Найти в Дзене

Из чиновника в священники. Петр Петрович Извольский.

Это не лучшее фото для поста, но лучше мне найти не удалось. Тем не менее, на фото изображен храм, Свято-Никольский кафедральный собор Брюссельской епархии Русской Православной Церкви, г. Брюссель. В двадцатые годы ХХ века настоятелем там был о. Петр Извольский, родной брат министра иностранных дел России, позже посла России во Франции, одного из главных участников европейской дипломатии начала прошлого века Александра Петровича Извольского. Петр Петрович Извольский стал священником уже в эмиграции. Он много размышлял о случившемся в России, пытался осмыслить произошедшее, понять свою роль в тех событиях. Вот что вспоминал о нем владыка Иоанн Шаховской: «…отец Пётр был искренним благоговейным пастырем. Пришедший к священству на шестом десятке, он был ещё полон того светского воспитания, которое ничуть не обременяло его любви к Церкви и не отягощало «семинарским» (если будет мне позволено так сказать) стилем… Я немало интересного узнал от него о старой России и церковной жизни. Он оте

Это не лучшее фото для поста, но лучше мне найти не удалось. Тем не менее, на фото изображен храм, Свято-Никольский кафедральный собор Брюссельской епархии Русской Православной Церкви, г. Брюссель.

Фото взято из открытых источников
Фото взято из открытых источников

В двадцатые годы ХХ века настоятелем там был о. Петр Извольский, родной брат министра иностранных дел России, позже посла России во Франции, одного из главных участников европейской дипломатии начала прошлого века Александра Петровича Извольского. Петр Петрович Извольский стал священником уже в эмиграции. Он много размышлял о случившемся в России, пытался осмыслить произошедшее, понять свою роль в тех событиях. Вот что вспоминал о нем владыка Иоанн Шаховской:

«…отец Пётр был искренним благоговейным пастырем. Пришедший к священству на шестом десятке, он был ещё полон того светского воспитания, которое ничуть не обременяло его любви к Церкви и не отягощало «семинарским» (если будет мне позволено так сказать) стилем… Я немало интересного узнал от него о старой России и церковной жизни. Он отечески ко мне относился. Его разбавленная светскостью церковность легко меня достигала, впрочем, не чрез «светскую» сословность, а чрез отсутствие «духовной сословности». Отец Пётр был покаянный человек. Он чувствовал и свою ответственность за то, что свершилось в России. С сокрушением покаянным («не ценили мы, не ценили, что имели…») он говорил мне о том, как он учился в Италии в университете города Пизы и защищал там диссертацию о Франциске Ассизском. «И (восклицал он с горечью) я не знал тогда, что в это же время и недалеко от нашего имения в России жил Амвросий Оптинский».

Биография юности. Установление единства.

Совсем не плохо, что человек поехал в Пизу защищать диссертацию о Франциске Ассизском. Хуже то, что он не знал о том, что у него, в буквальном смысле, рядом с домом происходит. А когда понял, что потерял, то было уже поздно. Остаётся лишь надеяться, что мы теперь будем своему дому уделять больше внимания и, я не побоюсь этого слова, любви.