Звонили вечером из сельсовета и сказали, что моя бабушка, Анастасия Геннадьевна, умерла вчера от сердечного приступа, и что мне нужно явиться в деревню завтра, если я желаю присутствовать на похоронах. На следующее же утро я сел на поезд и поехал. В голове во время поездки всплывали воспоминания о детстве.
Последний раз я туда ездил на бабушкин юбилей — к 80-летию; было это 8 лет назад, а о бабушке мало что помню. Даже обидно стало за это. Еду хоронить человека, который заботился обо мне после смерти моих родителей, а вспомнить о нем нечего. Помимо воспоминаний о бабушке, в голову пришла одна история, которая плотно ассоциируется у меня с деревней.
Произошло это много лет тому назад. Я тогда маленький совсем был. Пропал мальчишка моего возраста, его искали неделями , а потом его труп нашли недалеко от кладбища. Труп истерзанный, будто зверь какой хищный обглодал паренька. С тех самых пор пошло у нас поверье такое, что если гулять по деревне после 11, то схватит тебя оборотень и съест.
Бабушка строго-настрого запрещала гулять вечером до позднего часа. Похороны бабушки прошли по всем обычаям. Деревня у нас небольшая, все друг друга знают, поэтому попрощаться к ней пришли многие. После похорон я направился в бабушкин дом, до позднего вечера смотрел телевизор, залипал в ноутбук. Ближе к полуночи я спохватился.
Нигде не мог найти свой телефон, посмотрел во всех местах, где мог его оставить, даже в деревянный толчок заглянул, но — нигде. Неужели на кладбище выпал? Залез в старый дедовский ящик — деда уже лет 15 нет в живых, — достал оттуда старую керосиновую лампу, ничего современнее найти не удалось, и отправился на кладбище. На часах было полночь. Пройдя метров 500 от деревни, я дошел до кладбища.
Я по натуре своей не трусливый и не суеверный, но, войдя в кладбищенскую калитку, почувствовал внутреннюю тревогу. Зажег лампу и направился к могиле бабушки. Не доходя до могилы метров 100, нашел свой телефон, аккуратно лежащий посреди тропинки. На этом моменте мне следовало развернуться, поругать себя за рассеянность и направиться обратно в дом, но сделал то, за что себя корю по сей день.
Я решил пройтись через кладбище насквозь. Пройдя метров 500, я замер: кто-то возился в могиле бабушки. В голове первая мысль — мародер. Ну, думаю, пойду к хулигану и тресну по башке, будет знать, как в могилах рыться. Быстрым шагом сокращаю дистанцию, дошел до калитки и застыл.
По спине словно молния пробежала, дрожь ноги подкосились, едва держа меня в вертикальном положении. То, что я увидел, не было похоже ни на мародера, ни на человека вовсе. Я смотрел на это со спины и боялся издать звук.
Худое, измученное ссадинами и открытыми ранами тело. Конечности — невероятно худые и длинные. Оно сидело у раскопанной могилы и ело.
Ело труп моей бабушки. Запах от этого действия ударил мне в нос. Я едва сдерживался, чтобы не потерять сознание.
Я продолжал стоять и смотреть. Страх свел мне ноги. Не знаю, сколько я так простоял, но в конце концов оно наелось.
Сбросило останки моей бабушки обратно в могилу и замерло. Видимо, краем глаза заметило, что я стою всего в 5 метрах и наблюдаю за ним. Оно медленно развернулось.
Тусклым светом керосиновая лампа осветила его изуродованное лицо. Черные точки вместо глаз. Впалые скулы.
Рот, полный маленьких острых зубов. Я быстро развернулся и побежал, что есть силы. Побежал до второго выхода с кладбища.
Оно меня не преследовало. Я добежал до дома в обход, через соседнюю деревню, избегая кладбища. Закрыл двор на засов.
Вбежал в дом. Закрыл дверь на все возможные замки и цепочки. Сел на кровать и пытался понять, что это я видел.
В итоге сон взял свое. Спустя пару часов я все-таки вырубился. Но сон мой длился недолго.
Разбудил меня лай соседских собак. Это был даже не лай, а скорее завывание, переходящее в скуление. И я открыл глаза.
Открыл глаза, но опять же не придал этому особого значения, так как был еще сонный и не до конца понимал, что происходит. Но вот когда я услышал, как открывается калитка во двор, сон сняло как рукой. Я сразу вспомнил кладбище, вспомнил эту чертовщину.
Тело покрылось мурашками, ком подкатил к горлу, сердце застучало как бешеное. Вставать с кровати я не хотел, боялся увидеть эту хрень снова. В окно постучали.
Я повернулся и увидел длинную руку. Точнее, рукой это сложно назвать. Это была конечность — длинная, мерзкая.
Она легонько постукивала по стеклу. Я еще сильнее вжался в кровать. Я всей душой надеялся, что она меня не заметит, что она подумает, что меня нет в доме.
Но она, видимо, знала, что я здесь. Постукивания перерастали во все более сильные стуки. Это чувство страха, которое было тогда у меня внутри, просто не передать словами.
Затем в окне появилось его лицо — мерзкое, страшное, с кучей мелких зубов. Оно видела меня и смотрело, как мне казалось, прямо мне в душу. И все так же постукивало, давая мне понять, что мне недолго осталось.
Минут через пять, а может и больше, а может и меньше — я уже потерял счет времени — случилось то, чего я никак не мог ожидать. Я услышал стуки в другое окно, в другой комнате, потом еще на кухне и в дверь. Оказывается, их много.
Вот тогда-то я и пришел в себя почему-то. Я побежал на кухню, схватил нож и врубил свет. И сразу же встретился взглядом с одним из этих уродов.
Своей конечностью оно разбило стекло. И я на подсознании ударил его ножом прямо в лицо. Оно очень сильно закричало, если это можно так назвать.
Этот крик смешался с постукиваниями и лаем собак. И это очень давило на мозг. Я думал, у меня и крыша поедет.
Оно пыталось своей гнилой рукой достать меня. Но по ней прилетел второй удар ножом. Оно опять завизжало и отпрыгнуло от окна.
И побежало в сторону огорода, где и скрылось в темноте. А я сполз по стене на пол. Стуки и рычания еще продолжались какое-то время.
Не могу сказать, сколько времени прошло конкретно. Но все это прекратилось. И я просидел так до самого утра.
Утром в дверь постучали. Я долго прислушивался к тому, кто за ней находится. Открыл.
На пороге стоял пожилой сосед. Пригласил его в дом. Он сразу заметил, что со мной что-то не так.
И я рассказал ему, что был сегодня ночью на кладбище, а потом про то, что было ночью у меня в доме. Показал побитые стекла и пятна, судя по всему, крови этого существа на полу. Глаза его моментально округлились.
Он поведал мне историю. Мол, давным-давно забрались пьяные хулиганы ночью на кладбище и раскопали могилу парня, похороненного днем ранее. Их поймали на следующий день.
Но наказание они не получили, так как вся деревня заступилась за них. Мол, молодые ребята не понимали, что творили. После этого мать-старуха похороненного парня наложила древнее проклятие на всю нашу деревню.
И теперь каждый день в полночь кладбище посещает зверь и утоляет свой голод. В деревне его прозвали трупоедом. Наверное, я остался в живых на самом кладбище лишь потому, что оно насытилось трупом моей бабушки.
Но потом оно привело, видимо, своих дружков тоже покушать. Все это я хотел списать на очень страшный сон. Но во дворе я обнаружил огромные следы с четырьмя длинными пальцами.
Ну и, конечно же, разбитое окно на кухне. Утром того же дня я уехал и навсегда забыл про эту деревню. Теперь я не могу посещать кладбище в одиночку и панически боюсь гулять по ночам.
Остаток моих дней меня будут мучить кошмары. Прошло три года. Я купил квартиру в городе, живу себе, работаю.
И всего бы ничего, если бы сегодня ночью я не услышал легенькие постукивания в окно на балконе. Потом на кухне. В зале.
И у меня в спальне.