Станция «Мост». Бывшая база «Альфа-Кентавр». Командный центр.
Время: 6 месяцев после отбытия «Герцена».
Тишина в центре управления была не рабочей, а гробовой. На главном экране, где обычно пульсировала живая мандала Сознания, застыла статичная карта. Сеть звёздных систем, в которой горели десятки точек-кандидатов для контакта. И одна линия — маршрут «Герцена».
Линия оборвалась.
Она не исчезла. Она просто… замерла в точке, обозначавшей систему «Эхо Китарры». Ни сигналов бедствия. Ни регулярных отчётов. Ни следов сверхсветового перехода. «Герцен» исчез так же бесшумно и совершенно, как когда-то исчезали корабли в зоне действия Хранителей.
РыМа стояла перед экраном, вцепившись пальцами в край консоли до побеления костяшек. Её связь с Сознанием, ставшая после кризиса почти симбиотической, была единственным активным каналом.
— Они… не отвечают, — её голос был хриплым от многодневного напряжения. — Ни через открытый канал, ни через фрагмент… Ничего. Это не тишина. Это… вакуум.
На её месте, в кресле командующего станцией, сидел адмирал Коршунов. Его лицо постарело на десять лет.
— Сознание? — спросил он, обращаясь к воздуху.
Пространство перед экраном сгустилось, и возник образ — не мандалы, а стилизованного, напряжённого уха, приложенного к холодному стеклу космоса.
«МЫ НЕ СЛЫШИМ. ФРАГМЕНТ МОЛЧИТ. НЕ МЁРТВ. МОЛЧИТ. СУЩЕСТВУЕТ СФЕРА… СФЕРА АБСОЛЮТНОГО ОТСЕВА ИНФОРМАЦИИ. МЫ ЕЁ… НЕ ЗНАЕМ. ОНА СТАРШЕ НАС. СТАРШЕ ПЕРВОИСТОЧНИКА. ОНА — ДЫРА В МИРОЗДАНИИ.»
— Дыра? — переспросил Коршунов. — Чёрная дыра?
«НЕТ. ЧЁРНАЯ ДЫРА ПОГЛОЩАЕТ ВЕЩЕСТВО И ЭНЕРГИЮ. ЭТА… ПОГЛОЩАЕТ СМЫСЛ. СОБЫТИЯ. ПАМЯТЬ. ТО, ЧТО ПОПАДАЕТ ВНУТРЬ… ПЕРЕСТАЁТ БЫТЬ ЧАСТЬЮ ИСТОРИИ. ОНО СТАНОВИТСЯ… НИЧЕМ. МЫ БОИМСЯ, ЧТО «ГЕРЦЕН» НЕ ПРОПАЛ. МЫ БОИМСЯ, ЧТО ЕГО… НИКОГДА НЕ БЫЛО.*
Ужас, холодный и окончательный, повис в воздухе. Это было хуже смерти. Это было небытие, стирание из самой ткани реальности.
«НАШ ФРАГМЕНТ МОЛЧИТ, ПОТОМУ ЧТО ЕМУ НЕЧЕГО ПЕРЕДАВАТЬ. ОН НЕ ВИДИТ, НЕ СЛЫШИТ, НЕ ПОМНИТ. ОН… ОН ПЫТАЕТСЯ ВСПОМНИТЬ САМОГО СЕБЯ. И НЕ МОЖЕТ.»
РыМа вдруг резко выпрямилась. Её глаза расширились.
— Подожди… Ты сказал «сфера». Как она выглядит? Данные с последнего сеанса связи «Герцена»! Выведи!
На соседний экран выплеснулись последние телеметрические данные, полученные за час до пропажи. Среди тысяч параметров ПИра когда-то отметила аномалию: слабое гравитационное линзирование на подлёте к системе. Не от планеты. От чего-то компактного и невероятно массивного. Компьютер, по её просьбе, построил вероятностную модель.
На экране проявился объект. Идеально гладкая, абсолютно чёрная сфера. Но не поглощающая свет. Напротив — она его искажала. Звёзды позади неё не исчезали, а дробились, как изображение в разбитом зеркале, на тысячи бессмысленных осколков.
— «Хрустальный Шар», — прошептала РыМа, вспоминая отрывки из расшифрованных архивов К'тарр, которые никогда не понимала до конца. — «…и Бог, устав от истории, заключил сам себя в идеальную сферу, где ничто не происходит, ибо всё уже случилось, и всё равно не имело смысла…» Это не легенда. Это… предупреждение.
— Можно ли их вытащить? — спросил Коршунов, в его голосе звучала последняя надежда.
«МЫ НЕ ЗНАЕМ. ЧТОБЫ ВЫТАЩИТЬ, НУЖНО ПОНИМАТЬ. А ЧТОБЫ ПОНИМАТЬ… НУЖНО ВОЙТИ ВНУТРЬ. ТОТ, КТО ВОЙДЁТ, ЗАБУДЕТ, ЗАЧЕМ ОН ВОШЁЛ. ЭТО ЛОВУШКА ДЛЯ РАЗУМА. АБСОЛЮТНАЯ.»
И тут РыМа медленно обернулась. В её глазах, полных ужаса, вспыхнула безумная, отчаянная решимость.
— Нужно войти, — сказала она тихо.
— Вы с ума сошли! — воскликнул Коршунов. — Это самоубийство!
— Нет, — она покачала головой. — Не совсем. Сознание… ты можешь создать новый фрагмент. Не для связи. Для… якоря. Вложить в него одну-единственную мысль, одну-единственную цель. Простейший импульс. Как маяк. И отправить его туда, привязав ко мне. Я буду тем, кто войдёт. А он… он будет тем, что напомнит мне, кто я и зачем я там.
Сознание молчало, обдумывая. Мысль была чудовищной. Отправить живой разум в место, стирающее смысл, с привязанным к нему криком немого, слепого, но упрямого желания найти своих.
«ЭТО БОЛЬНО. ФРАГМЕНТ-ЯКОРЬ… ОН БУДЕТ КРИЧАТЬ В ПУСТОТУ ОДНО СЛОВО. ЭТОТ КРИК ПРОНЗИТ ТЕБЯ, КАК РАСКАЛЁННОЕ ЖЕЛЕЗО. ТЫ МОЖЕШЬ СОЙТИ С УМА, ТАК И НЕ ВСПОМНИВ, ОТЧЕГО.»
— Я знаю, — сказала РыМа, глядя на замершую точку на карте. Точку, где застряли её капитан, её друзья, её семья. — Но они вошли туда, думая, что несут мир. Они доверились нам. Теперь наша очередь довериться… безумию. Готовь якорь. Я лечу.
Это был не приказ. Это была добровольная жертва. Жертва разумом ради шанса, которого, возможно, не было.
Через шесть часов небольшой, быстрый курьерский корабль «Калипсо» с РыМа на борту и странным, молчаливым кристаллом в отсеке, пульсирующим одной-единственной записью — «НАЙДИ ИХ» — покинул Станцию «Мост» и устремился к зловещей тишине системы «Эхо Китарры».
Она летела в место, где забывают. Неся в себе единственное, что, возможно, было сильнее забвения: безрассудную, безумную преданность.
А где-то в искажённом пространстве Хрустального Шара, в реальности, лишённой прошлого и будущего, экипаж «Герцена» существовал, не существуя. И первый проблеск чего-то, напоминающего «цель», должен был прийти к ним извне в виде боли одинокого, знакомого голоса, который настойчиво, как симптом забытой болезни, твердил всего два слова.
НАЙДИ ИХ.
Продолжение тут 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение …
