В статье обсуждается необходимость интеграции естественнонаучных и современных гуманитарных знаний при осмыслении биосферы, что становится чрезвычайно актуальным в эпоху цифровизации. Биосфера и ноосфера рассматриваются на фоне развития наук о земной системе, концепций пределов роста, устойчивого развития, управления земной системой. Рассматриваются значение и структура гидросферы, некоторые ее параметры и подсистемы, биосферная роль воды, взаимосвязь и единство гидросферы и биосферы. Уделяется большое внимание проблемам дефиниции биосферы, в частности, у Э. Зюсса, В.И. Вернадского, П. Тейяра, проблемы интерпретации понятия «ноосфера». Анализируется первоисточник В.И. Вернадского «Несколько слов о ноосфере». На основе геохимических критериев ноосферы очерчены реальные подсистемы ноосферы (урбосфера, инфосфера, идеосфера, киберпространство и др.). Показана фактическая ноосферизация современной деятельности человека, включая образование. Наглядно продемонстрированно, что слово «биосфера» применяется в самых разных областях человеческой деятельности, например, в названии экспериментальных комплексов, музеев, системы ООПТ, то есть объектов ноосферы, а это является проблемой репрезентации. Приведены примеры того, что применение системного подхода, парадигмы сложности Э. Морена и теории гиперсложных систем позволяет корректно и эффективно демонстрировать взаимопроникновение гидросферы, биосферы и ноосферы.
Ключевые слова: агросфера, антропосфера, антропоцен, идеосфера, инфосфера, биосфера, В.И. Вернадский, гидросфера, гиперсложная система, живая система, живое вещество, земная система, киберпространство, ноосфера, техносфера, урбосфера.
От эволюции понятий к эволюции возможностей и желаний
Вторую половину XX столетия можно охарактеризовать как период поразительных научных открытий и бурного роста технологий, которые привели, с одной стороны, к прогрессу во всех отраслях человеческой жизни, а с другой – к истощению природных ресурсов, изменению рельефа поверхности Земли, трансформации биогеохимических процессов, а также к загрязнению окружающей среды, сопоставимому с глобальными катастрофами прошлого.
На передний план вышли глобальные проблемы. Это, в свою очередь, заставило человечество задуматься над вопросами о сохранении и возобновлении природных ресурсов. Люди стали всерьез обсуждать даже дефицит запасов чистой пресной воды. Пришлось пересмотреть отношение к жизни на Земле, к потреблению ресурсов, по-новому взглянуть на образование и воспитание, которые должны опираться на принципы природосообразности и знания экологических законов. Перед населением планеты Земля встал целый ряд серьезных задач, решение которых должно способствовать выживанию и дальнейшему разумному существованию человечества в сложившихся условиях. Это были задачи, связанные с экологической обстановкой, задачи социального характера, задачи образования и воспитания, а самое главное, задачи духовно-нравственной и этической сфер взаимоотношения людей.
В связи с этим изменились и исследовательские подходы. С 1960-х годов по мере развития общей теории систем (General Systems Theory, GST) Землю стали рассматривать как единую сложную систему, развивая науку о земной системе (Earth System Science, ESS). Она была призвана учитывать и достижения экологии, и постоянные изменения представлений о Земле, меняющиеся по мере развития аппаратурной базы и вычислительной техники. ESS стала активно использовать данные таких наук, как глобальная экономика, системная геология, климатология, мегаэкология, океанология [24]. В этом научном направлении вошло в употребление понятие «экосфера», которое предложил Ламонт Коул [23], объединяющее геосферу (все твердое вещество планеты), атмосферу, гидросферу, магнитосферу и биосферу (под которой подразумевают только совокупность живых организмов Земли). Важное значение для продвижения этого подхода имел организационный фактор: в 1983 году в рамках NASA был сформирован «Комитет по науке о системе Земля», регулярно публикующий объемные труды. В 2000 году был основан «Альянс по образованию в области наук о системе Земли», который с тех пор подготовил более трех тысяч преподавателей.
В 2007 году на основе ESS Фрэнк Бирманн представил парадигму «Управления земной системой» [21], а в 2009 году стартовал «Проект управления земной системой» (Earth System Governance Project, ESGP). Его концепция включала в себя пять наборов исследовательских линз и четыре контекстуальных условия: трансформация, неравенство, антропоцен, разнообразие. Опираясь на десятилетние исследования, Бирманн определяет управление земной системой как эмпирическую реальность и политическую необходимость мировой политики в антропоцене [22]. По нашему мнению, традиционный подход ESS и ESGP недооценивает антропогенные (ноосферные) системы, которые оказывают колоссальное влияние на геосферы Земли и биоту, а также недостаточно учитывает достижения биогеохимической школы В.И. Вернадского, основоположника учения о биосфере и ноосфере. Можно предполагать, что стремление управлять земной системой «извне» должно вызывать соответствующий системный ответ, с непредсказуемыми негативными последствиями. Известно, что подобные мегапроекты сперва вызывают энтузиазм, затем осознание негативных последствий, которых едва ли не больше, чем позитивных, затем разочарование и «выход из моды».
В свое время подобный энтузиазм вызвали модели «Пределы роста» и «Устойчивое развитие». В XX веке осознание экологических проблем породило массовое представление, что на Земле может прожить лишь ограниченное количество людей, и снижение численности – один из путей решения проблем. На научной основе пределы экономического и демографического роста человеческой цивилизации в условиях постепенно истощающихся природных ресурсов были изучен ы на математических моделях и озвучены в докладе «Пределы роста» в 1972 году Римского клуба по проекту «Проблемы человечества» [13]. Это исследование выполнила по заказу Римского клуба команда Массачусетского технологического института из 17 человек под руководством профессора Денниса Медоуза. Там моделировались наиболее характерные для мировой системы сценарии в условиях приближения к пределам роста, и наиболее оптимальные, устойчивые сценарии развития человечества. Спустя пятнадцать лет в 1987 году в Ганновере экономист Эдуард Пестель, который в 1972 году критически проанализировал «Пределы роста», сделал доклад «За пределами роста» [26]. Доклад рассматривал диалектику роста и развития, подытоживал резонанс «Пределов роста» и делал вывод о том, что вопрос заключается не в росте как таковом, а в качестве роста. В 1980 году термин «sustainable development» (от лат. sustinere – поддерживать, выносить, содержать) был вынесен в заглавие программы «Всемирная стратегия охраны природы», разработанной МСОП совместно с UNEP, WWF, FAO и UNESCO [31].
В 1987 году на Генеральной Ассамблее ООН Г.Х. Брундтланд озвучила доклад «Наше общее будущее» [16], который был составлен «Всемирной комиссией по вопросам окружающей среды и развития» (WCED), учрежденной в 1983 году ООН с целью объединить страны для совместного достижения устойчивого развития. В 1992 году на Конференции ООН «Саммит Земли» в Рио-де-Жанейро представители 179 государств утвердили «Повестку дня на XXI век», включавшую ориентацию на устойчивое развитие. На этой конференции работала и российская делегация, которую возглавлял вице-президент. В 1996 г. Указом Президента РФ от 01.04.1996 № 440 была утверждена «Концепция перехода Российской Федерации к устойчивому развитию». В 2015 году Генассамблея ООН приняла Цели устойчивого развития на период до 2030 года.
Концепции «пределов роста» и «устойчивого развития» имели сложную историю и повлияли на политические представления. Однако выяснилось, что реальные тенденции противоречат целям и идеалам «устойчивого развития» – о мирной и стабильной жизни, экономическом и экологическом благополучии. С момента принятия идеи «устойчивого развития» были инспирированы крупные политические кризисы, из-за которых пострадало огромное число людей. Так, ликвидация блока СЭВ (январь 1991) и распад СССР (декабрь 1991) вызвали длительный кризис развития в десятках стран и «новых независимых государствах». «Война с терроризмом», объявленная США после событий 11 сентября 2001 года, сопровождалась вторжением в Афганистан, Пакистан, Филиппины, Сомали, Йемен, Судан, Ирак и другие суверенные страны, порождая разрушения и длительную дестабилизацию. Происходила череда «цветных революций», «Арабская весна» (2011), организованные беспорядки в Европе, России и США на рубеже 2020-х, пандемия COVID-19, системный военный конфликт в начале 2020-х. Более того, осуществляется эскалация конфликтов, попытки довести их до глобального, общечеловеческого уровня. Все это негативно отражается на судьбах людей, а также на социальном климате, состоянии окружающей среды – и соответственно вызывает разочарование в идеалах устойчивости и в научно обоснованных моделях.
Сегодня мы наблюдаем аналогичный энтузиазм в отношении генеративных нейросетей, искусственного интеллекта и различных нейронаук. На эту область возлагались и возлагаются большие надежды, за исследования в нейронауках были вручены 28 Нобелевских премий (причем первым в 1904 году ее удостоился И.П. Павлов). Проведя исследование, мы обнаружили, что в нейронауках развивается великое множество направлений, зачастую не связанных ни между собой, ни с нервной системой живых организмов. Современные нейронауки можно сгруппировать по следующим направлениям: 1) биологические (нейрофизиология, когнитивная нейробиология, нейроэтология); 2) генетические (нейрогенетика, генетика поведения); 3) информационные (нейрокибернетика, нейросети, нейрокомпьютерный интерфейс); 4) культурологические (нейрокультура, нейроархитектура, нейродизайн); 5) медицинские (неврология, нейрохирургия, нейроинженерия); 6) образовательные (нейропедагогика, нейрокоучинг); 7) политические (нейрополитика, нейроправо, военная нейронаука); 8) психологические (нейропсихология, нейрокоммуникации); 9) социологические (нейросоциология, нейроантропология); 10) философские (нейроэпистемология, нейроэвристика, нейрофеноменология, нейроэтика, нейротеология); 11) химические (нейрохимия, молекулярная нейронаука, нейропсихофармакология); 12) экономические (нейроэкономика, нейромаркетинг); 13) языковые (нейролингвистика, нейросемантика). Этот обширный список (перечисляющий далеко не все нейронауки) приведен здесь для иллюстрации как бурного развития большой науки, так и восприятия ее результатов в обществе. Казалось бы, прогресс в сфере нейронаук очевиден. Вопрос в том, стало ли у нас спокойнее на душе? В порядке ли наши нервы? Возросла ли разумность общества и рациональность принятия крупных решений?
Развитие проектов большой науки, таких как «Управление планетой Земля», «Геном человека», «Человеческий мозг», позволило получить уникальные данные, и, соответственно, инструменты, необходимые для разумной, здоровой, созидательной и счастливой жизни. У человечества появились знания и технологии, позволяющие заняться исправлением ошибок и решением проблем. Однако у этой медали выявилась оборотная сторона: наряду с позитивными возможностями появились новые соблазны и механизмы, направляющие людей на потребительский образ жизни и усугубляющие глобальные проблемы. Экология из академической науки превратилась в предмет массовой культуры, общественной активности и политических спекуляций. Произошли разительные изменения в менталитете масс и в картине мира индивидуума, размывающие понимание биосферных проблем.
А в целом происходят радикальные изменения в самых разных областях жизни, которые называют «цифровая эпоха» (Digital Age) или «эпоха интернета» (Internet Age). В таких условиях для корректного обсуждения и исследования вопросов экологии и такой фундаментальной темы, как биосфера, требуется новая эпистемология, новизна которой связана с развитием информационных технологий, накоплением больших данных, прогрессом наук о сложности и с другими возможностями. Необходим синтез гуманитарных, естественнонаучных и информационных знаний, использование системного подхода, анализ базовых понятий в их историческом аспекте.
Полный текст доступен в https://www.trinitas.ru/rus/doc/0016/001k/6007-km.pdf
Автор: Камнев Александр Николаевич
