# Когда дом опустел, а возвращаться уже некуда
Знаете, бывает такое чувство, когда ты утром просыпаешься и понимаешь, что вокруг тебя — полная пустота. Вот именно так я и чувствовал себя в тот день, когда Олег снова посмотрел на меня своими пустыми глазами, полными скуки и разочарования. Я сидела на кухне, перебирая крупу для ужина, а он вдруг ненавязчиво предложил «сходить куда-нибудь». Такие слова, как обычно, проходили мимо. Словно я была невидимкой.
— Света, а давай сегодня в кино? — спросил он с надеждой, которая меня просто убивала.
— У меня куча дел. Полину к врачу нужно вести, форму отгладить. Ты же знаешь, — отмахнулась я, даже не повернув к нему головы.
Олег лишь вздохнул и ушёл в комнату. Я знала, что он полезет в компьютер к своей Вере — той самой, которая пришла в его жизнь, когда моё присутствие дома стало облачением от одиночества. Её сообщения из Екатеринбурга заменяли ему наш дом, нашу семью, нашу жизнь. А я осталась там, где мечтала быть женой, а не домохозяйкой без права на выбор.
Много воды утекло с тех пор, как наши дни стали похожи на застывшие картинки из старых альбомов. Раньше он приносил домой букеты, смеялся, делился впечатлениями о работе. А сейчас? Смешной недоразвитый бот, который не хотел ни с кем разговаривать, кроме Верки — её-то он даже называет «героиней».
Неожиданно Полина по-бабьему заглянула в комнату. Она была такая маленькая, а уже так печально осознавала чужую усталость.
— Мама, ты ж обещала, что папа нас в бассейн повезёт, — сказала она, чуть наклонив голову.
— Не буду я никуда ехать, — прикрыла я глаза, как будто это поможет избавиться от реальности.
— Но мама сказала, что ты устала, а он всегда находит отговорки, — произнесла дочь и исчезла так же тихо, как и пришла. Да, я устала. Настолько, что мне было всё равно.
Тем временем в квартире воцарилась тишина, только у меня в голове продолжали звучать голоса. И Олега, и Полины. Они вызывали только боль. Я не попадала в дела своего мужа, и он делал вид, будто всё это ему не интересно. Но как это могло быть неинтересно в нашем общении? Выходит, что я для него — всего лишь неподвижный утюг, который всё время гладит, стирает и готовит, но не умеет говорить.
И тут произошло то, чего я остерегалась. Я нашла его планшет на столе. И он был открыт. Я прочитала переписку с Верой, ощутив, как по телу прошла дрожь. Молила Бога, чтобы это оказался лишь сон. Но нет. Вся его холодная любовь к какой-то другой девушке казалась мне настоящей.
— Света, это не то, что ты думаешь... — пробормотал он, но его слова звенели ложью.
— Читала минут двадцать. Интересно получается. Шесть месяцев ты строишь планы с этой женщиной и жалуешься на меня. И вот почему-то никак не решишься уехать, — тоном, который мало напоминал меня, произнесла я.
Он не мог сразу сказать мне всё, ведь это было не в его привычках: лишь зарабатывать деньги и жалеть о том, что жена замкнулась в себе. Я повторила слово «выбор» и почувствовала, как всё вокруг зашевелилось. Ему нужно было решить: либо он выбирал Веру, либо у нас есть шанс остаться в той проигрышной игре, что теперь меня изматывала.
— А если я не хочу выбирать? — сказал он, так несмело.
— Тогда выберу я, — нахмурилась я, чувствуя, что каждое слово — это пуля в его броню.
Я ушла. Оставила его одного, и пусть теперь думал о том, что он сделал.
Когда я улеглась в спальне, где запахло всё тем, что он не закрыл, я на время закрыла глаза. А вот потом решила, что увереннее на ногах мне будет без него. Я знала, как надо продолжать жить, воспитая нашу дочку, какую-то безумную попутчицу, в этом странном формате жизни.
В следующие дни Олег отправился в Екатеринбург. Я тоже знала, что он быстро сдуется. И чего-то оказавшись вновь в пустом пространстве, где, казалось, его больше никто не ждал. Он подбросил свои чемоданы к новой жизни и, наверное, почувствовал себя в сказке.
Шло время, но он не возвращался. А когда я увидела его снова, он стоял с двумя чемоданами в руках и не знал, что сказать. Мы стояли на пороге, и он, привыкший к комфорту и лени, вновь попал в ловушку неизменности.
— Света, я понял, что был не прав... — произнес он, и то ли жалость, то ли любовь опять меня полило.
— Ты не изменился. Ты просто понял, что жизнь без прислуги неудобна, — можно было понять, как это его рассматривали. Но я уже не была там, где нуждалась в нём. Теперь я была свободной.
Я готова была к разводам. Я была готова кытить, где надо, а где не надо, но всёриксё лишь подтолкнёт меня вперёд, как мост, который жатки за давние пробелы. Я перестала жалеть его. Я не была его мамой и не хотела быть несуществующим поддержкой!
Зачем мне возвращаться назад, в то несчастье и безрезультатность, когда у меня были руки и силы для нового начала?
Словно под строгими прицельными взглядами, я поставила точку и вышла в свет. Дети с соседнего двора смеялись, а я сердцем лишь знала, что впереди новый этап. Все двери открылись, когда дом пустел, и когда возвращаться уже некуда.
