Когда у режиссера Александра Роу появилась идея показать на больших экранах гоголевскую повесть «Ночь перед Рождеством», ему сразу дали понять, что такое название — в те-то годы — вряд ли пройдет цензуру.
Тогда режиссер нашел элегантный выход — именовать будущую ленту так же, как и весь цикл произведений «Вечера на хуторе близ Диканьки». В итоге картина получила ход на киностудии имени М. Горького в 1961 году.
Для соответствия духу времени и требованиям цензуры Роу усилил сатирические и гротескные черты дьяка Осипа (Сергей Мартинсон) и черта (Георгий Милляр), подчеркнув антирелигиозный подтекст для советских зрителей. Веселый, красочный, полный фантазии фильм быстро выбился в фавориты у публики. Подробнее - в материале Пятого канала, который публикуют «Известия».
Во имя искусства
Несмотря на явный религиозный оттенок, эпизоды с народными гуляниями и колядками все же остались в картине. Мистических элементов в фильме и без того хватало, однако режиссер преподнес обрядовые сцены, как пережитки старинных традиций, утративших былую силу.
Такой прием был для Роу привычен: он нередко использовал его и в других своих работах — например, в «Королевстве кривых зеркал», где через образ капризной пионерки Оли тонко высветил «зазеркалье» советских реалий.
Первоначально съемки хотели проводить под Полтавой — именно в тех местах, которые упоминаются в произведении Гоголя. Но зима 1960–1961 годов в регионе выдалась теплой и почти бесснежной.
И даже при мастерстве Роу в создании спецэффектов было очевидно, что искусственные сугробы не смогут правдоподобно передать «широкое серебряное поле, усеянное хрустальными звездами», описанное в повести.
Тогда режиссер решил переместить производство туда, где создавал свою первую сказку о Емеле, — в Хибины на Кольском полуострове. Съемочная группа отправилась туда в марте. В поселке «13-й километр» рядом с Кировском всего за несколько дней возвели декорации украинской деревушки.
Небольшую церковь построили довольно достоверно, а вот многие избы представляли картонные фасады — своеобразные «потемкинские деревни». Однако снято все было настолько убедительно, что зритель не заметил хитрости.
Массовку из нарядных парней и девушек-колядниц набирали по объявлениям среди местных жителей, в основном в их числе были студенты-медики и работники рудников. Исполнителей ключевых ролей подобрали в Москве и Киеве заранее.
Желающих попасть в кино оказалось огромное количество: претендентов с неуместной внешностью — например, накрашенными ногтями или украшениями — отсекали сразу, ведь Роу строго следил за достоверностью деталей.
Горожанам, снимавшимся в массовых сценах, платили два рубля в день. В эпизодах с пением в соседних машинах включали запись хора, а люди в кадре лишь открывали рты в такт. Большинство жителей участвовали не ради денег, а из-за искреннего интереса к кино. Именно кировчане первыми увидели готовую картину на премьерном показе.
Обаятельная Солоха
Роль Солохи Роу без сомнений отдал народная артистке РСФСР Людмиле Хитяевой. Она идеально подходила на образ обаятельной ведьмы.
Известно, что перед съемками актриса пережила неприятный инцидент. Катаясь на лыжах с сыном, артистка врезалась в дерево и сломала нос. Внешние следы быстро сошли, но нос сросся с горбинкой. Для роли это даже стало плюсом, ведь колорит ведьмы усилился.
Однако молодость и стройность актрисы режиссера не устраивали. Дело в том, что по сюжету у Солохи взрослый сын. Для «взращивания» героини на Хитяеву надевали сразу несколько широких юбок, а сама актриса в кадре слегка вжимала подбородок в шею, как бы создавая эффект второго.
«Я тогда молоденькая была, тоненькая, а нужно было играть женщину в самом соку, мать взрослого сына Вакулы. Поэтому меня слегка состарили и „уплотнили“.
Чтобы получился настоящий украинский зад, надели несколько юбок. А я, стараясь выглядеть постарше, голову наклоняла — и появлялся второй подбородок», — рассказывала Людмила Ивановна.
Сложности с ролью Оксаны
На роль Оксаны пересмотрели примерно пять тысяч девушек, о чем писало издание. Известный комик, народный артист УССР Юрий Тимошенко посоветовал Роу взять певицу Юлию Пашковскую, в которую был влюблен. Узнав об этом, режиссер отказал обоим, так как «не любил такого».
В один из дней на кастинг пришла второкурсница Людмила Мызникова. В коридоре ей в след воскликнули: «А вот и наша Оксана!» — и, как оказалось, этот человек угадал. Мызникову утвердили, и она приехала на съемки в Москву.
Актриса вспоминала, что работать с исполнителем роли Вакулы Юрием Тавровым ей было тяжело, поскольку он отличался чересчур закрытым характером, и играть любовь к нему оказалось мало естественно. Тогда как плакать Мызникова могла легко, потому что сильно скучала по дому.
Тавров после этой работы крупной карьеры не сделал. Он лишь играл в эпизодах, потом работал строителем и маляром. Мызникова тоже больше не получила больших ролей, хотя Роу предлагал ей главную в «Варваре-крассе, длинной косе». Однако актриса отказалась — она ждала ребенка.
Как выбирали дьяка Осипа
Изначально на роль дьяка Осипа Роу хотел взять Тимошенко.
«Дед очень хотел снимать в роли дьяка Юрия Тимошенко. И его почти утвердили на роль, но он сделал небольшую промашку», — вспоминал двоюродный внук режиссера Виталий Павлов.
Речь шла о той самой попытке продвинуть на роль Оксаны свою возлюбленную. В итоге выбрали Сергея Мартинсона. Способ был не обычным — по фотографии. Людмила Хитяева рассказывала о том, как артист впечатлил режиссера.
«Он замечательно двигался, был очень пластичным и обладал прекрасным чувством юмора. Когда он тянул руку к моей шее и гнусавым голосом спрашивал: „А что это у вас, божественная Солоха?“, никто не мог удержаться от смеха», — говорила она.
Черт с пылким характером
Персонажи второго плана в фильмах Роу нередко становились любимцами публики — особенно, если их играл актер Георгий Милляр. Ученик режиссера Всеволода Мейерхольда прекрасно чувствовал гротеск и с удовольствием воплощал на экране нечистую силу.
В жизни Милляр был веселым и остроумным человеком. На площадке он постоянно шутил. Так, актера, игравшего кума Панаса (Анатолий Кубацкий), он прозвал «Поносом», а себя — «Стариком Похабычем». Перед тем как гримироваться в черта, он шутливо обращался к небу и просил прощения за очередное «хулиганство».
Хотя Милляру на момент съемок культового фильма было 58 лет, многие трюки он делал сам. Приглашенный дублер получил травму, и актеру пришлось выкручиваться.
Он кувыркался в воздухе даже после выключения камеры, сам вылезал из ледяной проруби — Роу хотел снимать сцену в павильоне, но Милляр решил иначе. После дублей его укутывали в теплые вещи, а для согрева он пил «тройной» одеколон.
Если шалости мешали съемкам, Роу иронично грозился: «Прекрати, а то маме пожалуюсь!». Съемочная группа смеялась, и все знали, что Милляр жил с мамой и слушался ее безоговорочно.
С Хитяевой он тоже много шутил, и временами было сложно понять, где игра, а где действительное веселье. Сцены полетов Солохи снимались с использованием елочных игрушек на нитках. И, если присмотреться, видно, как актриса с усилием срывает «звезды».
Секрет знаменитой сцены с варениками
Роль Пацюка сыграл украинский актер Николай Яковченко. Легендарная сцена с варениками снималась в обратном режиме: сначала Яковченко выплевывал вареники, а затем пленку прокручивали наоборот.
Таким же методом снимали «прыжки» черта — циркач прыгал спиной вперед с высоты. Съемки оказались настолько насыщенными, что Яковченко потом долго не мог смотреть на вареники.
Актер служил в Театре имени Франко почти всю жизнь, сыграл десятки ролей и оставался любимцем публики. Перед каждым выходом на сцену он смотрел на себя в зеркало и говорил: «Кормилица моя». Последняя его фраза перед смертью была: «Клоун идет на манеж».
Триумфальный первый показ
Первыми зрителями кинокартины стали жители Кировска — те самые люди, что снимались в массовке. Премьера в местном Доме культуры превратилась в настоящее «гоголевское» представление: по фойе бегали «черти», зрителей осыпали искусственным снегом.
Общесоюзный показ прошел 8 января 1962 года, поскольку в день православного Рождества фильм выпускать не разрешили.