Всё началось с гранитного куба на Красной площади, ставшего для советского человека почти обязательным пунктом духовной программы. После кончины Владимира Ильича в январе 1924 года, в срочном порядке воздвигли первый, временный деревянный мавзолей. Чуть позже появился второй, также деревянный, но более основа
тельный. Нынешний же, знакомый каждому по учебникам, вариант из тёмно-красного гранита, порфира и чёрного лабрадорита, был готов к 1930 году. Усилиями учёных тело вождя, вопреки природе, сохраняло вид лишь недавно уснувшего человека. У входа, отмеряя шаг в безупречном ритме, нёс вахту почётный караул — живой символ неизменности устоев. А с самой скульптурной трибуны на мавзолее в дни праздников вожди последующих эпох взирали на парады и демонстрации.
Именно к этому уникальному сооружению в восьмидесятые годы прошлого столетия устремлялись бесчисленные толпы. Москва напоминала гигантский гостеприимный муравейник. Со всех концов необъятной страны сюда, по профсоюзным путёвкам, стекались организованные группы. Визит, как правило, укладывался в три дня и две ночи, а гостиничных мест на всех жаждущих отнюдь не хватало. Посещение усыпальницы значилось в программе у каждой делегации.
Вереница желающих начиналась у Кутафьей башни и, подобно гигантской закрученной спирали, образовывала в Александровском саду несколько плотных колец. Этот человеческий лабиринт медленно разматывался, проползая мимо Вечного огня, чтобы наконец вынырнуть у Исторического музея и устремиться к заветной цели. Простоять в таком живом рукаве приходилось часами. Частенько, выйдя на свежий воздух, потрясённые зрелищем граждане, особенно дамы, с облегчением вздыхали: «Теперь и умирать не страшно — Ленина повидала».
Тут-то и крылась моя скромная предприимчивость. Работая в сфере туризма, я точно знал отведённое для нашего экскурсионного бюро время — около одиннадцати утра. Мы подвозили «своих» путёвкодержателей прямо к середине хвоста, экономя им тем самым пару часов драгоценного столичного времени. Но истинной мечтой большинства гостей столицы был отнюдь не лысыватый вождь. Их манили сияющие витрины ГУМа и ЦУМа, где можно было отыскать невиданный в провинции дефицит.
И пока наши подопечные с азартом охотились за товарами, мы с шофёром на лёгком, словно пустой орех, автобусе, мчались к Кутафьей башне. Остановившись у истока бесконечной людской реки, я выходил и громогласно предлагал ускорить знакомство с историей. Желающих находилось предостаточно. За символический рубль с носа мы перевозили их триста метров, ловко встраивая в поток под видом законной экскурсии. Собранную «кассу» честно делили пополам с водителем.
Этот нехитрый промысел работал, как часы, почти каждый день. Исключением были понедельник, когда усыпальница отдыхала от публики, и среда — тихий день для туристического потока. Вот так, благодаря народной любви к Ильичу, мне удавалось скромно, но стабильно пополнять собственный бюджет. И кто скажет, что история — не лучший бизнес-партнёр?