Друзья, такой вопрос: вам знакомо чувство, когда весь мир у твоих ног? Нет, дорогие мои, я не о том, когда ты все заработал сам, своими мозолями и бессонными ночами. Я о другом. О том, когда ты рождаешься уже на вершине. Когда твоя фамилия – не набор букв в паспорте, а готовый бренд, золотой билет, пропуск на любую закрытую вечеринку. Когда тебе не нужно пробиваться, тебе нужно просто не упасть. И, кажется, именно это – самая сложная задача для некоторых.
Посмотрите на Никиту Преснякова. Ну что за старт, а? Внук самой Аллы Пугачевой, сын Кристины Орбакайте. На свадьбу – роскошная квартира в центре Москвы, в Варсонофьевском переулке, подарок от легендарной бабушки. Не скромная однушка на окраине, а апартаменты, которые, по слухам, тянут на 200 миллионов рублей.
Казалось бы, живи, твори, наслаждайся жизнью, расти детей в этом самом переулке. Но нет. У нашего героя, видимо, зудело желание доказать, что он – не просто «внук Той Самой». Что он – самостоятельная творческая единица, музыкант Nick Pres, которого ждут в мире.
И он сделал свой ход.
Не постепенный, нет. Он не стал снимать скромную студию в Лос-Анджелесе и обходить продюсеров. Он пошел в банк. И заложил эту самую квартиру-подарок. Представляете масштаб? Это как получить в наследство фамильный алмаз и тут же сдать его в ломбард, чтобы купить на вырученное бензин для поездки «за славой». Деньги, огромные деньги, ушли, как вода в песок.
На красивую жизнь в Штатах, где наш «Nick Pres» выступал в полупустых клубах, а слава так и осталась где-то там, за океаном, привязанной к другой фамилии.
И что мы имеем сейчас?
А имеем мы классическую долговую яму. Кредит, просрочки, обременение на квартире, которую теперь нельзя ни продать, ни перезаложить. Попытка продать бабушкину дачу на Истре за 117 миллионов заходит в тупик – желающих нет. И гордое одиночество где-то в Америке, где не хочется признавать поражение. «Я не вернусь, потому что меня здесь воспринимают как личность!» – заявляет Никита. Личность с долгами, дорогой мой. Личность, чей главный актив – это фамилия, от которой он так отчаянно бежит. Ирония судьбы? Нет, просто плохая математика: расходы давно превысили доходы, а в графе «навыки выживания в условиях конкуренции» – зияющая пустота.
И знаете, что самое смешное и одновременно самое грустное? Никита Пресняков – не уникальный экземпляр. Он просто один из самых ярких представителей целого поколения «князей», променявших реальные блага здесь на призрак признания где-то там. Это какая-то эпидемия, честное слово!
Вспомните Чулпан Хаматову*. Актриса, которой аплодировала вся страна, лицо благотворительности, героиня культовых фильмов. Она уехала. И что?
А ничего. В Латвии ее талант оказался невостребованным. Не смогла, как пишут, освоить язык, выпала из театральной жизни. И теперь вместо бурных оваций и новых ролей – тихая, скромная жизнь на чужбине и, если верить источникам, нескрываемая тоска по прежней жизни. Та самая жизнь, от которой она так решительно отказалась.
Ну как, Чулпан, зеленая ли травка на другой стороне забора? Или все-таки родная поляна была уютнее?
Или вот Мария Шалаева, тоже актриса. Уехала во Францию, страну мечты. А мечта, как оказалось, сурова. И теперь, по слухам, она не блистает на экране, а... крутит баранку такси. Представляете диалог? «Мадам, вы кстати очень похожи на одну русскую актрису!» – «Спасибо, я и есть она».
Грустно, девочки, правда?
Очень грустно. Вы обменяли овации на сцене на парижские пробки, аплодисменты – на кивок благодарного пассажира. И это ваш выбор? Серьезно?
А комики?
Взять того же Славу Комиссаренко*. Парень, который язвил здесь на всю страну, собирал залы. Уехал. И теперь его стендап – это не острые шутки про реалии, а ностальгические воспоминания о том, как в детстве он жил в одной комнате с пятью родственниками. «Всей семье могли сказать: «Закройте свой рот и идите в свою комнату», – шутит он. Смешно? Горько. Потому что сейчас он, по сути, снова в тесной комнате. В комнате безвестности на задворках чужой культуры, где его юмор, отточенный для нас, просто не срабатывает. Он снова стал маленьким человеком, только уже без своей большой комнаты.
Что их всех объединяет, помимо очевидного? Слепая, непоколебимая вера в три простых, как грабли, мифа.
Миф первый: «Меня там ждут». Дорогие мои, вас там никто не ждет. Вы там – никто. Вы – очередные мигранты с чемоданом амбиций и нулевым пониманием местных правил. Ваш «талант», обласканный здесь, там – просто диковинка. Как суши в русской деревне: интересно один раз, но не для ежедневного рациона.
Миф второй: «Там справедливость». О да! Там вас оценят по достоинству. И оценка эта будет честной и беспристрастной: «Ноль баллов. Не владеет языком. Не понимает контекста. Не представляет коммерческого интереса». Справедливо? Еще как! Только вот к такой справедливости вы готовы? Оказалось, что нет.
Миф третий, самый главный: «Там свобода». Какая, простите, свобода? Свобода от чего? От любви миллионов поклонников? От тепла родной аудитории, которая прощала вам провалы и боготворила за успехи? Вы променяли эту, пусть и местами душноватую, заботу на холодное, равнодушное безразличие. Вы сменили систему, где ваше имя что-то значило, на систему, где вы – строчка в миграционной анкете. И это называется свободой? Это называется одиночеством, детка. Дорогим, вычурным, но одиночеством.
И вот они сидят теперь там, наши беглые князья и принцессы. Одни – в долгах, как Никита, не зная, как вернуться без потери лица. Другие – в тоске, как Чулпан, понимая, что обратного билета нет. Третьи – в бегах от самих себя, как Слава, шутя над бедностью детства, чтобы не заплакать от бедности настоящего.
А кому, собственно, от всего этого сегодня по-настоящему тяжело? Непросто, наверное, самым близким. Например, Алла Борисовна. Женщина в возрасте, с серьёзными проблемами со здоровьем, немощная — ей нужны не публичные баталии, а покой и забота. Но вместо этого она, судя по всему, вынуждена наблюдать за этим бесконечным спектаклем, будучи не в состоянии помочь. И это, согласитесь, печальная картина.
А что до зрителей и поклонников? Да им, если честно, уже всё равно. У каждого своя жизнь, свои заботы. Те, кто когда-то восхищался, уже давно переключились на других артистов, на свою реальность. Мир не стоит на месте, и чувства, даже самые искренние, имеют свойство угасать, когда их не подпитывают. Люди просто забыли. И в этой всеобщей усталости и равнодушии — самый горький итог любой публичной истории. Когда тебя перестают не только осуждать, но и просто помнить.
Так стоит ли игра свеч? Стоила ли эта заморская авантюра потерянного статуса, распавшихся семей, подорванного психического здоровья и тотального финансового краха? Ответ, кажется, лежит на поверхности. Он в каждом просроченном платеже Никиты Преснякова, в каждом невыученном латышском слове Чулпан Хаматовой*, в каждом пустом зале для Славы Комиссаренко.
Из князей – в грязь. Обратной дороги нет. А если и есть, то идти по ней придется босиком, по осколкам собственного самомнения. Красиво? Нет. Поучительно? Бесконечно. Жаль, что урок этот оплачивают не только они, но и все, кто по глупости продолжает верить в их старую, уже помятую и испачканную, корону.
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: