Рождественский зодчий
Часть первая: Первое чудо – знак (1939)
Город Дирижабльстрой в декабре 1939 года был царством ветра, бетона и несбывшихся грёз. Гигантские эллинги, строившиеся для воздушных гигантов, возвышались над унылыми бараками, как руины античного храма. Семнадцатилетний Ваня Смирнов, приехавший из деревни, работал подсобником на стройке. Он был сиротой – родители умерли в голодные годы, и душа его была похожа на пустой, холодный эллинг.
В канун Рождества, 6 января, пурга заметала все дороги. Ваня, заблудившись в белом мареве, споткнулся о что-то твёрдое. Расчистив снег руками, он обомлел: из-подо льда выглядывала старинная икона. Тёмный лик, почти стёртый, но угадывались скорбные глаза и тонкие руки, сложенные на груди. Он отнёс её в свой барак, спрятал под кроватью. А ночью приснился ему старец в тёплом сиянии, который сказал беззвучно: «Я – твой покров. Держи меня при себе».
Утром он рассказал о находке старому плотнику Федотычу, тайно верующему. Тот, перекрестившись, прошептал: «Это Никола Угодник, заступник. Это он тебя, сироту, подобрал. Это первое твоё рождественское чудо, Ваня. Знак».
С тех пор Ваня, рискуя всем, стал тайком ходить в единственную полуразрушенную церковь на окраине, где службы вёл слепой отец Гермоген. Там, в мерцании лампад, в запахе ладана и воска, он впервые почувствовал, что холод внутри него стал понемногу таять. Он научился молиться, положившись на незримого Покровителя, чей образ был теперь его главной тайной и главным богатством.
Часть вторая: Второе чудо – жизнь (1942)
Война превратила строителя в сапёра. Иван Николаевич (как его теперь звали) прошёл через ад Сталинграда. В декабре 1942-го, под бешеным огнём, он и двое товарищей пытались разминировать подвал, где засели наши раненые. Случился обвал. Ивана придавило балкой, он чувствовал, как уходит жизнь, и в темноте мысленно взывал к тому самому тёмному лику из-подо льда. Вдруг он ощутил тепло в нагрудном кармане, где хранил маленькую бумажную иконку, данную Федотычем. И услышал сквозь грохот ясный голос: «Держись. Живи».
Его откопали санитары через несколько часов. Контуженного, с переломанными рёбрами, но живого. В госпитале, в Камышине, за ним ухаживала сестра милосердия Ирина. У неё были тихие руки и усталые, добрые глаза. Она читала раненым письма, а по ночам, когда все засыпали, шептала молитвы. В Рождество 1943 года они дежурили вместе у тяжелораненого мальчика-сержанта. Мальчик угасал. Ирина, плача, положила ему на грудь свой нательный крестик. Иван, не в силах смотреть на эту муку, достал свою иконку Николая и положил рядом. Они молились вместе, впервые взявшись за руки. К утру температура у сержанта спала, и он пришёл в себя. Врачи разводили руками. «Второе чудо, — прошептала Ирина, глядя на Ивана. — Рождественское».
Часть третья: Третье чудо – семья (1947)
После войны они поженились. Страна лежала в руинах, и их, как молодых специалистов-строителей, направили на восстановление Минска. Жили в землянке, работали по двенадцать часов. В Рождество 1947 года у них не было даже куска хлеба, чтобы отметить праздник. Ирина ждала ребёнка и слабела на глазах. Иван, в отчаянии, вышел в лютый мороз, чтобы хоть что-то найти, обменять. На пустыре увидел старушку, продававшую молоко. У него не было денег, но он подошёл. Старушка, посмотрев на его измождённое лицо, вдруг сказала: «Возьми, сынок. Бог подаст». И протянула глиняный кувшин. «А чем я вам?» — растерялся Иван. «Помолишься за моих погибших, — ответила она просто. — Их у меня трое». И растворилась в снежной позёмке.
Молоко спасло Ирину. А в ту ночь у них родился крепкий мальчик. Его назвали Николаем. Это было третье чудо – чудо милосердия, перешедшего из рук в руки, и чудо новой жизни.
Часть четвёртая: Четвёртое чудо – возвращение (1963)
Годы шли. Иван Николаевич стал прорабом, потом главным инженером. Он строил дома, заводы, мосты. Но строить храмы было нельзя. Вера была загнана глубоко внутрь. Его Николай вырос, женился, родилась внучка Машенька. На Рождество 1963 года, уже в новой хрущёвке, Ирина поставила на стол крошечную ёлочку. Вдруг трёхлетняя Маша, играя, залезла в старую шкатулку бабушки и вытащила ту самую, спасшую Ивана в войну, бумажную иконку. «Деда, кто это?» Иван, сжавшись, ждал, что сейчас родители отберут и начнут объяснять «про мракобесие». Но сын, Николай, молча взял иконку, посмотрел, и вдруг сказал: «Это, дочка, святой. Он дедушку на войне спас». Иван встретился с ним взглядом и увидел в глазах взрослого сына не осуждение, а тихую, давно зревшую понимающую грусть. В тот вечер, впервые за годы, они все вместе, шёпотом, спели «Рождество Твое, Христе Боже наш…». Это было четвёртое чудо – чудо возвращения веры в его дом, не через проповеди, а через память сердца, переданную внучке.
Часть пятая: Пятое чудо – хлеб (1991)
Десятилетия пролетели. Настали смутные 90-е. Завод, где работал уже пенсионером Иван Николаевич, встал. Пенсию задерживали на месяцы. Ирина тяжело болела. Казалось, старость встретила их голодом и беспросветностью. В Рождественский сочельник 1991 года в квартире было пусто и холодно. Иван сидел у постели жены, держа её руку, и не знал, чем накормить её завтра. Вдруг раздался стук в дверь. На пороге стояла незнакомая женщина с большим узлом. «Вам передали от прихода храма Иоанна Предтечи», — сказала она и, оставив тяжёлую корзину, быстро ушла. В корзине были хлеб, крупа, тушёнка, лекарства, тёплый платок для Ирины и даже маленький кулёк с конфетами. Простые карамельки "Клубника со сливками". Любимые Иринины. Конфеты дешёвые, но даже их старики позволить себе не могли и лишь вздыхали, видя их в магазине. Никто не знал об их беде. Прихода такого в их районе не было. Это было пятое чудо – чудо неотвеченной молитвы, чудо хлеба, пришедшего в самую тёмную ночь.
Часть шестая: Шестое чудо – прощение (2003)
Ирина умерла на Пасху 1995 года. Иван остался один. Внучка Маша выросла, уехала в Москву. Сын Николай, захваченный вихрем бизнеса, редко звонил. Одиночество было тяжелее любой физической боли. Он ходил в теперь уже открытый храм, каждый день молился за упокой Ирины и за здравие сына, в душе которого чувствовал страшную пустоту.
В 2003 году, под Рождество, Николай приехал неожиданно. Он был мрачен, дела шли к краху. Они сидели за чаем в гнетущем молчании. И вдруг Иван Николаевич, не глядя на сына, начал говорить. Не упрекать. А рассказывать. О том первом Рождестве в Дирижабльстрое и иконе из-подо льда. О голосе в сталинградском подвале. О старушке с молоком. О том, как молился за него, Николая, каждый день своей жизни. «Я не богатство тебе передать хотел, — голос старика дрожал. — Я хотел передать тебе Его. Покров. Чтобы и тебя вёл».
Николай, пятидесятилетний мужчина, вдруг согнулся и заплакал, как ребёнок, положив голову на руки отца. Они не говорили больше ничего. Это было шестое чудо – чудо прорванной плотины между сердцами, чудо покаяния и прощения, дарованное в канун Рождества.
Часть седьмая: Седьмое чудо – дорога (2019)
Ивану Николаевичу шёл девяносто седьмой год. Он жил один в старой квартире, но его опекали соседи и добровольцы из храма. Он был живой легендой, «дедом-строителем». Его память слабела, мир сужался до окна, иконы в красном углу и звонка от Маши, которая, уже сама став бабушкой, звонила каждый день.
Сочельник 2019 года выдался ясным и морозным. Иван чувствовал необычайную лёгкость. Он попросил соседку помочь ему надеть свой старый, поношенный, но парадный пиджак с орденами. «В церковь хочу», — сказал он твёрдо. Его отвезли на вечернюю службу. Он стоял, опираясь на палочку, и губы его шептали знакомые слова молитв. Храм сиял огнями, пел хор. Иван смотрел на иконостас, и ему казалось, что лики святых оживают и улыбаются ему.
После службы он вышел на паперть. Звёзды сияли, как в далёком 1939-м. Вдруг он ясно увидел в конце улицы, в сияющем свете, знакомый силуэт. Женщина в старой, но невероятно чистой и светлой шали. Ирина. Она смотрела на него и улыбалась своей тихой, усталой улыбкой, какой он запомнил её в госпитале. В руках Ирина держала несколько карамелек. "Клубника со сливками". Рядом с ней стоял старец с добрыми глазами, в епитрахили. Иван узнал его – это был лик с той самой, найденной в снегу иконы. Никола.
Он не испугался. Он почувствовал безмерную, всеохватную радость, которая разливалась теплом по его древним костям. Он сделал шаг навстречу им. Потом ещё один. Палочка выскользнула из ослабевших пальцев и упала на снег с тихим стуком.
Его нашли утром, в первый день Рождества. Он лежал на скамье у храма, лицо его было спокойно и светло, а на губах застыла едва уловимая улыбка. В застывшей руке он сжимал не палочку, а старую, пожелтевшую бумажную иконку Николая Угодника и две карамельки от которых шёл чудесный, неземной аромат. Седьмое и последнее чудо свершилось. Рождественский зодчий, построивший за свою жизнь много домов, наконец отстроил свою душу и был тихо, без страданий, взят в вечные обители – в самый светлый праздник, в который когда-то, восемьдесят лет назад, всё и началось.
Он шёл домой. И двери для него были уже открыты.
Дорогие читатели! Подписывайтесь на мой канал, пишите комментарии и ставьте лайки! ПЕРВЫМ 15-ТИ ЧИТАТЕЛЯМ, ПОДПИСАВШИМСЯ НА КАНАЛ - МОЯ КНИГА БЕСПЛАТНО!