А я, кажется, понял, почему наши депутаты запрещают все. Ведь какой толк от власти, если нельзя взять и что-нибудь запретить. Главное еще при этом с важным видом пиздеть о "безопасности" и "повышении рождаемости".
Кстати, про последнее. Однажды в городе Торонто случился вполне себе ощутимый бум рождаемости. Без участия депутатов, прошу заметить. Но с активным участием некоего Чарльза Вэнса Миллара. Не, не то, чтобы он ходил по домам и опылял женщин детородного возраста, обмакивал свое жало, так сказать, в пыльцу красивых дам. Нет. Он просто удачно пошутил. И что еще важнее - пошутил после своей смерти. В смысле своим завещанием.
По условиям этого завещания через десять лет после его смерти остаток его весьма значительного состояния должен был быть передан женщине из Торонто, которая сможет родить больше всего детей в течение десятилетия после его смерти. И то, что началось, лучше всего описывает термин, придуманный тогдашними журналистами - "Большая аистовая гонка!"
Газеты встали на счетчик. Радио обсуждало промежуточные итоги. Журналисты считали животы, а не бюджеты. Юристы судились, моралисты возмущались, церковь хмурилась, но поезд уже уехал. От постоянного дребезжания кроватей неопытные туристы думали, что в городе провели метро.
Внезапно выяснилось, что демография - это не абстрактная колонка в отчете, а азартная игра с понятными правилами и призовым фондом. Люди начали считать не грехи, а детей. Семейные разговоры приобрели спортивный оттенок:
- Сколько у вас? Пять? Cлабовато, мы идем на седьмого!
Государство, к слову, было в легком, а потом и не очень, ахуе. Оно пыталось оспорить завещание, отменить конкурс, признать его аморальным, незаконным, опасным. Потому что когда люди начинают что то делать сами, без указки сверху, да еще и с энтузиазмом, это всегда немного пугает любую власть. Но факт остался фактом. Рождаемость выросла. Без законов, без запретов, без депутатских истерик про традиционные ценности и репродуктивный долг.
Просто потому, что один человек придумал понятный стимул и красиво его упаковал. Оказывается, можно было не запрещать, не пугать, не морализировать. Не делать важное лицо и не читать лекции про безопасность, духовность и скрепы. Можно было просто создать условия, в которых людям самим захочется что то делать.
Но в этом и проблема. Запрет - это быстро, дешево и дает ощущение власти. Стимул - это сложно, требует ума и, прости господи, уважения к человеку. История Чарльза Вэнса Миллара хороша именно этим. Она очень наглядно показывает, что людьми можно управлять не только дубинкой, но и смыслом, не страхом, а интересом, не запретом, а мотивацией.
Но для этого надо признать одну страшную вещь. Что люди вполне способны решить что-то сами. А это, согласитесь, куда опаснее любого демографического кризиса.
P.S. На принте не эстонская реклама теста на беременность, как могло бы показаться, а голландская)) 2011 года.
