулся калачиком, обнял руку хозяина и, не открывая глаз, впился в нее зубами. Подержав ее в пасти несколько секунд, он разжал челюсти и начал вылизывать место укуса.

- Хороший котик, самый рыжий котик, - сказал Тима. - Отдай руку. Мы скоро вернемся, а ты дома за старшего. Смотри у меня! Кошек домой не водить, водку не пить, безобразия не нарушать.

И все-таки в июне в Ташкенте жить невозможно. Вернее, можно, конечно, если весь день лежать под кондиционером, а ночью делать короткие вылазки - и снова бегом под кондиционер.

- Поедем? - спросил я.

- Да нет. Пройдемся. Тут недалеко, - ответил Сет.

Мы не торопясь обогнули дом и свернули направо в переулочек. Миновали строящийся особняк, который мог бы потягаться с виллами на Кипре. Трехэтажный домик, отделанный мрамором, словно кичился своими эклектическими формами, трудно сопоставимыми с каким-либо стилем архитектуры, перед своими приземистыми соседями.

- Блеск и нищета, чванство и скромность, все рядом в этом городе, - резюмировал Сет увиденное.

- Эй ты, патлатый! – раздался резкий окрик сзади.

Мы почти дошли до конца улочки.

– Ты, тварь! Что, не слышишь, что ли! Ты, в белых джинсах! – Я неодобрительно покосился на длинные волосы Сета – прической своей он явно не занимался, волосы отросли до плеч.

Я оглянулся: нас нагоняли пятеро парней.

– По-моему у них к нам разговор, - сказал Сет, остановившись около кучи песка. - Постоим, покурим, послушаем умных людей.

Мы закурили – парни подошли. Поравнявшись с нами, трое встали впереди, двое зашли за спину. Аккуратно, я бы даже сказал, стильно одетые парни, лет по двадцать-двадцать пять. Двое славян, кореец и двое узбеков. В воздухе повис кислый запах перегара. Сет стоял со скучающим видом.

- Тактика, - сказал он. - Все как обычно: захват господствующего положения, окружение, доминирование, агрессия... Люди.

- Пацаны перепили, Тимка, – ответил я. – Не обобщай.

- Ты, му…., ты что сразу не остановился! – Даже подойдя вплотную к нам, главный в этой пятерке не переставал орать.

Сет покачал головой и усмехнулся.

- Сука, когда я тебе говорю, ты должен тут же остановиться, ты меня понял?! Че головой качаешь, сука гребаная! - проорал парень и сплюнул себе под ноги. - Сигарету дай!

Тимка медленно затянулся сигаретой, убрал пачку в нагрудный карман, опустил руку и уронил сигарету прямо в плевок.

- Бери, - тихо, но отчетливо сказал он, указывая на нее пальцем. - Это твоя. Заслужил. Глоткой заработал.

Сет с интересом наблюдал, как на лице заводилы промелькнуло удивление, быстро сменившееся бешеной злобой. Тот шагнул вперед, я синхронно с ним отошел в сторону, оставив Сету поле боя. Хочешь развлекаться - развлекайся. Я в этом не участвую.

Первого Тимка ударил в солнечное сплетение, второго в горло, третий получил тычок в грудь. Двое, стояще сзади, получив по удару ногой, один в нос, другой в шею – отшатнулись. В следующую секунду четверо уже лежали на земле, а один присел, схватившись за нос, пытаясь прийти в себя от боли. Сет бил, аккуратно, стараясь не покалечить, а скорее – оскорбить действием.

- Ну, пацаны? Это все, на что вас хватило? – не повышая голоса, поинтересовался Сет. - А криков-то, криков сколько было. Если вам этого мало, то я здесь, рядом буду... на «Островке». – Он махнул рукой в направлении парка и оскалился.– Приходите ребята, порешаем все вопросы до конца.

Мы миновали перекресток и вышли на оживленную улицу. Справа – столпотворение народа и машин.Красиво одетые девушки и парни. Оживление, крики, смех.

- Если хочешь, можем тут «зависнуть». «Полянка», «Шамбала» - на твой выбор, - предложил Сет.

- Нет. Погнали дальше, - мотнул головой я. – Даешь чистое небо над головой. Жарко.

Мы пошагали прямо, мимо мусорки, огороженной бетонными плитами. Около баков сидели двое бомжей, третий копался в помойке. Женщина неопределенного возраста в лохмотьях, прислонившись к баку, чиркала спичкой о смятый коробок, пытаясь прикурить страшного вида мокрый бычок. Фонарь с яркой ртутной лампой висел прямо над ней, освещая рано постаревшее лицо, старческие руки, грязные, кровоточащие колени. Я отвел от нее взгляд и посмотрел в другую сторону. Пьяная девушка в синем вечернем платье с очень откровенным декольте, дергая ручку двери роскошного автомобиля, раз за разом чиркала зажигалкой, чтобы прикурить тоненькую сигаретку. У нее ничего не получалось. Разозлившись, она метнулась к водителю и заговорила на повышенных тонах, усиленно при этом жестикулируя. Водитель равнодушно глянул на нее. Девушка пригнула голову и, чеканя слова, послала его куда подальше. Водитель, не торопясь, убрал руку с руля, провел по волосам девушки и, не размахиваясь, ударил ее по лицу. От удара девушку развернуло на сто восемьдесят градусов, и она, схватившись за щеку, сползла вниз и села прямо на мокрый асфальт. Я смотрю на ее молодое красивое лицо, на ошарашенные широко распахнутые глаза, неприкуренную сигарету в уголке рта, и в голове у меня шевелится мысль, что я совсем недавно видел почти ту же самую картину.

- И как долго нам еще идти? - услышал я собственный голос.

Сет, перевёл взгляд с девушки на меня меня.

- Совсем чуть-чуть осталось, - ответил он. - А ты что, уже устал?

- Знаешь брат, я уже ничему не удивляюсь, - я решился таки поднять эту тему. - Но все же, зачем ты избил этих пацанов? Ты мог прекрасно обойтись без драки. Это что? Театр одного зрителя специально для меня? Ты мне захотел показать, что перестал любить людей и с любым из них готов кинуться в драку?

Сет промолчал.

- И о чем ты молчишь?

- Мне самому неприятно, - наконец ответил он. - Видишь ли, это то же самое, что и наше питие водки. Мы же прекрасно знаем, что пей, не пей, опьянения нам не видать, как своих ушей. Так и тут. Вдруг в какой-то момент я научусь ненавидеть. Безумная надежда. Мне надоело быть равнодушным. Равнодушным альтруистом. То есть - никем. – Тимур пожал плечами и, помолчав немного, добавил. – В самом деле, Андрюха, сам не понимаю, что на меня нашло. Растерянность какая-то и слабость.

- Ты - профессиональный воин. Это твои право и обязанность с рождения, - чеканя слова, произнес я. - Ты не имеешь права на слабость. Ты не имеешь права на ненависть. Ты должен защищать, а не нападать сам.

- Я не имею права на любовь. Я не имею права на свое мнение. Еще на что я не имею права? - в тон мне ответил Сет.

- И эти мелочи тебя беспокоят. Тимка, я тебя не узнаю. Ты сам себя обманываешь и вгоняешь в депрессию. То, что ты говоришь, - глупости! Посмотри на себя со стороны. Я не вижу Сета. Я не слышу голоса Сета. Я вижу истеричку, тряпку и размазню. Неужели ты вбил эти глупости себе в голову и ходишь страдаешь, как больной цыпленок в собачьей конуре?

Свернув налево, мы прошли под высокой аркой. На арке светилась надпись, из которой я понял, что это парк. Тимур задумчиво посмотрел на пеструю кошку, прижавшуюся всем телом к земле, настороженно нас разглядывая и поблескивая глазами. За стоянкой по аллейкам гуляло множество людей. Как только мы спустились по лестнице, нас закрутил людской водоворот). Мы прошли мимо ярко освещенных аттракционов, мимо лотков с напитками, сладостями и мороженым. Нас окружили веселые дети и взрослые, которые, наслаждались вечерней прохладой после жаркого дня. Высокие деревья, покрытые зеленой листвой, (напиши оригинально, это даже не штампы)журчание воды, людские голоса. Смотри, Сет. Смотри. В первую очередь (???) этих людей ты и защищаешь.

Ну вот! Как всегда! Сет и здесь нашел изъян в идиллической картине (или или). На сцене при большом стечении народа выступала какая-то местная рок-группа. (напиши, какая группа, как одеты, на каком языке, как реагирует толпа, чтоб без указание на это было ясно, что людей много) И в какой-то (какой?) момент несколько (Три. Пять, десять?) спортивных парней в камуфляжах выхватили флаг Узбекской ССР, начали им размахивать в такт музыке. Мгновенно как из-под земли выросло несколько(три? Пять?) милиционеров и, накинувшись на парней, начали (повтор) вырывать флаг (чтобы вырвать флаг). Со всех сторон к людям в зеленой форме спешила подмога. Поняв, что сопротивляться бесполезно, парень, державший знамя, выпустил его из рук, отпихнул ментов, и ребята, работая локтями и кулаками, стали пробиваться из кольца окружения. Как ни странно, им это удалось очень легко. Сет, как зачарованный, стоял и смотрел на эту картину. Люди в зеленой форме, заполучив в руки несчастное полотнище, швырнули его на землю и принялись топтать. Парни прошли рядом с нами. Один из них оглянулся, скривился и пробормотал: «Вот идиоты, ей-Богу... собственную историю топчут». Кучка ментов, которым не достался флаг, остановились в явной растерянности.

- Это что-то новое, - сказал Сет, криво улыбаясь. - Никогда еще такого не видел. А ведь действительно идиоты. Их начальство, да и многие из них в один прекрасный момент вдруг поняли, что они большую часть жизни прожили неправильно. Что присяга, которую они давали той стране, недействительна, и мгновенно перекрасились. Как ты думаешь, можно доверять человеку, который уже один раз изменил присяге?

- Не заводись, Тимка, - сказал я. - Пошли отсюда.

- Нет, правда, давай морды мусорам набьем! - повысил голос Сет. - Узбекское народное развлечение «набей морду менту» называется! У тебя отпуск, братишка! Гуляем!

Схватив Сета, я потащил его в другую сторону. Тимка слегка упирался и все время оглядывался назад. Натешившись, один из ментов поднес к полотнищу зажигалку. Материя вспыхнула. Мы остановились. Не знаю почему, но на душе стало муторно. Пылающее полотнище упало на землю. Красный флаг в полете развернулся, открыв миру желтую звезду, серп с молотом, голубую и белые полосы. Горящий флаг корчился, как живое существо в предсмертных муках.

Мы добрались до кафе «Островок» и выбрали столик прямо около бортика, за которым плескалась вода. От воды веяло прохладой. Слева от нас, объединив несколько столиков вместе, шумела и веселилась компания молодых парней и девушек. Справа толстяк насупившись изучал меню. Рядом с ним притихли худенькая женщина и мальчишка лет тринадцати. Позади них из воды выступало нечто похожее на испанский галеон без снастей. По озеру сновали катамараны.

- Ну что ты в самом деле? – Пытаясь успокоить Сета, заговорил я. - Любая власть переделывает историю так, как ей заблагорассудится. Узбекистан не хочет признавать те десятилетия, проведённые в составе Союза, ну и Бог с ним. Это детская болезнь. Не будешь же ты, в самом деле, сечь ребенка только за то, что он ребенок и поэтому шкодлив и злобен.

- Андрюха... пойми, это превращается в тенденцию. - Сета говорил ровно и бесцветно. - Свою некомпетентность все правительства списывают на тяжелое наследие СССР. Я не пойму одного: они что, всех людей за быдло держат? Или нет... Нет... Все-таки, наверное, по-другому. Они спят и видят, что люди все поголовно превратятся в тупую, безликую, жующую массу. Которая понимает только основные команды типа «Стоять!», «Лежать!», «Жевать!», «Размножаться!» Ты только посмотри: система образования, некогда одна из лучших в мире, - разрушена. Какого... ты мне скажи, нужно равняться на «неученые» Турцию и Америку? Промышленность - под корень. Сельское хозяйство – мрачно. Земля умирает из-за варварской эксплуатации. В Союзе за распашку богарных земель и статью могли дать, а сейчас все распахано. Засоление земель ужасающее. – Тимур сокрушенно покачал головой и залпом выпил стакан сока. - Все то, что бережно хранилось во времена Союза, распродано. Им не нужен семенной фонд Узбекистана. Ботанический сад практически уничтожен. Мне уже этого достаточно. Вполне. А теперь еще и флаг. Противно. Просто противно. Это мой флаг.

- Нет. Здесь, наверное, ты немного не прав. Это их флаг. И они могут делать с ним, все что хотят, - ответил я. - Вспомни. Мы не давали присягу флагу или стране. Мы присягали звездам. Сначала Южным, потом Северным.

- Звезданутые мальчики... - сказал Сет, принимая от официанта тарелку с шашлыками.

- История еще не раз перепишется. И ты это прекрасно знаешь, Тимка. Уйдут эти правители, придут другие. Они будут либо лучше, либо хуже. Одно из двух, третьего не дано. Люди останутся. Те люди, которых мы должны защищать, пока светят звезды. Или, вернее, пока мы можем видеть свет этих звезд. Это наша работа, Сет. И вообще, хватит хандрить, солдат! - говорил я, размахивая шампуром.

- Успокойся. Глаз мне сейчас выколешь, - Сет откинулся в кресле. - И... мне не нравится слово солдат. Не используй его больше.

- Почему?

- Я не филолог, но, по-моему, оно имеет индоевропейский корень - золото. Человек, который продает свои услуги за золото. А мы с тобой вроде не наемники. - Сет снял с шампура кусочек мяса и отдал черно-белой кошке, которая прижалась к полу и готовилась прошмыгнуть под нашим столиком. - Мне больше нравится славянское слово - воин. Или тюркское - аскар. Вот ведь смелая какая кисяка. Не побоялась воды, по мостику сюда перебралась.... Мордочка ты моя усатая... кис, кис, кис...

Последние слова адресовались кошке. Все время замирая и оглядываясь по сторонам, она подобралась к кусочку мяса.

- Вот эти существа я защищаю с удовольствием и без вопросов, - сказал Сет. - Тебе не кажется, что Марк Твен был прав, когда устами одного из своих героев предложил выбирать в правители кошек? Его величество царь и император всея страны Мурлыкин VII вызвал на бой соседнего короля, Барсика XX. Бой состоялся при большом стечении народа из обоих государств и закончился полной победой нашего божественного Императора. Его величеству оказана необходимая медицинская помощь. Слава нашему солнцеликому усачу! Можно и собак ставить у кормила власти. Они тоже вполне компетентны.

Кошка торопливо проглотила кусок и зыркнула на Тимура. Решив, что он не опасен, она продолжила трапезу.

Официант принес салаты и чай. Мы некоторое время молча расправлялись с шашлыком, то и дело подкидывая кусочки кошке. Покончив с шашлыком, Сет вяло покопался вилкой в салате и потянулся за сигаретой. Прикурив ее, он опять откинулся в кресле.

Из-за спины донёсся пьяный женский голос:

- М-молодые люди... можно составить вам компанию?

Говорила яркая блондинка. Ладная фигура, длинные ноги, коротенькая юбочка и белый топик? немного шальные зеленые глаза. Девочка с трудом стояла на ногах. Рядом с ней - девушка с темно-русыми волосами, в серых джинсах и маечке. Она с дружелюбной улыбкой, глядела на меня. Темноволосая мне однозначно импонировала.

- Да, конечно. Присаживайтесь, - сказал Сет, приподнявшись и выдвинув стулья.

Через весь зал к нам направился покачивающийся, пьяный парень – из-за обильного возлияния явно потерявший «торомоза».

- Эээээ!.. Тёлки! Мы так не договаривались! Вы куда свалили, шалавы?! У братана сегодня днюха и ему нужен подарок! Так что подъём, и обратно... На родину, сучки!

Девушки, успевшие сесть за столик, «напряглись».

- Ты что, урод, совсем нюх потерял? – взвизгнула блондинка. - Да иди ты на х... Ваши пьяные морды у меня уже поперек горла!

Парень, набычившись, склонился к столу и попытался схватить девушку за руку. Сет молниеносно перехватил его запястье, сжал и тут же выпустил. Парень взвыл и, схватился за руку.

- Ну так, Андрюха, - поинтересовался Сет. - Защищать всех, ты говоришь?

- Не передергивай, - поморщился я, представляя себе очередной мордобой. - Не утрируй.

- Я не утрирую. Просто это тебе живой пример на бытовом уровне. Мне защищать финансовые интересы этого глубокоуважаемого джентльмена или поруганную честь дамы?

- Ты, тварь! - взревел парень, оправившись от боли и нависнув над Тимкой. - Ты какого х.. лезешь!? На шалав повелся! Да я тебя сейчас порву!

- Мальчик, - Сет даже не смотрел на парня. - Ты видел замечательный фильм «Идеальный мир» с Кевином Костнером? Так вот, то, что ты сказал, - это угроза, а то, что я делаю, - это факт.

Во время этого монолога Тимка успел обездвижить вторую руку парня и жестко схватил его растопыренными пальцами за нижнюю челюсть. При этом большой палец уперся в адамово яблоко.

- Запомни! – прошипел Сет. - Со мной никто так не разговаривает. Со мной и со всеми людьми, которые находятся рядом со мной. Ты меня понял?!

Ребята из-за соседнего столика, мгновенно отрезвев, вскочили и двинулись в нашу сторону. Ох, Сет! Все-таки ты меня заставил переступить через свои принципы!

Мне пришлось подняться и шагнуть за спину Сету, чтобы занять более выгодную позицию.

- Ребята, не стоит этого делать, - услышал я свой спокойный голос. - Убить не убьем, а покалечить - это не проблема. Очень не советую. Сейчас мужики поговорят. Этот ваш пьяный приятель извинение попросит, и все будет классно. Обещаю! ВСЕМ сесть!

Управлять людьми гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. Даже словами. Особенно словами. Парни в нерешительности остановились.

- Сет, хватит рисоваться, - сказал я, положив ему руку на плечо - он разжал пальцы. - А ты, приятель, иди на место и забудь все, что было. Руки у тебя скоро перестанут болеть. Ты меня понял?!

Парень кивнул и послушно поплелся к своему столику. Манипуляция сознанием - очень простая вещь. Только вот, неприятная.. очень. Скотина ты, Сет. Как пить дать - скотина.

- Ты рисовщик, Тима, - сказал я, усаживаясь за место. - Склочник, скандалист и рисовщик.

- Да... Ты прав. Есть такая чача, - ответил мне Сет, прикуривая очередную сигарету. - Ну что же, девочки. Давайте знакомиться. Я Тимур, а это мой братишка Андрей.

- Родной? – удивилась брюнетка. - Меня зовут Лиля, подружку Наташа.

- Роднее не бывает, Лилечка! - воскликнул Сет.

- Вы... совсем не п-похожи друг на друга... - вставила фразу Наташа, с трудом приподняв голову.

- Судьба-злодейка разлучила нас в детстве, - с грустным выражением начал вещать Сет. - И в результате я вырос здесь в Ташкенте, а Андрюху злобные враги утащили в холодный и дождливый Питер. Он тогда еще Ленинградом был. Встретились мы после стольких лет, поплакали немного, конечно. А потом решили выйти сюда, посидеть.

- Ах, какая трогательная история! - засмеялась Лиля.На ее щеках появились милые ямочки. - За душу берет! Вы уж извините, Наташка слегка перепила, а ее в этом состоянии на приключения тянет. Вот и подсела она к той компании. И меня с собой потянула. Я не знала, что делать, поэтому подошла к вам. Так что насчет финансовых интересов ваш брат все-таки неправ.

- Простите меня, леди, беру свои слова обратно! - Тимка картинно склонил голову и раскинул руки. - Каюсь! Грешен! Был неправ! Могу, как компенсацию, предложить милый ужин у меня дома. При свечах.

- Да? - с ироничной усмешкой ответила ему Лиля. - Вы забыли задать главный вопрос. Сколько мы стоим за ночь.

- Так у вас все-таки есть своя цена? - с невинным видом спросил Сет.

- Все на свете продается и покупается. Как там у Земфиры поется: «Этот город заполнен деньгами и проститутками». – Лиля развеселилась, ее волосы заиграли в свете ламп. - Это вам лично обойдется в заботливый и бережный уход за Наташей. Она действительно перебрала. Вам придется переквалифицироваться в няньки.

- Девушка. Вы очень жестоки. Меня, тонкоорганизованную и поэтичную натуру... В няни, - печально изрек Тимка. - Ну что же, мне остается нести этот свой крест до конца. Официант!.. Счет, пожалуйста.

- А м-мне еще пива возьмите... К-клинского... Зелёного... Побольше... – добавила Наташа.

12 июня. 06 часов 07 минут по Ташкенту. Плато Устюрт.

Несмотря на ранний час, солнце печет немилосердно. Ему еще ползти и ползти до зенита, но такое ощущение, что оно дало зарок расплавить все до этого момента. А потом с самой высокой точки, с удовлетворением взглянув на дело лучей своих, самодовольно поползти к закату. Пустота и тишина лишь изредка нарушается испуганным звоном цикады. Да и это насекомое, как бы чувствуя, что всякие звуки излишни в этом Богом забытом месте, быстро смолкает. В воздухе висит звенящая, напряженная тишина.

Прямо в центре долины, покрытой странной, красноватой, стеклянистой массой, возвышается космический корабль. От его носа до самой земли угадывается легкое куполообразное марево. Прямо над кораблем, как мексиканское сомбреро, висит серебристый диск. Такое ощущение, что он вот-вот упадет на корабль и сомнет его. Второй диск спрятался за скалами чуть в стороне. По периметру долины замерли несколько машин с раздутой кормой и угрожающего вида орудиями в башнях, нацеленными на корабль. Еще дальше, над скалами, повисли несколько аппаратов, похожих на хищных птиц. Кажется, что они играют друг с другом в гляделки: кто первый «сморгнет», Корабль или его Противники.

Операция "Летний дождь". Оперативный отчет.

...в точке с этим координатами блокирован космический корабль пришельцев. В блокаде задействованы: пять штурмовых групп, семьдесят пять человек личного состава, аналитический отдел - двенадцать человек, оперативный штаб - пять человек. Техника: пять десантных ботов «Вьюга», эскадрилья перехватчиков среднего класса «Гиппогриф», два разведзонда серии «Аргус», суборбитальные платформы «Линза-1» и «Линза-2». Зона радиусом двадцать километров блокирована. Задействованы гипно- и инфразвуковые излучатели. Оперативный штаб развернут на платформе «Линза-1». «Линза-2» обеспечивает силовую блокаду корабля и комплексное прикрытые зоны. Экипаж космического корабля активности не проявляет. С ним поддерживается постоянная связь. Вся запрошенная информация проанализирована и передана в объеме, не представляющем угрозы для безопасности планеты. Полученная от пришельцев информация по правовым актам обрабатывается в аналитическом отделе. 11 июня в 17.05 по Ташкенту была попытка нарушить периметр. Вертолет-нарушитель выведен из зоны и совершил вынужденную посадку.

Докладная записка. Особая папка "Устюрт". Аналитический центр ГРУ МО РФ.

В этой точке наблюдается мощная электромагнитная аномалия. Попытки просканировать территорию со спутника не принесла результатов. Вертолет ВВС Республики Узбекистан, высланный в квадрат, совершил вынужденную посадку в тридцати километрах от точки. У экипажа наблюдается частичная амнезия. Разведывательная аппаратура на его борту полностью вышла из строя. Люди, попавшие в двадцатикилометровую зону вокруг аномалии, чувствуют беспричинный страх, переходящий в панику. Вполне вероятно присутствие в точке, объекта, засеченного радарами двумя днями раньше. Исходя из результата воздействия объекта на людей, можно сделать вывод о его враждебности. По договоренности с правительством Республики Казахстан в Бейнеу переброшена спецгруппа ГРУ МО Российской Федерации. В Нукус (Республика Узбекистан) переброшен спецотряд АНБ США. Обе группы готовы выступить в аномальную зону. Идет согласование методов взаимодействия и совместного поиска объекта...

12 июня. 07 часа 00 минут по Ташкенту.

Удивительная девушка. Ее невозможно представить грустной. Веселье и еще раз веселье - это образ ее жизни. Я лежал на спине, слегка повернув голову и разглядывая Лилю. Она спит, подложив под щеку ладошку. И даже во сне улыбается. Волосы разметались по подушке. Вечером она успела весело раскритиковать в пух и прах холостяцкую квартиру Сета, а также его манеры, слова, одежду. Наверное, это была ее маленькая месть за его предположение о ее занятии. Веселый ужин плавно перетек в прекрасную ночь, наполненную любовью и нежностью. И вот теперь я лежу и разглядываю эти милые черты лица. В какой-то момент времени я понял, что Лиля уже не спит, а наблюдает за мной из-за прикрытых век. Наконец она открыла глаза, и лучезарная улыбка опять озарила ее лицо.

- Сейчас дырку во мне взглядом просверлишь, - сказала она, прикрываясь ладошкой.

- Лиля, пойдем на балкон, покурим, - предложил я, потягиваясь.

Ироничный взгляд, не менее ироничная улыбка. Девушка-ирония, девушка-скепсис. Лиля приподнялась на локте.

- Курить. Господи, ты представляешь, как не везет тем, кто не курит? - она легонько провела правой рукой по моим волосам и куснула за ухо. - В конце жизни здоровые сердце, почки, легкие и даже селезенка будут смотреть на него с укором и говорить: "Хозяин, мы такие здоровые... нам рано умирать!" Пошли курить! А мы не помешаем твоему брату и Наташе?

- Мы тихо прошмыгнем. На цыпочках. Только под ноги смотри. Тут иногда хвосты попадаются. Рыжие.

Наблюдая, как Лиля укутывается простыней, я вдруг понял, откуда у женщин Индии появилось сари. Наверное, их прабабушки после ночи любви тоже укутывались простынями, а потом решили, что вообще не стоит их снимать. Мы прошли мимо гостиной, в центре которой красовался стол, уставленный тарелками, рюмками и бутылками. Прямо на столе удобно устроился Шамиль, не торопясь, со вкусом доедая вчерашний чалагач. Я, показав на него пальцем, прошептал Лиле: "Это Шамиль". Она улыбнулась мне в ответ, и показав большой палец и тихо произнесла: "Классный котик... своего шанса не упустит".

Когда мы тихонечко вышли на балкон, Тимур поднес палец к своему носу: "Тссссс... не шумите". Он сидел у открытого окна на широкой тахте, а на его коленях покоилась голова Наташи. Она спала в очень нервной позе, с раскинутыми руками и ногами, как человек, который долго искал удобную позу, нашел оную и наконец забылся. Одной рукой Сет осторожно массировал голову и виски девушки, а другую свесил за окно.

- Вы так и не поспали нормально? - сочувственно спросила Лиля.

- Но вы сами меня обязали выступить в роли няньки, леди, - ответил Сет. - Как видите, я до конца выполнил свой долг.

- Ой... бедненький! –всплеснула руками Лиля. - Я не думала, что Наташа так жестоко с вами обойдется. Кстати. Ваш Шамиль устроил себе пир. Я надеюсь, вы его за это не накажете?

- Что только не сделаешь для любимого кота, - с серьезной миной на лице покачал головой Тимур. - Ведь этих бандитов хлебом не корми, дай чего-нибудь стащить. Вот я и решил подарить несколько приятных минут Шаме, не стал ничего убирать со стола. Прикурите мне тоже сигаретку.

Захватив пепельницу, мы забрались на тахту к Тимуру. С улицы послышались крики: "Кииислий маалако!... Маааалако!!" Наташа заворочалась, открыла глаза, увидела меня и, нервно подскочив, отшатнулась назад, к стене.

- Леди... Леди... Успокойтесь! Все плохое, что могло произойти, уже произошло. Впереди нас ждет только хорошее, - проговорил Сет, сгибая и разгибая затёкшие ноги.

- Г-где я?! – хриплым голосом спросила Наташа, переведя испуганный взгляд на Тимку. При этом она, по-моему, опять умудрилась не заметить Лилю.

- Да-а, подруга!.. Ну и напилась ты, родная. Неужели все забыла? - голос Лили вывел девушку из ступора.

Наташа помотала головой и потерла глаза руками.

- А что вчера было? Боже, как голова болит, - она сжала виски. - Ничего не помню!

- Чего только не было, Натуля. Закончилось тем, что эти парни согласились впустить нас переночевать.

- Я что, ночью еще и в квартиры ломилась?! – Наташа аж поперхнулась. Уняв кашель, она добавила. - Что еще я вытворяла?

- О!.. Много чего! - вклинился в разговор Тимур. - Вы стонали, охали, закатывали глаза, покусали меня во многих местах. А под конец попросили рассказать сказку.

- Ой, мама! Я еще и переспать умудрилась спьяну с незнакомым мужиком!

- Вот как раз этого вы умудрились не сделать, девушка, - сказал Сет, смеясь. - Я думаю, нам всем следует умыться, некоторым из нас побриться, и позавтракать. Кое-что я все-таки успел сныкать от Шамиля в холодильник.

- Чеченца нам здесь только не хватает! - закатила глаза Наташа.

Тут уже захохотали и мы с Лилей.

Завтракали мы прямо на балконе. В расширенном составе - Рыжий решил присоединиться к нам. Заскочив на тахту, он первым делом с самым серьезными намерениями полез на скатерть, но, получив легкий щелчок по носу, сел в сторонку с видом оскорбленного величия. Он провожал тоскливым взглядом каждый кусок, и глаза его при этом прямо-таки кричали: "Гады! Меня сирого и голодного не пускаете за стол! А сами... Обжоры!"

- Хватит нас гипнотизировать. Стол был в твоем распоряжении целую ночь, - не выдержал Тимка. - Имей совесть, Рыжий!

У Шамиля были собственные представления о совести, поэтому он пропустил замечание мимо ушей.

- Вам плохо, Наташенька? – обратился Тимур к девушке, которая обхватила голову руками и не притрагивалась к еде.

- Угу, - мрачно ответила она. - Мне не просто плохо, мне очень плохо. Если не сказать хуже.

- И вам не доставляют никакого удовольствия ваши ощущения? – полюбопытствовал Тимур.

- Издеваешься... зараза! - процедила Наташа.

- Да нет... Просто, если вы хотите, можно все это убрать, - предложил Сет.

- Убирай! Что зря болтаешь! - огрызнулась Наташа.

- Злая вы девушка, - сказал Тимур, протягивая руку к ее голове. Лиля с интересом наблюдала за его шаманским действом. - Вот скажите мне, зачем так злиться и нервничать? Закройте глаза.

Наташа с видом человека, изнуренного длительной болезнью, выполнила просьбу. Сет медленно провел рукой над ее головой - от макушки к затылку.

- Все, можете открывать.

Наташа еще несколько секунд посидела с закрытыми глазами, потом широко их распахнула:

- Ты экстрасенс, что ли?

- Вам решать, кто я. Экстрасенс или нет, - весело ответил он.

- Лилька! Не болит! Представляешь! Как рукой сняло! - воскликнула Наташа.

- Ну, так рукой ее тебе и сняли, - резонно заметила Лиля. - Мы с вами долго уже знакомы. Про нас я все тебе, Андрюша, рассказала. А про вас нам так ничего и неизвестно, кроме того, что вы родные братья, злодейски разлученные в детстве.

- Этого недостаточно? - спросил я.

- А ты как думаешь? Ну, рассказывайте о себе. Колитесь.

- Колоться? - переспросил Сет. - А что вы хотите узнать?

- Чем вы живете? Чем занимаетесь? Про планы ваши хотелось бы узнать, перспективы, - уточнила Лиля.

- Ну вот, девушка. Все как обычно. Нет, чтобы спросить, чем пахнет лунный свет? О чем шепчет капля росы летним утром, падая с зеленого листочка на землю. Увы, как всегда, я слышу... Что планируешь? Чем живешь? Как выживаешь? - разочарованно сказал Сет. - Чем живем? Воздухом дышим, воду пьем, еду едим. Где работаем? На очень интересной работе. Что планируем? Пожить еще немного. Перспективы… Как думаешь, Андрюха, какие у нас перспективы?

- Самые радужные! - в ответ на недоуменные взгляды девушек я покрутил пальцам у виска и, кивнув в сторону Сета, развел руками. - Куча работы, куча новых планов... А работа у нас... Как бы объяснить?..

- Все с вами ясно, мальчики, - насмешливо перебила меня Лиля. - Все как обычно. Сейчас немного помнетесь, потом под большим секретом расскажете, что вы крутые спецагенты или бандюги, и здесь вы скрываетесь от своих врагов. Но если вспомнить, как вы быстро разобрались с теми парнями, я даже готова в это поверить. Все как обычно.

Сет с уважением посмотрел на Лилю, потом насмешливо - на меня. "Ну... Выкручивайся!" - ясно говорил мне его взгляд.

- Эээээ... Зайка, ты не угадала... - начал было я.

- Зайка? Такая, с ушенциями огромными, да? И хвостиком пимпочкой? И такой страшной, страшной, раздвоенной губой? - со смехом спросила меня Лиля. Наташа тоже засмеялась.

Я окончательно смешался. Сет улыбнулся девушкам, покрутил пальцем у виска и кивнул в мою сторону. В ответ я показал ему кулак.

- Работа у нас интересная... - начал я.

- ... и непыльная, - подхватил Сет. - Сегодня мы здесь, завтра там. Перекати-поле, без роду-племени. Вот в этом вы абсолютно правы, Лилия, хотя в остальном и ошиблись.

- Название-то есть у вашей работы? - включилась в разговор Наташа.

- Название? Что в имени моем, точнее в названии? - ответил ей Сет. - Можно назвать нас экологами. А можно просто - мусорщиками. Или нет... скорее чистильщиками. Подчищаем следы разумной и неразумной деятельности живых существ.

- Да уж. Ничего не скажешь, исчерпывающий ответ, - отсмеявшись, сказала Лиля. - Называется - понимай как знаешь. И как себя ведут эти самые разумно-неразумные существа, по вашему мнению?

- Ужасно, леди, ужасно! Дети малые, а не разумные существа.

- Вы, значит, в ООН работаете?! Вернее, в ЮНЕСКО, - радостно воскликнула Наташа. - Я угадала?

- В том числе, Наташенька... в том числе и на ООН, - ответил Тимур. - Ну ладно, мальчики и девочки. Вы тут почирикайте и решите, что мы будем делать сегодня, а я пойду под душ. Прохладительный.

... Я не хочу отсюда уходить. Я не хочу никуда идти. Мне нельзя никуда идти. Кафель приятно холодит пятки. Уютная ванна, похожая на гроб, в которую хочется забиться, сжаться в комочек и... исчезнуть, пропасть из этого мира. Просочиться капельками воды в водосточную трубу... Капельки воды на зеркале, незнакомый человек внутри него. В его глазах я вижу страх. Чего ты боишься? Чего? Ты готов придумать тысячу причин, чтобы оправдать свою слабость. Ты выплескиваешь свой страх на ни в чем не повинных людей. Но мы оба знаем, что это все неправда. Нет. Твои реакции и твое чувство долга остались при тебе. Но ты боишься. Чего?! Объясни мне, человек в зеркале... хотя бы намекни?.. Ты мотаешь головой. Не поделишься? Но ты как всегда, отмолчишься. Спрячешься. Уйдешь. Отвернешься. Почему?..

Взгляд со стороны. Лиля.

12 июня. 08 часа 10 минут по Ташкенту.

Я не понимаю, что случилось. Этот сумасшедший вечер, пьяная Наташа, пьяная компания. А самое странное - двое этих парней. Братья. Смешно. Внешне они не похожи друг на друга. Среднеазиат и славянин. Совсем не похожи. Но что-то в них есть одинаковое. Что же их объединяет? После того, как Тимур ушел купаться, Андрей решил нас уморить рассказом о своих приключениях в Италии. У меня уже болит живот от смеха, у Наташи текут слезы. А Андрей без тени улыбки рассказывает в лицах свою историю. Шамиль, поняв, что ему ничего не перепадет, решил поспать, устроившись у меня на коленях. Это утро, парень, которого я вчера еще не знала, а ночью, не успев даже понять как, оказалась с ним в одной постели - все это мне кажется нереальным. Я сейчас проснусь и выяснится, что мы с Наташей не приезжали в Ташкент погостить к ее родителям. Опять надо идти на работу. Я проснусь в своей родной Самаре. И все это - сон.

Напевая про алюминиевые огурцы, которые он сажает на брезентовом поле и лохматя свои влажные волосы, на балконе появился Тимур. На нем подранные на коленях серые джинсы и майка-сеточка. Он присел на край тахты, потянулся и щелкнул Шамиля по пузу. Кот недовольно заворочался и лег, прикрыв двумя задними лапами живот, а передними нос. Обернувшись, я встретилась взглядом с Андреем. Прислонившись к стене, он смотрит на меня и улыбается.

- Мальчики. Ну-ка сядьте рядом! - скомандовала я.

- Зачем? - спросил Андрей.

- Буду искать в вас фамильное сходство.

Тимур пожал плечами и перебрался к Андрею. Вы даже сидите одинаково. Вытянутая правая нога, согнутая левая, руки расслабленно опущены вдоль тела. Две пары глаз, карие и светло-серые. Одинаковые улыбки. Одинаковые? Стоп... Боль в глазах. Тоска, боль и одиночество! Даже когда вы улыбаетесь. Особенно, когда улыбаетесь! Да! Вот ваша общая черта!

- Ребятки, а вы ведь действительно братья!

- Вы в этом сомневались? - спросил Тимур. - И после чего ваши сомнения развеялись?

- У вас... У вас уши одинаковые, – нашлась я. - Оттопыренные. Посмотри, Наташ.

- Глаза у них одинаковые? - после недолгого созерцания сказала Наташа. - Такое ощущение, что их обоих в детстве напугали, так они с этим и живут всю жизнь.

Сет потянулся за сигаретой и, не торопясь, прикурил ее. Потом, повернувшись к окну, он начал разглядывать улицу.

- Да, девушки. Вы правы, - наконец сказал он. - Тяжелое детство, деревянные игрушки, прибитые гвоздями к полу. В общем, не детство, а сплошной ужас. Тут не то, что испуг в глазах появится, а еще и уши оттопырятся. Так вы решили, куда мы сегодня поедем?

Наташа воскликнула:

- В горы хочу! Или нет... лучше на Сырдарью! Нет, лучше в горы! Лилька, ты куда хочешь?

- Я не здешняя, если ты помнишь. Поэтому куда повезут, туда и поеду.

- В горы, так в горы, - резюмировал Тимка.

Взгляд со стороны. Наташа

13 июня. 2 часа 55 минут по Ташкенту

... И все-таки хорошо, что я напилась. Ничего не помню из того, что было вчера, зато сегодня получился роскошный день. Прожила в Ташкенте 27 лет и ни разу не была в Красногорске. Таких гор я еще не видела. Разноцветных. Красноватые, испещренные кавернами и выемками. Желтые, с белыми вкраплениями. Песчаные карьеры и похожие на бурлящие потоки кучи камней, длинными языками протянувшиеся сверху вниз. Отвалы урановых шахт, как ни странно, не обнесенные колючей проволокой, а помеченные скромненькими жёлтыми табличками. И тишина, нарушаемая только тоскливыми завываниями ветра.

Все утро мы провели в горах, потом заехали к друзьям Тимура, Алексею и Лоле, где весь остаток дня возились с их белобрысыми детишками и великолепной троицей питбулей: Коксом, Малышом и Багирой. Малыш, старый девятилетний пес с очень умными глазами, постоянно норовил залезть на коленки к людям, что, учитывая его солидный вес, было не очень приятно. Да и угольно-черная Багира, переполненная детским задором, успела побывать у всех на руках, вылизав по ходу дела все попавшиеся под язык руки и лица. И только Кокс не допустил вольности с собой, тихим угрожающим ворчанием с самого начала предупредив, что панибратства не допустит. День, наполненный впечатлениями, закончился, и теперь мы едем по ночной горной дороге. Лиля с Андреем шепчутся на заднем сидении и время от времени негромко хихикают. А "брат" у Андрея отмороженный попался. Задумчиво уставился на дорогу и молчит.

- О чем молчим? - наконец не выдержала я.

Тимур наконец обратил на меня внимание:

- О дороге.

- И что? Как молчится?

- Великолепно, девушка, - он пожал плечами. - Вы даже себе не представляете, какие это отличные вещи: ночная дорога и молчание.

- Это как бы намек, насколько я поняла?

Вместо ответа Тимур выехал на обочину и остановил машину. Потом, закурив сигарету, вышел, мягко хлопнув дверью. Обойдя машину, он открыл дверь с моей стороны и помог мне выбраться.

- На вас, вроде джинсы, так что не страшно, - сказал он.

- Что не страшно?.. О чем ты? - спросила я, освобождая свою ладонь из его.

- Не бойтесь, Наташа, - засмеялся Тимур, сверкнув глазами. - Я же уже говорил вам, что все самое страшное позади. Неужели вы забыли?

- Так и будешь мне все время выкать? – попыталась обидеться я.

- Вы уж извините, плохое воспитание. Как можно говорить ты человеку, который тебе не доверят? - ответил Тимур.

Он вышел на середину дороги, сел, по-турецки поджав ноги, и задрал голову к небу:

- Идите сюда, девушка, - позвал он.- Таких звезд вы больше нигде не увидите.

Я запрокинула голову. Рядом со мной хлопнула дверца, послышалась возня. Лиля с Андреем тоже решили присоединиться. Но мне уже было не до этого. Над нами раскинулось небо. Огромное, полное звезд, с четкой полосой Млечного Пути. Звезды, низкие и яркие, как нарисованные.

- Вау! Фантастика! - негромко воскликнула Лиля. - Только ради этих звезд мне стоило приехать сюда! Смотрите, звезда упала! Наташка, ты успела загадать желание?!..

Над моей головой раскинулось полотно, написанное рукой мастера. Такое ощущение, что все это нарисовано несколькими небрежными мазками. Бесконечная глубина пространства и бесчисленное множество звезд. А между ними скитаются корабли. Иногда они, заблудившись, попадают на нашу Землю, и мне приходится обрывать жизнь, которая их создала. Прерывать поток мыслей, прячущийся в черепах разной формы. Я бы рад этого не делать, но... под этими черепами копошатся не очень светлые мысли. Но все равно я завидую им. Я хочу, как и они, странствовать среди звезд. Я хочу открывать новые миры. Жить в этой бесконечности. Я хочу к вам, звезды...

Город. (Сет)

13 июня. 3.45 по Ташкенту.

Ташкент встретил нас огнем проспектов и отсутствием людей на улицах. С недавних пор у него появилась такая болезнь. Зимой после девяти, а летом после одиннадцать часов вечера он как будто вымирает. Остаются фонари, жиденький поток машин и менты на каждом углу - нынешние хозяева этого прекрасного и древнего города. Временные хозяева. Наверное, город впал в детство и забыл на мгновенье, что его богатство это не люди в форме, а простые граждане. Такое бывает. Иногда. Ночь особенно темна перед рассветом. Город спал и видел сны о своем будущем. Нет, не о прошлом. Прошлое навсегда осталось позади. Он готовился встретить свое великолепное будущее, что бы там ни выдумывали разного рода умные аналитики по обе стороны океана. Я задумчиво смотрел на проносящиеся мимо витрины магазинов, окна домов, придорожные столбы.

- Мы так и не искупались, - сказала Лиля с сожаление.

- Сейчас исправим, - улыбнулся я в ответ.

- Где будем купаться? - включилась в разговор Наташа.

- Есть у меня на примете один "лягушатник", - обгоняя грузовик с кирпичами, произнес я. - Прямо напротив костела. Я его давно уже присмотрел. Часто по ночам туда хожу.

- А костел уже работает? – заинтересовалась Наташа.

- Вроде да, Наташенька. Во всяком случае, ксендза уже давно завезли, - ответил я, пропуская встречный поток и разворачивая машину.

Озеро. Небольшое рукотворное озеро. Металлический арочный мост. Прохладная трава у берегов. В озере плескалась компания молодых парней и девушек, заполняя тишину спящего города смехом и шутками. Чуть поодаль, обнявшись, у воды сидели немолодые уже мужчина и женщина, тихо о чем-то разговаривая. Рядом с ними дремала огромная кавказская овчарка.

Ночь. Как приятно сидеть так, опустив ноги в воду. Лиля с Наташей раздумали купаться. Вместо этого они присоединились к развеселой компании и утянули с собой Андрея, оставив меня в гордом одиночестве. Я провел по водной глади рукой. Теплая, как парное молоко, вода, приятно обволокла ладонь. Рядом заголосила лягушка. Её песню тут же подхватил целый хор этих зеленых певиц. Сама солистка завозилась у берега, рядом со мной, и с тихим плеском оттолкнулась лапами от камней. Проплыв на середину озера, замерла у листа намокшей газеты. На её лоснящихся боках играли отсветы фонарей. Позади начали наигрывать на гитаре. Я прислушался к голосам.

- Ребята, а ведь скоро день Системного Администратора! – весело возгласил мужской голос.

- Ну да. Так уж и скоро, – ворчливо заметил другой.

- Скоро, скоро! Ну что же, давайте про "Атлантов" споем. - Гитарист, взял несколько начальных аккордов и запел. К нему присоединились еще несколько голосов.

Когда на сердце тяжесть и холодно в груди,

К ступеням Эрмитажа ты в сумерки приди.

Где без питья и хлеба, забытые в веках,

Атланты держат небо на каменных руках!

Атланты держат небо на каменных руках!..

Хочу в Эрмитаж. Плюнуть на все и свалить в гости к Андрюхе. В Питер. Только чтобы не было этого странного чувства в груди - иррационального страха и беспокойства. Или куда-нибудь еще... подальше отсюда. На Мальдивы, Канары, Гавайи. Да хоть в Антарктику. Какая сволочь придумала такое понятие как долг? А если я чувствую, что мне нельзя его исполнить? Чего я боюсь? Не знаю.

- Я тебе не помешаю? - Наташа, не дожидаясь разрешения, устроилась рядом, на бордюрчике, опустив ноги в воду.

Лягушка, испугавшись, нырнула в воду.

- Тебе скучно с нами? - спросила девушка после некоторого молчания.

- Почему вы так решили? – поинтересовался я, разглядывая лунную дорожку на воде.

- Я за тобой наблюдаю все это время, - заговорила Наташа, проведя пальцем по моей руке. - Тебя нет с нами. В твоих глазах пустота. За твоей улыбкой скрывается равнодушие. Что с тобой случилось? Ведь не зря Андрей к тебе прилетел?

Во тьме заплачут вдовы, повыгорят поля,

И встанет гриб лиловый, и кончится земля.

А небо год от года все давит тяжелей,

Дрожит оно от гуда ракетных кораблей!

Дрожит оно от гуда ракетных кораблей!

Я с улыбкой посмотрел на Наташу. Я впервые заметил, как она красива. Светлые волосы эффектно подчёркивали загорелое лицо. Высокие скулы, легкие ямочки на щеках и огромные зеленые глаза. Красивая грудь и великолепная фигура дополняли картину. Яркий тип северной красоты.

- Да, вы правы, Наташенька, - кивнул я. - У меня был нервный срыв. И Андрей приехал меня вытаскивать.

- Я тоже умею это делать, - призывно улыбнулась Наташа. - Вытаскивать из депрессии. Только ты какой-то закрытый.

- Я не сомневаюсь в том, что вы прекрасно умеете помогать людям, - дипломатично ответил я.

После этого короткого диалога мы оба молча уставились на гладь озера.

Стоят они навеки, уперши лбы в беду,

Не боги - человеки, привыкшие к труду.

И жить еще надежде до той поры, пока

Атланты небо держат на каменных руках!

И жить еще надежде до той поры, пока

Атланты небо держат на каменных руках!

Атланты небо держат на каменных руках!

- Давайте что-нибудь другое. Из БГ что-нибудь. То, что все знают, - услышал я чей-то голос сзади.

- БГ так БГ, - раздалось в ответ.

Невидимый мне гитарист задумался, потом взял несколько новых аккордов. Как я понял, никто не знал следующую песню - никто не стал подпевать.

Жал,ь подмога не пришла, подкрепленья не прислали,

Нас осталось только два, нас с тобою на…ли.

Все братушки полегли и с патронами напряжно,

Но мы держим рубежи, мы сражаемся отважно.

Пушка сдохла, все, пи…ц, больше нечем отбиваться,

Что же, закурим, брат боец, нам от смерти не съ….ся.

Жаль, подмога не пришла, подкрепленья не прислали,

Что же, обычные дела, нас с тобою на…ли...

- Ну, и почему все молчали? Собирались подпевать вроде, - проворчал гитарист.

- Ты откуда это откопал? - возразил ему звонкий девичий голос. - Это БГ?

- Как и заказывали... – заверил солист.

- Давайте что-нибудь другое. Кто-нибудь помнит "108 углов"? – предложила та же девушка, что сомневалась в авторстве БГ.

- Я точно не помню. Ни аккордов, ни слов, - ответил гитарист.

- Я тоже, - с сожалением проговорила невидимая мне девушка. - Черт. Надо будет Сида, Кристинку или Хоббита в Инете отловить! И пусть слова пришлют.

- Что-то прохладненько, - Наташа поежилась, потирая плечи.

Я молча приобнял ее и прижал к себе, прислушиваясь к своим ощущениям. В душе затаилась пустота. Пустота и равнодушие. Никакого отклика, никаких желаний. Пустота. Наташа потерлась о мое плечо и положила на него голову. Я посмотрел поверх ее головы направо. За дорогой возвышался католический костел. Луч мощного прожектора, подсвечивающего крест, упирался в бездонное небо, неся в себе силуэт этого символа человеческой веры. И вот так сейчас по всему Ташкенту. Кресты, Полумесяцы, Звезды Давида, подсвеченные прожекторами, пламенем свечей, лампами дневного света, несут уверенность тем людям, которые верят во все это. Я понял, что немного завидую им - верующим. Научиться бы так. Просто верить. Без лишних вопросов. Словно угадав мои мысли, ребята начали следующую песню.

С причала рыбачил апостол Андрей, А спаситель ходил по воде... И Андрей от картины такой офигел, Он такого не видел нигде. И Андрей закричал: « Я покину причал, Если ты мне откроешь секрет...» А спаситель ответил: «Спокойно Андрей, Никакого секрета здесь нет.

Видишь там, на воде, толстый слой вещества? Этот слой вещества называется лед! Он лежит на реке уже месяца два... Зима на дворе, зима на дворе, зима на дворе, идиот!»

Я улыбнулся.

- Что тебя держит в этом городе? - неожиданно спросила Наташа. - Как я поняла, у тебя здесь нет ни родных, ни близких. Почему ты до сих пор не уехал? Хотя бы к тому же Андрею в Питер.

- Мне он нравится. Этот город, - после некоторого молчания ответил я. - Он похож на игрушку. Город под стеклянным колпаком, залитый глицерином. Без времени, без движения. Потрясешь - и поднимается "метель". Подержишь в руке, и все успокоится. Непонятно только, я трясу эту игрушку или меня трясут вместе с ней. Мне нравится неброская красота его улиц. Мне нравится, что в любом месте этой страны, в любое время суток достаточно постучаться в любую дверь, и меня примут со всем радушием. Мне нравится запах цветущей джиды[35] в мае в горах. Когда от этого запаха невозможно нигде скрыться. И сейчас... сейчас... вы не чувствуете запах жасмина?

- Но ведь надо жить. Да, то, что ты говоришь, это красиво. А работать? На что ты живешь?

- Живу же, Наташенька, - рассмеялся я в ответ. - Неважно, где ты работаешь и обитаешь. Важно, как ты живешь и работаешь.

- Я так не умею, – немного подумав, сказала Наташа. - Мне тоже нравится мой город. Я в нем выросла. Но я в нем не могу получить то, что я хочу. Я не могу в нем жить так, как я хочу. Все упирается в деньги. Здесь трудно заработать.

- Каждый сам выбирает, что ему делать и где ему жить, - я пожал плечами, прислушиваясь к следующей песне.

Ах, куда подевался Кондратий,

Минуту назад ведь он был с нами,

В черном кафтане, в розовых джинсах,

Белым кайфом в кармане.

Так огорчаться совсем некстати,

Дай бог сил доползти до кровати.

А завтра утром мы выпьем пива,

И к нам вернется Кондратий!

Завтра утром мы выпьем пива

И к нам вернется Кондратий!

К нам всем вернется Кондратий!

Услышав шаги за спиной, я обернулся: к нам шли Андрей и Лиля.

- Тимка, дай ключи, - попросил Андрей, протягивая руку, - У нас, по-моему, в машине еще пиво осталось. У ребятишек кончилось. Жажда всех мучает.

Я полез в карман, вытащил ключи и отдал их.

- А я не помешаю, если присоединюсь к вам? - Лиля сняла туфли и уселась, окунув ноги в воду. - А водичка классная! Наташка, пошли купаться?

- Не хочу, - ответила Наташа, не убирая головы с моего плеча и не открывая глаз.

- В таком случае, я оккупирую второе твое плечо, - весело сказала Лиля, обращаясь ко мне и претворяя свои слова в жизнь. - Мне очень даже любопытно, отчего у Наташи такое довольное-довольное выражение на лице.

Я сидел, чувствуя тепло двух девичьих тел. Свежий и чистый запах окутал меня. Запах волос, легкая аура парфюмерии, струйка запаха губной помады. Запах женских тел. Вкусный, терпкий, слегка кружащий голову. Я покосился направо: волосы солнечного цвета. Налево: темно-русые. Я осторожно повел плечами, устраиваясь поудобнее. Наташа шутливо зарычала и прикусила мне ключицу, сверкнув глазами.

- Не дергайся, добыча. Попался - терпи. Не мешай хищницам отдыхать.

Подошел Андрей с двумя зажженными сигаретами и сел рядом с нами. Одну сигарету он протянул мне. Лиля положила голову на его плечо, освобождая мне руку. На пустой дороге появились два бронированных лимузина в окружении кортежа мотоциклов. У мотоциклов сзади горели синие маячки на длинном штыре.

- Смотрите, у мотоциклистов на попах лампочки! - засмеялся кто-то из компании.

- А что это они разъездились?!

- Репетируют. Скоро здесь куча боссов соберется.

- Ясно. Будут снова фигней заниматься. Из пустого в порожнее переливать.

Снова заиграла гитара.

Ту собачку, что бежит за мной, зовут последний шанс,

Звон гитары, немного слов, это все, что есть у нас.

Мы громко лаем и кричим, бросаем на ветер слова,

Хотя я знаю о том, что все это... зря...

На моих шузах лежит пыль многих городов,

Я раньше знал, как пишутся буквы, я верил в силу слов,

Писал стихи, но не стал поэтом, и слишком часто был слеп,

Моё грядущее - горстка пепла, мое прошлое - пьяный вертеп...

Судьба.

13 июня. 14 часов 05 минут по Ташкенту.

- Ра, хватит прохлаждаться, работать пора. Прилетайте. Здесь у нас такое начинается! -- приглушенный голос Гора наполнен тревогой.

- Что у вас там творится? Все так серьезно? - спросил я.

- Прилетайте. Чем быстрей, тем лучше. Здесь все узнаете.

- О'кей.

Утром после нашего приезда девушки заснули прямо на балконе, под кондиционером. Я зашел в гостиную, где на диванчике устроился Сет. На его груди, как маленькое рыжее одеяло, развалился Шамиль. Услышав меня, он насторожился и повернул голову на звук. Потом встал, выгнул спину и, широко зевнув, мягко спрыгнул на пол.

- Тимка! - негромко позвал я.

Тимур мгновенно открыл глаза и сел на диване.

- Что? Пора? - спросил он.

- Да. Хватит глупостями заниматься... пора работать, - проговорил я.

Шамиль запрыгнул на колени к Сету, разлёгся и замурлыкал. Тимур погладил его и почесал за ухом:

- Слышишь, Шама, что говорит этот злой дядька? Как думаешь, пора? Будешь без меня скучать?

- Тима, там проблемы. Их надо решать... – начал было я, но Сет, поморщившись, меня прервал:

- Да я не спорю... не спорю... пора так пора.

- Ты так говоришь, словно я разбудил тебя утром перед твоей казнью.

- Глупости. Все в норме, Андрюха... все в норме, - отмахнулся Сет. - Не беспокойся. И все-таки... эти засранцы научатся когда-нибудь сами работать? А то мы с тобой в каждой бочке затычка...

- Девочки, нам пора ехать. Работа есть работа. Мне интересны ваши планы, сколько вы еще пробудете в Ташкенте? - спросил Тимур.

Мы сидим на балконе. Плотно занавешенные окна не пропускают солнечных лучей. Тихонько урчит кондиционер.

- Это звучит примерно как, "все, девушки, спасибо, вы свободны", - сказала Лиля, обращаясь ко мне.

- Это звучит именно так, как я это произнес, - холодно заметил Сет, но тут же смягчился. - Каковы ваши планы?

- Мы хотели пробыть здесь до конца июля, сэр, - с сарказмом сказала Лиля. - Я полно ответила на ваш вопрос?

- Вот и славненько, – всплеснул руками Сет. - Наша командировка продлится максимум дней двадцать. Может, и того меньше. Я бы хотел вас попросить присмотреть за Шамилем и домом. Вы можете здесь пожить до нашего приезда? Просто Рыжий привык к человеческому обществу, хоть он и дикарь по натуре. Вы согласны?

Лиля растерянно переглянулась с Наташей.

- Но... Вы нас знаете неполных два дня. Вам не страшно оставлять на нас свою квартиру? - наконец спросила Наташа.

Теперь настало время удивляться Сету:

- А что в этом страшного? Что вы можете сделать с квартирой? Это что, живое существо, чтобы за него сильно переживать? Если не хотите, вы можете, конечно, отказаться...

- Ладно, так и быть. Уговорили, - усмехнувшись, сказала Лиля. - Но помните, если задержитесь больше чем на двадцать дней, мы из вашего кота сошьем воротник, а квартиру разгромим.

- С квартирой делайте что хотите, но если что-нибудь случится с Шамой... - в тон ей ответил Тимка. - То уж не обессудьте. Из-под земли вас достану и покусаю до смерти. И это не шутка. Кстати, мы так и не выпили с вами за знакомство. По-моему, это упущение надо исправить.

Сет подошел к холодильнику и, открыв дверцу, повернулся к нам:

- Что будем пить? Есть водка "Герцог" и "Парламент". Коньяк "Самарканд". Вино.

- Давайте водочки накатим, - предложила Лиля. - Даешь аристократию, а демократия пусть подождет.

- Давайте накатим, - согласился Сет, вытаскивая пузатую бутылку. - Свернем голову "Герцогу".

Он подсел к нам, захватив из шкафчика четыре рюмочки. Аккуратно разлив прозрачную жидкость, он выжидающе посмотрел на Наташу, потом перевел взгляд на Лилю:

- Скажете нам чего-нибудь на счастье, девушки?

- Что сказать? - задумчиво произнесла Наташа, подняв свою рюмку. - Удачи вам... мальчики.

- Спасибо вам... девочки, - ответил Сет.

Я подмигнул Лиле и поднял свою рюмку в молчаливом салюте. Она мне ответила тем же. Мы чокнулись и молча выпили.

- Что же, брат. Пора. Труба зовет, скорее в поход. Шамиль, - обратился Сет к сонному коту. - Ты в доме за старшего. Всегда помни, что ты мужик. Защищай дом и девочек от происков врагов. Ментам и всякой прочей шушере, если сюда сунутся, сразу перегрызай глотки, не разменивайся на нижние конечности. В общем, когда-нибудь снова, может, и встретимся. Девочки, поехали по магазинам и на базар, затарим вас под завязку.

- Как? После водки за руль? - удивленно спросила Наташа.

- Ничего. Водку я только пригубил. Это не в счет.

13 июня. 18 часов 35 минут по Ташкенту.

Окончание дня в горах в июне - это нечто особенное. Все еще жаркое солнце дарит земле тепло, но в ущельях уже таятся тени. По лесистым склонам гор лениво бредут коровы. В безоблачной вышине парит орел, в последний раз за сегодняшний день осматривая свои владения. По серпантину, замысловато вьющемуся среди гор, проносятся машины. Справа - горы, слева открывается вид на полноводный Чарвак. Далеко внизу - огромная масса воды, покрытая рябью, переливается в лучах солнца.

На обочине дороги примостился огромный плоский камень. Здесь когда-то стояла скульптура горного козла, и каждый отдыхающий в Чимгане или Белдерсае считал своим долгом сфотографироваться с ним. Его убрали, остался этот сиротливый камень. Наверное, камню очень одиноко и скучно без общества. Ему, привыкшему к шумным толпам и теперь незаслуженно забытому. Но вот, наконец, вспомнили и о нем. Серебристого цвета "Опель-Омега" притормозил за поворотом, замигал левым поворотником и, выехав на встречную полосу, остановился на обочине. Из машины выбрались двое мужчин лет тридцати. Один -- смуглый, с длинными темно-каштановыми волосами, в белых джинсах, майке и кроссовках, в солнцезащитных очках. Другой - белокожий и светловолосый, коротко стриженный, в светло-серых джинсах и майке. Они замерли на краю обрыва.

- Море, небо, облака, - проговорил темноволосый.

- Облаков вроде и нет на небе, Сет, - заметил второй. - Да и море размерами не вышло. Так себе, озеро.

- Все-то ты испохабишь, Андрюха, - сказал Сет.

- Испохабишь? - переспросил светловолосый, оглядываясь. - Что вижу, то и говорю.

- Бывают моменты, когда лучше помолчать. Уж поверь мне.

Сет сел на камень и вытащил из пачки в нагрудном кармане две сигареты. Одну он прикурил сам, вторую сигарету с зажигалкой протянул Андрею. Тот взял её и присел рядом с Сетом. Некоторое время они молча курили.

- Я так и не понял, Тимка, что мы делали эти дни в Ташкенте? Тебе помогли наши похождения или нет? - наконец спросил Ра.

- Это уже неважно, Андрюха, - ответил Сет. - Понимаешь, человека без работы начинают посещать всякие никчемные мысли. Я просто обленился, как не знаю кто, и начал с жиру беситься. Мне на мгновение показалось, что все в жизни предопределено. Я перестал воспринимать эту жизнь как реальность. Я готов был обвинить в своем состоянии кого угодно, только не себя. Мне показалось, что я никому не нужен. Для меня реальна только та жизнь, насыщенная работой. У меня была тихая истерика. Ты не поверишь, в каждом случае я готов был усмотреть перст судьбы. Помнишь цыганку с ее предсказаниями... а бояться тебе, Андрей, надо....

- Глупости, - перебил Сета Ра. - Лиля прекрасная девушка, и, когда я вернусь, я очень надеюсь продолжить наши отношения.

- Бог тебе в помощь, – улыбнулся Тимур. - Надеюсь, ты меня простишь за мои истерики. Если когда-нибудь мне придется писать мемуары, я не смогу описать эти несколько дней. Или же отведу для них отдельную главу и назову ее "самые бесцельно прожитые дни в моей жизни". Сумбурные дни, полные сумбурных поступков. Если когда-нибудь я сяду за мемуары...

- Сядешь, сядешь. Раньше сядешь, раньше выйдешь, - проворчал Андрей.

- Ну ладно, мой бледнолицый брат, - Сет хлопнул по камню. - Поедем и набьем морды очередным космическим чудикам с фиолетовой кожей и зеленоватой кровью. Вернемся в реальную жизнь.

- Вот так-то лучше, братец. Такое твое настроение мне нравится больше. Только ты сам своим словам веришь? – с сомнением проговорил Ра.

- Верю, Андрюха. Верю... – невесело усмехнулся Сет. – Естественно, верю.

- Что же, поехали. Придется положиться на твое слово, - Андрей выкинул недокуренную сигарету.

- Жалко, горного козла убрали, - вздохнул Сет. - Завязал бы я здесь узелок на удачу.

Андрей встал с камня и пошел к машине, а Сет глубоко затянулся сигаретой, закрыл глаза и задержал дыхание. Посидев так некоторое время, он резко выдохнул и, вскочив, побежал следом за другом. Хлопнула дверца, зажглись и потухли стоп-сигналы "Опеля". Негромко зарокотав двигателем, машина стронулась с места. Набрав скорость, она перестроилась на свою полосу; притормозив, плавно вошла в поворот. Из левого окошка вылетел окурок и, рассыпая искры, покатился по асфальту...