Если вы спросите даже у меломана о великих русских меццо-сопрано XX века, вам назовут Максакову, Архипову, Образцову. Но почти наверняка забудут имя Алевтины Михайловны Пасхаловой. Её карьера в Большом театре пришлась на одну из самых мрачных эпох в его истории — конец 1940-х — 1950-е годы, время «ждановщины», борьбы с «космополитизмом» и жёсткого идеологического контроля. Пасхалова стала не жертвой репрессий в прямом смысле, а жертвой системы, которая умела не только возносить, но и методично замалчивать.
Певица, которую приняли в Большой без консерваторского диплома.
Это кажется невероятным для главного театра страны. Алевтина Пасхалова (род. 12 июня 1920, Москва) училась в Московской консерватории, но её учёба была прервана войной. Тем не менее, в 1944 году её, ещё студентку, принимают в стажёрскую группу Большого театра. Почему? Согласно мемуарным свидетельствам современников, причина была проста: уникальный по тембру и силе голос. Её вокальная одарённость была настолько очевидной, что формальности отступили. Уже через четыре года, в 1948-м, она становится солисткой оперной труппы. Этот взлёт говорит о феноменальных природных данных.
«Царская невеста» как пропуск в элиту и проклятие.
Её главной и самой знаменитой партией стала Марфа в опере Римского-Корсакова «Царская невеста». Она пела её на сцене Большого более 100 раз. В этой роли проявилась вся мощь её драматического меццо: трагическая сила, глубина, способность передать надлом героини. Однако здесь же кроется и причина её «затменности». В сталинскую и послесталинскую эпоху репертуар Большого был жёстко регламентирован. Основу составляли русская классика и несколько «идеологически верных» советских опер. Конкуренция за ведущие партии в этом узком круге была чудовищной. Пасхалова стала «королевой Марфой», но другие вершины — Кармен, Амнерис в «Аиде», Любаша в «Царской невесте» (да, та же опера) — прочно занимали другие примадонны. Она оказалась в тени «монополистов» главных партий.
Голос сталинианы, который мы можем услышать.
Парадоксально, но лучшие свидетельства её искусства сохранились благодаря… государственной пропаганде. В 1949 году была снята полноценная киноверсия «Царской невесты», где Пасхалова исполнила свою коронную Марфу. Фильм, конечно, является продуктом своей эпохи с её специфической эстетикой, но это бесценный документ. Мы можем видеть и, что важнее, слышать Пасхалову в её лучшие годы: мощный, ровный во всех регистрах голос со специфическим, чуть «приглушённо-трагическим» тембром, безупречная дикция, сдержанная, но выразительная игра. Это не предположение историков — это факт, доступный каждому. Также сохранились записи её камерного репертуара: романсы Чайковского, Рахманинова. Они раскрывают другую грань — лирическую, камерную, глубоко прочувствованную.
Загадка преждевременного ухода.
В 1961 году, в 41 год, находясь, казалось бы, в вокальном расцвете, Алевтина Пасхалова покидает Большой театр. Официальные биографии сухо констатируют факт. Причины — территория домыслов. По одной из версий (основанной на устных преданиях музыкальной среды), сказалась хроническая болезнь. По другой — психологическая усталость от «вторых ролей» в театре и невостребованности за его пределами. Карьера оперной певицы в СССР была жёстко привязана к театральной системе. Уйдя из Большого, она практически исчезла с большой сцены, перейдя на преподавательскую работу в Музыкально-педагогический институт им. Гнесиных (ныне РАМ им. Гнесиных). Система, взрастившая её, не оставила места для свободного художника вне её стен.
Наследие, сохраняемое учениками, а не медиа.
Её настоящим памятником стали не статьи в журналах (которых было крайне мало), а ученики. Среди её воспитанников в Гнесинке — народная артистка России Надежда Крыгина и другие известные певцы. Именно в педагогике, судя по всему, она реализовала то, что недодала ей сцена. Это классическая, но оттого не менее трагическая судьба артиста в тоталитарную эпоху: дарование, признанное, но строго ограниченное разрешёнными рамками; успех, не превратившийся в славу; тихая второстепенность при первоклассном таланте.
Почему о ней стоит помнить?
Алевтина Пасхалова — не просто забытое имя. Она — идеальный «контрольный образец» для понимания советской музыкальной культуры её времени. Её карьера демонстрирует, как система работала с величайшими талантами: не уничтожала их физически (как в 1937-м), а включала в свой механизм, дозировала славу, определяла амплуа и, в конечном итоге, позволяла кануть в относительную безвестность, когда ресурс был исчерпан или стал неудобен. Её сохранившиеся записи — это голос не только Марфы из XVI века, но и голос целого поколения артистов, чьи жизни и карьеры были искривлены давлением эпохи, но чьё мастерство, вопреки всему, осталось в истории в виде чистого, неоспоримого звука.