Вы заметили, как сменился вектор? Еще недавно все стремились к «clean girl aesthetic» — сияющая кожа, смузи, спортзал. А сегодня в трендах снова усталость. Девушки специально рисуют тени под глазами, делают кожу бледнее, а взгляд — немного отрешенным.
Многие винят в этом возвращение «героинового шика» 90-х и Кейт Мосс. Но корни уходят гораздо глубже. В XIX век.
Тогда главным трендсеттером была не модель, а болезнь. Туберкулез (или чахотка).
Это звучит дико, но симптомы туберкулеза считались эталоном красоты. Бледная, почти прозрачная кожа (аристократично!), лихорадочный румянец на щеках, блестящие глаза (от температуры) и невероятная худобa.
Викторианские модницы, чтобы добиться такого эффекта, пили уксус и капали белладонну в глаза для расширения зрачков. Лорд Байрон, главный краш эпохи романтизма, писал: «Я хотел бы умереть от чахотки. Тогда все дамы говорили бы: "Смотрите, как бедный Байрон умирает!"».
Почему нас это привлекает?
«Болезненная красота» всегда связана с чувствительностью. Здоровяк-атлет ассоциируется с силой и действием. А бледный, изможденный человек — с душой, рефлексией, поэзией и трагедией.
Сегодняшний тренд на «усталое лицо» — это тот же викторианский туберкулез, только без бацилл. Это визуальный сигнал: «Я слишком много чувствую, я сложный, я хрупкий». Мода циклична: как только нам надоедает быть продуктивными и здоровыми, мы начинаем играть в красивое увядание.