История королевской диадемы редко бывает прямолинейной — чаще она похожа на роман с неожиданными поворотами. Эта история началась в 1810 году, когда Наполеон Бонапарт преподнес своей второй жене, Марии-Луизе, роскошную диадему в качестве свадебного подарка. Украшение входило в полноценный парюр: к нему прилагались гребень, колье и серьги. Диадема была усыпана 79 изумрудами — камнями, достойными императорских амбиций.
После падения империи Наполеона диадема покинула Францию вместе со своей владелицей и долгие десятилетия старательно передавалась из поколение в поколение. Лишь в 1953 году один из потомков решился продать ее дому Van Cleef & Arpels. Украшение сразу же оказалось в витрине на Вандомской площади и вызвало настоящий ажиотаж. Вскоре в газетах появилось соблазнительное объявление: "Изумруд для вас — из наполеоновской тиары".
Но это было только началом истории. Изумруды начали продаваться по отдельности клиентам, а сама диадема постепенно превратилась в украшение из бриллиантов и персидской бирюзы. Это решение вызвало бурные споры: допустимо ли менять исторический артефакт? Получается, наследие императора можно "разобрать" на части?
Защитники подобных трансформаций утверждали: ювелирные украшения живут лишь тогда, когда их носят. А значит и новый облик диадемы стал не уничтожением истории, а ее продолжением — способом позволить прошлому существовать в настоящем. И действительно: в 2014 году брошь с одним из наполеоновских изумрудов, ранее проданных Van Cleef & Arpels, вновь появилась на аукционе.
Некоторые, впрочем, просто предпочитали бирюзу. Среди них — Марджори Мерриуэзер Пост, известная коллекционер и настоящая спасительница ювелирного наследия. Именно она приобрела диадему у Van Cleef & Arpels и в 1971 году передала ее Смитсоновскому институту, где она экспонируется и сегодня. Но прежде Марджори носила ее сама — с бирюзой и бриллиантами, доказывая, что история становится по-настоящему живой лишь тогда, когда соприкасается с настоящим человеком.
