Я тут посмотрел на одного знакомого и тоже решил похудеть.
Ну, не так чтоб мне это жизненно необходимо было, но раз все, то и я.
Наварил я гречки. Я люблю гречку. Я помню, как в институте лечился гречкой от любви. Гречкой что хочешь вылечить можно. Гречка мертвого подымет.
Словом, наварил я гречки и думаю — вкуснота. Дай-ка огурчик маринованный прибавлю. А что? И вкусно и диетично. С огурчика не потолстеешь.
Положил я огурчик. Гречка и огурчик. Гречка горячая — пар идет. Огурчик холодный. Крепкий. Мама делала. Хрустеть будет. На зубах. Да.
Достал я бутылку водки и налил в рюмку. Ну, чтоб огурчику не в пустоту хрустеть. Гречка, огурчик, рюмка водки. Гречка горячая. Огурчик с водкой холодные. Рюмка потеет. Смотрю я и думаю — прям Родина. Прям, вот он, корень мой генетический. Дед с бабушкой вспомнились, черные птицы памяти, солнце, которое в детстве светит... Словом, убрал я рюмку. Достал стакан.
Ну, потому что рюмка — это при теперешней политической ситуации смешно. Из рюмок пили, когда солнце на югославском трюмо мягкой искрой вспыхивало. Когда кошка дедушкина под Высоцкого на «Ригонде» мурчала.
Когда я маленький был. А теперь я большой. И толстый. Пью стаканами.
Грустно мне стало. И светло. Выпил я. Не чокаясь. Похрустел огурцом.
Хлебушком хорошо заел. Черным. Старики черный любили.
Пельмень как камушек, крепкий, дымящийся, подцепил, в майонез макнул.
Хорошо, пельмени заранее поставил — тоже генетика! Как чуял, что понадобятся... Пельменей с майонезом. С хреном розовым. С благородным лавром, колбасой и черным хлебом. С луком с солью. С редиской и пловом... Ну, а раз уж с луком — второй-то я налил... До гречки не дошло.
Я, наверное, не похудею. Счастье, как не обжечь руки о твою гриву?
На речке-и-на речке... на то-ом бе-ре-жо-очке!..
Артем Голиков.