Россия уже много лет выстраивает отношения с исламским миром не как с экзотическим направлением внешней политики и не как с временной заменой Западу, а как с отдельной опорой будущего мирового устройства, где решения принимаются не в одном центре и не по чужим правилам. Этот процесс редко попадает в заголовки новостей, потому что здесь почти нет громких ультиматумов, резких заявлений и показных жестов, однако именно такая тишина в дипломатии чаще всего означает системную и продуманную работу.
Мало кто за пределами профессионального сообщества задумывается о том, что Россия является наблюдателем в Организации исламского сотрудничества, и этот статус вовсе не формальность и не жест вежливости, а прямой доступ к пространству, где сходятся интересы десятков государств от Северной Африки до Юго-Восточной Азии. В этой среде Москву воспринимают не как чуждого игрока извне, а как часть большой евразийской конструкции, внутри которой ислам исторически является одной из традиционных религий, а не внешним фактором.
Именно поэтому разговор о сближении России с исламским миром стоит вести не в терминах лозунгов или идеологии, а в логике холодной геополитической математики, где считаются рынки, транспортные коридоры, источники энергии, продовольственная безопасность и устойчивость к внешнему давлению. Российское руководство открыто называет развитие связей с государствами исламского мира одним из приоритетов внешней политики, и за этой формулировкой скрывается гораздо больше практики, чем кажется на первый взгляд.
Исламский мир часто пытаются представить как единый блок, но на самом деле это сложная система узлов и противовесов, где пересекаются интересы региональных лидеров, конкурирующих экономик и различных политических моделей. Для России важна именно эта сложность, потому что она позволяет работать не по шаблону, а через точечные решения, выстраивая отношения с каждым партнером на основе совпадения интересов, а не навязывания универсальных рецептов.
Ключевым элементом здесь становится институциональный диалог, который Москва последовательно развивает через участие в ОИС и постоянные контакты по линии Министерства иностранных дел. Это не разовые визиты и не дипломатический туризм, а регулярная работа с повесткой, где обсуждаются вопросы безопасности, экономики, гуманитарного взаимодействия и международной координации без участия западных арбитров. Такой формат особенно ценят страны, уставшие от давления и нравоучений, потому что он предполагает разговор на равных.
Вторым важным механизмом выступает экономическая витрина, и здесь особую роль играет KazanForum, который за последние годы превратился в площадку, где исламский мир видит Россию не через призму стереотипов, а через конкретные проекты, контракты и живые контакты. Это пространство, где встречаются бизнес, регионы, финансовые структуры и гуманитарные инициативы, формируя плотную сеть интересов, которую сложно разорвать одним политическим решением или санкционным пакетом.
Третий элемент этой архитектуры связан с новыми форматами глобального взаимодействия, и прежде всего с БРИКС, который для многих стран исламского мира становится страховкой от зависимости от западной финансовой и политической системы. Дискуссии вокруг участия или статуса таких игроков, как Саудовская Аравия, показывают, что сам формат воспринимается как альтернативная система координат, где можно маневрировать, не разрывая связи, но и не подчиняясь чужой воле.
За всей этой дипломатической и институциональной работой стоят вполне осязаемые выгоды для России, которые редко озвучиваются прямо, но именно они объясняют устойчивость выбранного курса. Речь идет о расширении рынков для торговли и инвестиций, о доступе к логистическим маршрутам, которые перенастраивают карту мировой торговли, о сотрудничестве в сфере продовольствия и энергетики, а также о формировании коалиций на международных площадках, где важны не аплодисменты, а количество партнеров, готовых поддержать позицию или хотя бы не выступить против.
Отдельного внимания заслуживает фактор безопасности, потому что взаимодействие с исламским миром позволяет России участвовать в стабилизации регионов, где пересекаются интересы множества игроков, и снижать риски, которые неизбежно возникают в зонах конфликтов и напряженности. Здесь нет громких заявлений, но есть практическая координация и обмен подходами, основанными на взаимном уважении суверенитета.
При этом в Москве прекрасно понимают, что исламский мир не является единым фронтом и не готов автоматически поддерживать кого бы то ни было по всем вопросам. Различия интересов, конкуренция центров силы и осторожность в принятии решений требуют тонкой настройки политики, где важны не обещания, а последовательность и предсказуемость действий. Именно поэтому российская дипломатия говорит о совпадении позиций по многим вопросам, избегая иллюзий полного единства.
В итоге вырисовывается картина, в которой Россия не собирает сторонников лозунгами и не покупает лояльность громкими жестами, а шаг за шагом выстраивает конструкцию, удобную и понятную для партнеров. Запад привык предлагать повестку и читать лекции, тогда как Москва делает ставку на переговоры, интерес и уважение к чужому выбору, и именно этот подход в исламском мире воспринимается как признак силы, а не слабости.
Как вы считаете, что сегодня для стран исламского мира важнее в отношениях с крупными державами — мгновенная выгода или участие в формировании нового мирового порядка, и готовы ли вы читать такие разборы дальше?
Подписывайтесь на канал, если хотите видеть больше аналитики без шума и поверхностных выводов.