? Пустой офис в семь вечера. Скрип кресла, монотонный гул компьютера, и ни одной живой души, кроме тебя. Ты остаешься не потому, что горят сроки. Ты остаешься, потому что дома ждет тишина. А в тишине — ты сам. Трудоголизм — это самый социально одобряемый побег. От себя. От вопросов, на которые нет ответов. От боли, которую не хочется называть по имени. Работа становится щитом: «Я не подавлен, я просто очень занят. У меня нет кризиса, у меня дедлайн». Мы убегаем в списки задач, как в спасительный бункер, где нет места неподконтрольным чувствам. Но вот парадокс: чем больше ты убегаешь, тем громче становится то, от чего бежишь. Полуночный экран монитора лишь подсвечивает внутреннюю пустоту. Успех, измеряемый в завершенных проектах, становится цифровой валютой, которую нельзя обменять на душевный покой. Задерживаясь допоздна, ты совершаешь подмену. Ты думаешь: «Я борюсь с неудачами». На самом деле, ты боишься встретиться с собой. Тот, кто прячется в работе от депрессии, похож на человек