Сто сороковой пост. Не о некто, о своём.
24 декабря герой Куприна встретил чудесного доктора, мальчик у Достоевского попал к Христу на ёлку, Светлана Жуковского и Наташа Толстого готовились к святочному гаданию, герой Гоголя исполнял желание Оксаны. Чайковский назвал последнюю пьесу во "Временах года" "Декабрь. Святки".
24 декабря, полвосьмого вечера, тридцать шесть лет назад у меня появился сын. Ждала дочь, поэтому ничего, кроме разочарования, не испытала. Всё пришло позже.
В этот вечер я всегда думаю о Деве Марии. Понятно, выполнила величайшее предназначение: родила сына Божьего во спасение человечества и искупление грехов наших. Но она-то матерь человеческая. Мы в муках не являем миру космонавта или начальника шахты. Истинная женщина рожает прежде всего для себя, чтобы познать материнское чувство, наполниться им, прожить, испить до донышка.
Любовь к сыну иная, нежели к дочери. Нет, она не сильнее и не слабее. Она просто другая, наполненная тревогой, тоской, ожиданием, нежностью, нечаянной радостью. Эта любовь безусловна. Единственный мужчина, которого я приняла без всяких условий, если, но, - это сын. Я не могу без него дышать. И он это чувствует, всегда, когда уезжает, скупо сообщает: "На месте. Прилетел..."
Мария с момента появления сына на свет знала его судьбу, знала про крест. Как она жила с этим знанием? Спасает от Ирода, несёт к Симеону, радуется первым шагам, провожает в пустыню и всё это время знает. Мне хватило одной армии и двадцать второго года, когда сыну исполнялось тридцать три. Отгоняла все аналогии, говорила: "Ты же давно не дева и муж твой не плотник".
Моление о Чаше нам знакомо. Сын обращается к Отцу. На что надеялась Мария все годы, жила ли надеждой, что случится чудо и папа избавит сына от мук, изменит предначертанное, молила ли об этом?
Мать идёт за сыном в толпе. Она с ним до конца, видит его страдания и последний вздох, снимает с креста под ливень и гром, оплакивает, везёт в пещеру, наверно, помогает задвинуть камень...
Мать говорит Христу:
- Ты мой сын или мой
Бог? Ты прибит к кресту.
Как я пойду домой?
Как ступлю на порог,
не поняв, не решив:
ты мой сын или Бог?
То есть, мёртв или жив?
Он говорит в ответ:
- Мёртвый или живой,
разницы, жено, нет.
Сын или Бог, я твой.
(Иосиф Бродский)
... А потом живёт долго, ожидая встречи Там.
Именно древнерусским иконописцам удалось передать во взгляде Богородицы всё, о чём она думала и что чувствовала: скорбное знание, нежность, великую печаль, безмерную любовь. Нашу любовь.
И пусть наши взрослые сыновья вслух не скажут - подумают, а мы поймём, почувствуем: "Я твой".
В Сочельник "до ночи прогуляешь в ёлках. А мороз крепчает. Небо — в дыму — лиловое, в огне. На ёлках иней. Мёрзлая ворона попадётся, наступишь — хрустнет, как стекляшка. Морозная Россия, а… тепло!.." (Иван Шмелёв "Лето Господне")
Юлия Наумова.